КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 143

Похоже, большинство присутствующих от этого заявления просто обалдели, но не император, откинувшийся в кресле и совершенно точно не собирающийся Ивана останавливать.

– Первое. Хотелось бы напомнить то, что некоторые стали забывать! Монастырь имени Марка Печёрского (при всей важности того, что он делает!) не является  частью Российской армии. Это структура, совершенно параллельная армейской. И если в некоторых аспектах устав предписывает подчинение приказам представителям монастыря, то не стоит считать, что это верно во всех без исключения  случаях! Я договорю! – он раздражённо треснул по столу ладонью, пресекая возражения.

Начавший приподниматься игумен‑некромант в ректорских шевронах со стуком захлопнул рот и плюхнулся на своё место. А я с некоторым ужасом понял, что глаза Ивана, которые я тоже видел в отражении, полыхают багровыми углями.

– Итак, второе. С каких это пор в отношении учащегося из моего заведения предпринимаются любые, я повторюсь – любые действия, без согласования со мной ? Я вам что ? – сейчас он буквально пёр на тройку сидящих некромантов, как носорог. – Мой титул, моя должность, как начальника Иркутского Специального Военно‑магического училища, это что – кот… начихал ?

Великий князь Иван Кириллович с огромным трудом сдерживал рвущегося наружу пилота Сокола. Но за столом сидел император и дамы, и пока мой друг терпел. Только вот терпелка‑то не вечная.

– Но… – промямлил кто‑то.

– Не сметь перебивать старшего по званию!!! – рявкнул Иван.

Ну вот и старина Сокол пожаловал. И, по‑моему, кое‑кто за столом зря возомнил себя бессмертным. Глаза великого князя огнём впились в представителей печёрцев:

– Нам предлагают поверить, что Коршунов Аркадий Ильич – некромант. Хотя в подтверждение этому есть только немногочисленные сомнительные свидетельские показания. А вот в том, что он оборотень, белый медведь, сомнений нет. Это, господа несомненный факт! Или вы хотите его оспорить?

– Никак нет, – начал игумен, – однако…

– Секунду! – остановил его Иван. – Вы тут полтора часа сухари в ступе тёрли, дайте теперь и другим! Кого вы отправили забрать моего курсанта из санитарного поезда?

– Дьякона Антипа, – сдался игумен, при этом словно стараясь прикрыть непутёвого собрата, допущенного в высокий круг исключительно ради того, что именно он так позорно прошляпил нашего Аркашку. Дьякон, кажется, багрового взгляда Сокола устрашился и предпочёл просто уткнуться взором в стол.

– Хор‑р‑рошо, – прорычал наш великий князюшко. Ох, давно я его таким не видел! Последние годы всё как‑то благодушно текли, уж и забывать стал… – Далее. Моя сестра, – Иван кивнул на Анну Кирилловну, – утверждает, что вы производили определённое магическое воздействие на моего учащегося? Так?

Печёрец затравленно кивнул.

– Прошу прощения, ваше высочество, – игумен почти совсем задвинул молодого за себя, – но это входит в стандартную процедуру…

– Вот! – Иван внезапно перешёл на шёпот, и все за столом почему‑то вздрогнули. – А вы уверены, что в отношении оборотней подобное воздействие безопасно? Нет? Тогда какого… пх‑х‑х?.. – Иван тяжело выдохнул. – А если вы нанесли рану Зверю? Звериной ипостаси Аркадия? Что если то, что он совершил – побег этот и всё, что ему инкриминируют – он совершил в невменяемом состоянии? Вы можете дать однозначный ответ? Да? Нет?

Иван, внезапно сделавшись пугающе‑спокойным сел и сцепил перед собой пальцы:

– И последнее. У меня, господа и дамы, есть для вас один вопрос, на который я бы хотел получить внятный ответ! Итак. Аркадия обвиняют в самовольном оставлении воинской части. Так? – Дождавшись кивков от немного воспрянувших некромантов, он добавил. – А где он? На пляже, коктейль попивает? Или где‑то в тылу, пользуясь высокими покровителями скрывается? Нет? Всё удивительней и удивительней! – И тут ему словно пришла в голову внезапная мысль: – Надеюсь все, здесь присутствующие имеют достаточный допуск?

