КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 129
– Мы привезли немного еды.
– Это очень кстати! Некоторые не ели уже по два‑три дня.
– Тогда много сразу нельзя! – на правах медички вмешалась Агнесса. – Здесь есть что‑то вроде столовой?
– Вот она, прямо напротив. Там открыто, мы грели воду, чтоб у людей был хотя бы кипяток.
– Помогите лучше выгрузить продукты. И нужно организовать очередь. Вряд ли здесь много посуды.
– Вы правы. Количество мисок и приборов, действительно, рассчитано только на рабочую бригаду.
– Я могу посмотреть? – она оглянулась на меня, словно спрашивая разрешения.
– Да, герр Аккерман, возьмите на себя организацию кормёжки, – для большей увесистости своих слов я снял из кузова и вручил ему ящик тушёнки.
– Конечно, герр ландграф! Идёмте, фрау…
– Агнесса! – чинно кивнула она.
– Тобиас, Отто, присмотрите здесь за порядком, – велел я. – Коля, остаёшься с ними связным. А я пойду Бауэра найду.
– А я, если вы не возражаете, герр ландграф, осмотрю состояние этих страдальцев, – мягко, но решительно заявил отец Бенедикт.
– Хорошо.
В конце концов, для этого он сюда и приехал.
СКАНДАЛИСТЫ
Пройдя чуть в направлении, заданном рельсами, я понял, что уже не ошибусь. Бауэра легко можно было бы найти и безо всяких рельс. По крикам.
В этот раз с ним была все остальные члены его боевой группы, и это меня радовало.
А вот не радовало то, что, похоже, во временном лагере беженцев назревал раскол, который Бауэр безуспешно пытался нейтрализовать. Он стоял в группе спасённых и громко вещал:
– С чего вы решили, что вас обманут? Граф Коршунов обещал мне помочь с вашим освобождением, и он выполнил своё слово. Он обещал привести военную помощь и глядите у нас есть шагоход и броневик! Вы подумайте! Ещё вчера вы сидели на моём складе и мёрзли без еды и обогрева.
– Еды и сейчас нет! – заорали из напирающей на толпы.
– Дети и самые слабые накормлены! – отрезал Бауэр.
Вообще красавчик!
– А тебе, Шмидт, должно быть очень стыдно! – повысил голос тот рослый из повстанцев Бауэра, который всё меня подозревал. – Есть он хочет! Ты ни одного бревна не поднял, не перенёс! Ты даже воду не помог из колодца достать! Думаешь, я не видел? Я всё замечаю! И делаю выводы, будь уверен! Места на дирижабле нужно ещё заслужить!
– Если он будет, дирижабль твой! С чего бы русским посылать его, сюда, в тыл? Нас спасать? Не смеши!
– Смотрю я на тебя, Шмидт, и удивляюсь, – вступил в разговор седой. – Всё тебе не так, всё тебе не то… А ты сам‑то что сделал для собственного спасения? Да ладно бы для своего, а кто твоих родных спас? Ты? Нет!
– Моих родных спасли сумасшедшие италийцы! – выкрикнул невысокий крепыш. Видимо, тот самый Шмидт.
– А ты не подумал, кто же их свёл с ума? – сердито, как уставший учитель бестолковому ученику, возразил Бауэр.
– Ну те ты, точно!
– Именно. Не я. А граф Аркадий! И, к сведению всех тут собравшихся недовольных, он не свёл их с ума. Он их убил! А потом поднял в виде умертвий!
Толпа отшатнулась.
– Так он – некромант?
– Именно, – подтвердил я, вступая в круг одинокого фонаря, под которым шла перебранка. – Я, господа, некромант. И я недоволен этим сборищем! И вашими сомнениями! Я сказал, что дирижабль будет! Значит – он будет! Далее. Рихард, я привёз немного еды, броневик стоит у столовой.
– Ещё броневик? – удивился рослый.
– Этот гораздо слабее вооружен. Только пулемёт.
– Но откуда?.. – спросил рослый.
– Цивилизаторы поделились, – нехорошо улыбнулся я. И с этой же улыбкой обернулся к скандалистам: – Немедленно пройдите в свой вагон!
– То есть… – начал главный зачинщик брожений.
Я положил лапу ему на плечо. Да, лапу, оборачиваясь и тут же поднимаясь над толпой:
– Ты – стоять. Остальные – в вагон! Я сказал ЖИВО !
Не знаю, что думал этот дебошир, но подбородок у него затрясся.
