КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 131
Ужас окатил меня столь леденящей волной, что… я сам не понял, что я сделал.
Все бегущие разом упали. По земле двора с металлическим стуком покатилось их «вооружение».
– Герр Аркадий! – из столовой выскочил Тобиас.
Несколько секунд всего прошло.
Ага.
Тоже, кстати, с винтовкой – оба перед сном выбрали себе в шагоходе что получше.
Со всех сторон бежали люди.
– Что⁈ Что случилось⁈
Я заглянул в лицо застреленного (или правильно говорить 'застрелившегося?):
– Это тот тип, что пытался отнять винтовку у Хольцера!
– Шмидт! – обличающе воскликнул рослый Эггер. – Это и есть винтовка Хольцера! Герр Хольцер! – Сам эггер, а за ним с десяток людей бросились в отнорок за складами, где был укрыт поезд. Оттуда послышались возбуждённые крики, сливающиеся в гул, и вскоре показалась процессия, бегом в несколько пар рук волокущая обмякшее тело.
Ядрёна колупайка, башку деду пробили, ироды!
А бегут прямо ко мне.
Испугавшись, что сейчас старика положат прямо на грязную землю, я крикнул:
– В столовую, в столовую несите! Отто! Приготовь лавку!
Отто, которого явно подбрасывало на адреналине, лающе выкрикнул:
– Так точно! – и побежал внутрь.
Кто‑то зажёг свет.
Внутри столовой стало тесно от народа, и я потребовал:
– На улицу! Все на улицу, живо! Остаются Мюллеры, Эггер и Аккерман!
Старик Хольцер был ещё жив, хотя и очень плох. Пульс почти не ощущался.
Чё делать будем? Лечить сиренью?
Ну нет уж, это на крайний случай. Пока зелёная есть – буду пробовать вливать…
– Герр Аркадий, – с испугом в глазах спросил Эггер, – что вы собираетесь делать? Не думаю, чтоб старина Хольцер хотел стать неупокоенным умертвием…
– Ну что вы! Всё же я обучался и классической магии тоже. Я плохой лекарь, господа. Но попробую продержать раненого до прибытия пани Софии. Они ведь должны вскоре подъехать.
Это сообщение вызвало вздох облегчения среди присутствующих. А я сформировал столь сильное целительное заклинание, сколько мог. И ещё. И ещё…
Что‑то слабовато у нас получается.
Потому что мы не целители. Не бухти давай под руку.
– Дети мои, что случилось⁈
Тревожный голос отца Бенедикта вызвал у меня невыразимый восторг! Я и забыл про него!
– Идите сюда, скорее! Отец Бенедикт, я в сторону леса пронесусь, немного энергии собрать, ваша задача: поддерживать раненого до прибытия госпожи Морачевской.
– Святые угодники… – священник забормотал молитву, но я уже видел формирующийся меж его растопыренными пальцами конструкт и с чистым сердцем бросился к лесу. Под деревьями всегда «зелёнки» побольше, а я изрядно просадил свой запас. Через некоторое время меня окликнули:
– Герр Аркадий!
– Я здесь, Тобиас!
– С вами всё в порядке? – он сделал несколько шагов на голос, пытаясь разглядеть меня за деревьями. – Приехали герр Бауэр и фрау София.
А я и не услышал за гвалтом разбуженного лагеря
– Да, я уже иду.
Пани Морачевская сразу же принялась командовать. Впрочем, мне её явление было только на руку. Увидев в столовой уже вполне здорового, хоть и немного растерянного Хольцера, я порадовался за старика, а фрау лейбмедика с номером, если мне не изменяет память, два решил сразу пригрузить заданием. Иначе она сама нам тут дел насочиняет, с неё станется:
– Пани София, мне нужно, чтобы вы тщательным образом осмотрели пострадавших и произвели необходимые целительные манипуляции.
– Прямо сейчас? – удивилась она.
– А когда? Семь утра, нормальное время. Или вы предпочитаете, чтобы они начали падать в обморок при погрузке?
– О, Господи… Конечно же нет. Но как… Голова кругом. Дайте мне хоть список!
– Списки вам предоставит герр Аккерман, – я жестом подозвал крепыша, который уже смотрел в нашу сторону, услыхав своё имя. – Герр Аккерман, отличная возможность ознакомить людей со своими группами. Обращайте особое внимание: пусть они запоминают свой номер и соседей по группе. Сейчас госпожа лейбмедик проведёт общий медосмотр и окажет при необходимости целительную помощь. В таком же порядке будем приглашать на принятие пищи. Объявите всем?