Артист наш Сокол обвёл глазами присутствующих, наткнулся на Петю, тихо отрицательно мотающего головой, и аж руками развёл:

– Тогда я вообще не понимаю смысла в подобном собрании, господа, это уже за гранью! Это же банальная некомпетентность! Государь, что мы тут делаем?

– Мы решили донести до некоторых наших слуг твоё мнение о происходящих событиях. И заодно, – император усмехнулся, – побыть некоторой гарантией того, что эти лица, забывшие меру в своей некомпетентности, останутся в живых. А то знаем мы тебя, дорогой племянничек…

Император обвёл взором собравшихся:

– Мы более не задерживаем представителей печёрской обители. Передайте от меня пожелание доброго здравия его преподобию, и напомните, что я жду его во вторник с докладом. Всё.

И печёрцы исчезли. Не‑е, не в фатальном смысле. Просто отбыли – телепортом.

Император ещё раз оглядел оставшихся за столом:

– А давайте‑ка разбавим наше общество?.. – понятно, что государь не разрешения спрашивал, а просто вежливо ставил в известность. – Илья Алексеевич, что ж вы в приёмной там томитесь, идите за стол.

Вошёл:

– Ваше императорское величество, Коршунов Илья по вашему приказанию…

– Садись уже! – махнул рукой император, и мне осталось только рядом с Соколом угнездиться. – Сколько лет уж герцог, а всё как казак рапортуешь, – проворчал император, сделал ещё одно движение ладонью, и рядом со столом возникли два человека.

Главу Пятого делопроизводства Главного управления Генерального штаба мне приходилось пару раз на больших государственных мероприятиях видеть, где я по вине титула должен был бывать. Фотографироваться, а также привлекать внимание широкой общественности (а тем паче журналистов и газетчиков) начальник армейских контрразведчиков очень не любил. Даже князь Витгенштейн, хоть и по долгу службы много переписывался с ним, но в живую видел тоже от силы раза три.

А вот благообразного старика, похоже, не знал не только я, но и почти никто (кроме, разве что, императрицы).

Первым отмер генерал‑майор и склонился в поклоне. Старец тоже глубоко поклонился:

– Долгие лета, государь!

– Присаживайтесь, – нетерпеливо повёл рукой император всероссийский. И так это было сказано, что вновь прибывшие буквально упали на стулья.

– Итак, продолжим. – Император опёрся локтями о стол. – Мы собрали всех вас по причине наличия в нашей стране такой семьи – Коршуновых. Не надо глазами сверкать, Илья Алексеевич. В вашей безусловной преданности России и приносимой пользе стране никто не сомневается. Но сколько же от вас головной боли, ты бы знал! Что ты, что сынуля твой. Жив! Жив и, по последним данным, здоров. Успокойся. Воюет в меру своих сил. – Император усмехнулся. – Всем бы такие мерки. Доклад, теперь можно полный! – Он перевёл взгляд на вновь прибывшего генерал‑майора. – И не вставай, Владимир Николаевич! Повырастали каланчи, шея болит на вас смотреть, голову задрав!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ, НЕ СТОЛЬ ПУГАЮЩАЯ

Страх и ужас шпионов, Владимир Николаевич Лавров, открыл лежащую перед ним пухлую папку и слегка кашлянув начал:

– Итак. Аркадий Ильич Коршунов, до недавнего времени курсант Специального Иркутского военного училища. В связи с юношеским максимализмом и недовольством своей успеваемостью, под чужой фамилией, записался простым солдатом на фронт. Эта преамбула необходима, чтобы вы, дамы и господа, поняли, в какую неудобную позу он поставил Третье отделение и контрразведку своей выходкой. Мы его банально прое… хм… потеряли. И, собственно, до сих пор имеем о нём только косвенные сведения. Но! Подождите Илья Алексеевич, все вопросы потом. Ещё раз – но! Эти сведения таковы, что не будь это доклады о Коршунове, я бы… – он развёл руками, – не поверил, господа, ей‑Богу, не поверил бы! Больше скажу, показательно наказал бы своих экспертов. Итак, после крушения «Императора Константина» и известных событий под Архлебовым, после того, как мы обнаружили его след в санитарном поезде под личиной Аркадия Дерунова, и его последующей пропажи вследствии… кхм… поспешности действий диакона Антипа из Печёрского монастыря, мы не имели о нём никаких сведений.