КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 134
– Так практика, понимаешь, ваш‑сият‑ство! – бодро ответил мой призрачный напарник.
Опять я вслух думаю…
Коля с интересом смотрел, как мёртвые италийские миномётчики споро развернули оружие, и первые мины улетели куда‑то в темноту.
– А ить теперь вам придётся ещё и от этих малахольных беречься. Они ж будут пулять туда, где и мы будем.
– Да, не подумал я. Чего уж теперь? Снявши голову по волосам…
– … не плачут. Слыхал, как же… Однако ж вперёд наука.
И это всё – на ходу, разговоры все эти, реплики. Словно между делом! Всё‑таки Николай совершенно органично влился в наш с Зверем маленький разговорный кружок.
Из‑за ёлок выскочили два италийца (похоже, солдаты миномётной охраны).
– Ну и зря бежали, – прокомментировал их стремительное выпрыгивание Коля. – Тока померли уставши.
Я хмыкнул, собирая сирень.
– А всё ж таки аккуратно, – рассудительно присовокупил Коля. – Как их теперь поднимать‑то! Без голов‑то как неудобственно, уж я знаю!
– Не кипиши. Это чтоб только сиренью напитаться. Расходуется много.
– А‑а‑а, – глубокомысленно протянул он.
И мы понеслись дальше по гребню горы. Таких миномётных гнёзд нашлось ещё две штуки. И поскольку позади нас уже раздавались хлопки и свист мин, на последнем миномёте нас уже встретили.
Глава 14
НЕ УСПЕЕТ ОН
МИНОМЁТЧИКОВ ТУТ, КАК ГРИБОВ…
Нижняя Австрия, округ Мистельбах, лесопилка Бауэра
16 января 1948 года, вечер
Аркадий
И что я вам скажу… Не помогло им, что они нас ждали. Призрак, подсвеченный синим сиянием, несущийся в атаку на обычных, живых солдат – это, знаете, внушает! А он ещё и орал: «В атаку! Ура‑а‑а!» И матерился. Но последний момент я ни в какие доклады включать не буду. Скромного меня, накалывающего солдат на когти, по‑моему, вообще почти никто не заметил.
Вообще, если вдуматься – ужас же. Это если у вас время будет подумать, когда на вас в атаку призрак и белый мишка бегут. Сначала в собственном разуме будешь сомневаться и уже потом стрелять. А уже и поздно. И главное – Коля сквозь них пролетает и с тыла орёт. И куда стрелять? И куды бечь? Вот и я о том же.
Пробежали гору, а за ней три грузовика стоят в поле да два взвода солдат… Были…
Оно, если в толпу влететь да лапами пару раз махнуть, солдатики сразу и кончаются. Остановился я, огляделся. Жуть просто. И тут Николай:
– Чего встали, ваш сиятство – поднимайте энтих, понимаешь. Миномётчики куда‑то на юг стреляли, значит там тоже… А мы тут застряли! Надо этих вояк побыстрее грохнуть. Так‑то там, внизу, в лагере – гражданские!
– Есть ускориться! – рявкнул я.
И пока я свою мантру над кадаврами читал, Коля невдалеке бухтел:
– Всё бы им хиханьки! Где ж это видано, чтоб сапёр графом командовал? Или оне издеваются? – призрак с надеждой посмотрел на меня.
– Ага. Издеваюсь‑издеваюсь.
– Вы что ж, слышите меня?
– Ты уж, братец, не тупи, у медведя слух гора‑аздо покруче человеческого. Но ты прав – побежали!
И мы побежали. Когда, сделав дугу, вылетели на противоположный склон, там уже особо ловить было нечего. Или нас ловить отправили просто феноменально метких миномётчиков, или поднятие в виде кадавров так улучшило их точность, я не в курсе. Но то, что они умудрились накрыть почти всю пехоту, а теперь бродили среди покалеченных взрывами сосен, добивали раненых – факт.
Со всей этой беготнёй туда‑сюда ушло довольно много времени. Ранний зимний вечер уже растворял контуры предметов в надвигающихся сумерках. Никто нас пока не тревожил. Неужели пронесёт?
Не стал бы я на это ставить.
Вот и я не стану. Слишком непохоже. Чуйка звенит противным дребезжащим электрическим звонком. Будет что‑то.
НЕДОБРОВОЛЬНЫЕ ПОМОЩНИКИ
Прислушиваясь и каждую минуту ожидая алярма, я спустился к лагерю. Навстречу – десяток бюргеров, впереди Бауэр. Подскочил ко мне:
– Что там было?