– Да, конечно!
– Кстати, в первую же группу впишите герра Бауэра.
– А он?..
– Он ещё не знает об этом, но я ему скажу. Герр Бауэр сопровождает тот ценнейший груз, без которого беглецов не примут на борт.
– Я понял, герр Аркадий. Изменения в списки будут внесены незамедлительно.
– Можете приглашать первую группу.
– Но, наверное, не здесь? Иначе как же варить еду? И посуда…
– Да, конечно. Спросите у герра Бауэра, наверняка у него здесь есть что‑то вроде кабинета управляющего.
– Да, мы там ночевали!
– Вот туда и перенесём медосмотр.
Пани Морачевская, поражённая стремительностью разворачивающихся событий, проследовала за Аккерманом молча, без единого возражения, чем страшно меня поразила. Четверо воспитанников прошли за ней гуськом, с любопытством стреляя глазами во все стороны.
ЖАЛЬ, ЧТО У НАС НЕТ КОМАНДЫ…
– Герр Аркадий! – позвал меня здоровяк Эггер. – Если вы освободились, то можно вас?
У дверей столовой в ряд лежали девять тел. Восемь – тех, с которыми я что‑то сделал, и чуть в сторонке – девятый, Шмидт с простреленной головой.
– Нас наверняка будут спрашивать, – начал Бауэр.
– В таком случае вам нужно опросить Отто и Тобиаса, они появились на месте происшествия первыми, но остаются здесь, как вы понимаете. Со своей стороны, – я описал события так, как их запомнил до момента общего появления.
– Вы всегда спите в щитах? – с любопытством спросил Хольцер, уже отмывший кровавые потёки с волос.
– Конечно!Особенно если возможно появление врагов. Я и прыгнул на этого Шмидта так смело, потому что знал, что даже десять винтовочных выстрелов разом мою защиту не пробьют. Но… чтоб человек сам себя застрелил об щит рикошетом – признаться, такое я вижу впервые.
– А те восемь?
– Об этом, господа, я, к сожалению, говорить не могу. Это секретная информация. Единственное – если бы они не бросились на парнишку, остались бы живы.
На самом деле, я не вполне понимал сам, что сделал с ними. Похоже, разом вытянул жизненные силы.
Мы так с экипажами бронекоробок разбирались, – вспомнил Зверь, – на том поле.
Да… Похоже, для такого действия мне нужно быть на грани эмоционального взрыва. Ужас. Ярость. Такое.
Надо это записать в тетрадку.
Надо. Прямо сейчас и запишем.
И тут я обратил внимание, что один из трупов в итальянской шинели.
– А этот откуда?
– Похоже, Шмидт задурил головы не только своим приятелям, – мрачно хмыкнул Эггер, – но и столковался с паровозной командой. Это машинист. Вон тот – помощник.
– А вон тот – кочегар, – кивнул я. – Узнаю. Но надо же, какое скотство! Если они не хотели лететь с нами – почему сразу спокойно не ушли? Зачем мутили воду здесь? Если выбрались ночью из вагона – почему просто не ушли, а начали нападать?..
Повстанцы переглянулись между собой, словно спрашивая друг друга: можно ли мне говорить такое? Наконец начал Хольцер:
– Они всегда были странными, вся их семейка. Ходили слухи, что их прапрабабка путалась с вампиром. Она была целительницей и даже немного предсказывала.
– Скажи уж прямо – гадала, – поморщился Эггер.
– Пусть «гадала», – не стал спорить Хольцер. – Дед, старый Ганс, не был лицензированным магом, но делал атрефактные ножи. Продавал очень дорого и в основном чужакам. Говорили, что он отнимает силу у своих же детей и внуков, чтобы напитывать артефакты, поэтому все младшие Шмидты и получились абсолютными пустышками. Эрик, – он кивнул на подстреленного, – всегда от этого бесился. Он вбил себе в голову, что после смерти деда вся сила перейдёт к нему.
– А дед умер? – спросил я, подозревая, что знаю, о каком Гансе идёт речь.
– Неделю назад его расстреляли франкские офицеры из команды сбора рабочей силы. И ни один чёрный нож ему не помог.