– Ты думаешь, я приложил столько сил к спасению всех этих людей, чтобы выслушивать твой свинячий бред? – спросил я его голосом дяди Пети Витгенштейна, заглядывая в глаза. – Герр Бауэр, есть здесь какая‑нибудь кладовка с надёжным замком?
– Есть, герр ландграф, – кивнул тот, тоже ёжась под моим взглядом.
– Запереть. Любые попытки разговоров с кем бы то ни было пресекать. Этих, в вагоне, запереть до завтрашнего утра. Мне не нужны фокусы ночью на территории.
– А как же еда? – спросил кто‑то из бузотёров.
– Еда для тех, кто не нарушает порядок и дисциплину.
О! Священная корова «орднунг унд дисциплин»! Против этого ни у кого возражений не нашлось.
ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ ВОПРОСЫ
Зарубив возможный хаос в зародыше, я шёл за Бауэром по территории лесопилки.
– Показывайте, что вы тут уже сделали?
– Немного, но ведь завтра ночью за нами прилетят?
– Вы сами слышали наш разговор с вашим штабом, – развёл я руками, – со своей стороны я сделал всё, что смог.
– К вам, ваше сиятельство, у меня никаких претензий нет. Да и не может быть. Только шляпу снять. Если ваш дорогой батюшка хотя бы в половину так же результативен… Тогда я совершенно солидарен с кайзером.
– Эх, – я улыбнулся уже вполне доброжелательно. – Я вынужден вас разочаровать. И, возможно, удивить. – Бауэр встревожено посмотрел мне в глаза. – Это я – максимум половина герцога Коршунова. Если б он был тут лично, все эти цивилизаторы ссались бы по ночам, а днём дрожали мелкой дрожью. Видите вон тот штабель? – я указал на уложенные в углу пилорамы брёвна.
Дойч кивнул.
– Вот он примерно такого размера. Когда оборотень.
– Ма‑а‑атерь Божья! Тогда почему он сам не пришёл, а вас прислал?..
– На то есть веские причины. А теперь расскажите, как вы планируете погрузку?
И пока мы шли по лесопилке Бауэр мне рассказал и показал… С его слов выходило, что всё упирается в конструкцию дирижабля.
– И сможет ли он опуститься достаточно низко, чтобы опустить грузовую аппарель. Потому как десантным модулем мы будем грузиться очень долго. Всё‑таки триста семьдесят пять человек. Поймите, ваше сиятельство. Не взирая на природную дисциплину… Люди измучены. Они устали, голодны и замёрзли. Частично мы решили все эти проблемы, но если завтра над нами в образе ангела спасения появится ваш дирижабль, то… я… я не знаю…
– Будем решать проблемы по мере их поступления, фрайгерр. Пока то, что я вижу, меня радует. Сделайте вот что. Составьте новые списки. В них вы разобьёте людей на группы в том порядке, в котором они будут грузиться. По двенадцать‑пятнадцать человек. Первыми пойдут матери с детьми… – Я вдруг запнулся: – Есть дети без матерей?
– Я не знаю, мы успели только пересчитать всех… по головам, так скажем.
– Это надо немедленно выяснить. В кухне командует Аккерман. Они как раз начнут раздавать людям питание.
– Да, к сожалению, у нас не так много посуды…
– Ничего, зато он будет успевать всех записывать. Дайте ему задание, чтобы у вас появились чёткие списки: дети без матерей, матери с детьми, одинокие женщины и мужчины.
– А если у ребёнка только отец?
– Неважно. Все мужчины будут грузиться в последнюю очередь. Делайте пометку, что отец здесь, но пойдут эти дети в первой группе.
– Я понял.
– И ещё, герр Бауэр, в первой группе пойдут пять особо ценных пассажиров. Фрау Морачевская с четверыми своими воспитанниками. Это…
– Неужели сама Морачевская⁈ – перебил меня Бауэр. – Целительница⁈
– Вы слышали о ней?
– Конечно! Кто же не знает пани Софию!
То‑то она всё время фыркает. Германская звезда…
Тем более выпроводить её надо.
– А каким образом она прибудет? – встревожился Бауэр.
– Я как раз хотел спросить: где ваша машина? Не хотелось бы мне гонять за ней ползуна, лишний шум…
– Да‑да, я поддерживаю вас, герр Аркадий! Я могу сам за ней съездить, только скажите куда.
– На мельницу Мюллера.
– На проклятую мельницу? – слегка сбавил энтузиазм он.
– Не переживайте. Скажете герру Мюллеру, что вы от меня. Да я вам и записку дам, он не будет ворчать.