Пришлось снять облик, а то пугаются, смотрю, некоторые. Так‑то понятно, расписной кровушкой по самое не могу…
– Да так, немного пехоты и миномёты, – кивнул я налево. Предупреждая вопросы, уточнил: – Были. Сейчас нет.
– А эти? Мертвяки – тоже ваши? Они как пробежали через лагерь, ужас же просто!
Вот уже у всех и ужас. А они просто мимо неслись…
– Спокойно, пробежали и пробежали. Вы бы лучше, герр Рихард, отправили людей собрать в лесу винтовки. Я в суете запамятовал как‑то. Они там просто валяются. Кадавры вас не тронут. Не должны, – поправился я.
Бюргеры испуганно переглянулись и начали неловко переминаться.
– А может, вы… сами?.. – кряхтя и внезапно потея (не ожидал от него такой реакции) спросил Бауэр. – Просто… идти в лес, полный неупокоенных мертвецов… Никто изх наших… Вы уж извините…
– Что ж. Значит, пришло время команды бунтовщиков. Я так и знал, что им придётся защищать лагерь, хотят они этого или нет.
Эта новость немцев тоже не сильно порадовала, но в их глазах читалось: «лучше они, чем мы». И как‑то они быстро рассосались по своим делам. Рядом со мной остался только Бауэр, хмуро сопровождавший меня в угол, где лежали ночные дебоширы. Впрочем, ни одного слова возражения от него не последовало. Он даже помог мне снять и свернуть брезент, накрывавший трупы, а потом молча смотрел за действом.
Если в этом и было что‑то секретное, то за прошедшие сутки тот же Бауэр мог неоднократно наблюдать процесс подъёма кадавров, так что я не стал его отсылать. Плеснул на тела сирени. Выдал задания:
– Собрать пригодные для стрельбы винтовки, боеприпас к ним, ножи и гранаты. Излишки сложить в лагере у столовой, оставив себе по одной винтовке с запасом патронов, после чего занять оборону на подступах к лесопилке с западной стороны рассредоточившись по лесу. Стрелять в любого живого солдата или офицера коалиции, – поправку сделал специально, чтоб по кадаврам шмалять не начали.
Ну а дальше стандартное – когда кончатся патроны, идти в штыки, в рукопашную, при получении критических повреждений умереть последней смертью. Мёртвые фигуры растворились в синей тьме сгустившегося вечера.
А ведь и звёздочки уже в небе видать. Внутри меня словно часовой механизм тикал. И в так ему тревожный голосок вторил: не выйдет без боя. Не выйдет… Значит – что? Значит надо подмогу повстанцам обеспечить.
Пришлось снова немного пронестись по лесу. Укоряя себя за суетность и непродуманность действий, собрал кадавров из числа цивилизаторов, построил. Попутно снова набрал целый ворох военных книжек и жетонов. Вооружил и распределил их на подступах к лесопилке по флангам.
– Хоть сколько‑то потери живых защитников уменьшат.
Бауэр некоторое время переваривал последнее заявление, резко кивнул и убежал к главному бревенчатому доту. Я пошёл ему вслед. Интересно же, что там дойчи наворотили. Зная этот обстоятельный народ, я ожидал удивиться. И они меня не подвели!
ТРЕВОЖНЫЕ ПРЕДЧУВСТВИЯ
Похоже, отступать они не собирались от слова совсем. Потому что задней стенки у укрепления не было. Зато фронтальная – почти полтора метра пиломатериалов! И крыша полметра!
– Рихард, вы тут навсегда решили отбиваться?
– Не надо сарказма, Аркадий Ильич! Мы не знаем, когда прибудет дирижабль! И насколько затянется погрузка гражданских.
Себя фрайгерр гражданским уже, похоже, не считал. И те, что сидели в этом укреплении, судя по всему – тоже.
– Прошу, герр Аркадий, отойдём чуть в сторону, – несколько неловко попросил Бауэр.
– Вас что‑то мучает? – спросил я, когда мы покинули, так скажем, зону слышимости.
Он оглянулся.
– Нас никто не слышит, говорите смело.
– Хорошо.
– Ваше сиятельство, что будет с теми, кто останется прикрывать эвакуацию?
Я оценил, что он не сказал «нашу эвакуацию». Но долго же он терпел.
– Никто не может сказать, как повернётся сегодняшний вечер.