КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 115
– Вы хотите дрожжей? – удивился старший повар. – У нас отличные прессованные дрожжи компании «Ван Хюкерк», мадмуазель! Трёхмесячный запас!
– Последнее задание, – Хотару с усилием переключилась на поваров. – Распределите между собой этот запас дрожжей поровну. Вы пойдёте в разные стороны и будете бросать эти дрожжи во все выгребные ямы, туалеты и сточные коллекторы, которые вам встретятся. Потом вы всё забудете и уснёте. Исполнять!
Хотару обернулась к торту. У неё есть целых десять минут!
* * *
Хотару летела по коридорам дворца довольная, как слон. Верхушка торта прекрасно поместилась на поднос. И ещё несколько кусков на другие подносы тоже. Всё это отправилось в хранилище позади превращений . Потом она превратилась в лису и наелась до отвала. Остальное раскидала по кухне, чтоб гости сильно не радовались. Потом она заблокировала двери в коридор выдачи, чтобы дядька с тревожным лицом, ряженый в ливрею, торопящийся вниз, немного повозился, её открывая. А сама она левитировала в праздничный зал. Осталось ещё одно дельце.
Проплыв невидимой над слугами и охраной, она остановилась позади кресла именинника. Правда – никто на него не смотрит, даже сидящие вблизи. Как будто боятся.
Да это же просто великолепно!
Хотару протянула руки, одним быстрым движением свернула имениннику шею – и тут же поставила на место. Потом она вынула из‑за отворота рукава две заранее должным образом согнутые шпильки с прицепленными к ним резинками. Шпильками подцепила углы рта свежеупокоенного начальника, а резинки накинула ему на уши.
Ну вот, теперь он хотя бы улыбается!
Она успела вылететь в сад, когда в парадном зале закричали:
– Тревога! Тревога! – и раздался одинокий женский визг.
– Отлично! – сказала сама себе Хотару и тут заметила, что у парадного въезда в особняк стоят несколько новомодных броневиков – на колёсах и на гусеницах. – Ишь, выстроились! – сказала она возмущённо и ускорилась.
* * *
На то, чтоб отправить огненное заклинание в урчащий мотор каждой из пяти машин, ушло всего несколько секунд. Рассудив, что такая важная шишка, как тот кривомордец, наверняка прикрыла бы себя и с тыла, Хотару облетела дворец и с другой стороны нашла ещё четыре ползуна – с длинными толстыми пушками. Пожгла и их и от щедрости душевной погнула им дула.
Страшно довольная собой, она полетела прочь от центра и вдруг увидела ряд больших сараев и какую‑то суету вокруг них. Там тоже бегали франки и немного итальянцы, и периодически кто‑то кричал: «Тревога! Тревога!» и, кажется: «В ружьё!»
– Хм! – Хотару остановилась в задумчивости: – Если здесь роятся пчёлы, значит, где‑то рядом мёд – правильно? – и наобум отправила пару мощных огненных шаров в один сарай, потом в другой.
Сперва, кажется, не происходило ничего, кроме общих криков. Но здорово усилилась паника.
– Значит, тут что‑то ценное! – обрадовалась Хотару и засадила ещё одним огненным шаром по среднему сараю.
И тут она поняла, что солдаты уже не суетятся, а бегут во все стороны – прочь, насколько им хватает сил. Ага! Она выпустила целую вереницу огней… и тут первый сарай жахнул так, что уши заложило даже у самой лисы. Крыша сарая раскрылась огненной хризантемой, и во все стороны что‑то засвистело и загрохотало.
Хотару кинулась прочь, удалилась на безопасное расстояние и не отказала себе в удовольствии обернуться и полюбоваться на дело рук своих:
– Ха! Вот это я понимаю – фейерверк!
НА ХУТОРЕ
Нижняя Австрия, округ Мистельбах, хутор на краю Клостервальда
15 января 1948 года, ночь
Аркадий
– Стоя‑а‑ать, понимаешь! – сквозь кабину ползуна просунулась голова Николая. Как я не шваркнул в него чем магическим поувесистей, и как удержалась пани Морачевская – это мне неведомо.
– Коля, сукин сын! Так же до цугундера довести можно!
– Аркадий Ильич? – вытянулось лицо моего призрачного сапёра‑разведчика.
– А ты кого ждал?
– Так это… ползун цивиловский, понимаешь, кто ж ещё на нём может приехать?
– А как они защиту магическую преодолеют, ты подумал?
– Ну вы же как‑то преодолели! – резонно возразил он.
– Так‑то да… Но всё равно, ты не пугай так больше! Я чуть дуба не врезал!
– Как скажете! – сказал Коля и втянулся куда‑то в недра ползуна.
– Ты это! Коля! – крикнул я ему вслед. – Хозяевам маякни, а то, мож, они уже на мельницу бежать удумали.
– Непременно сообщу! Буквально, понимаешь, сей момент! – заверил голос Николая откуда‑то из глубины. Чего он там вообще делает? Надо потом спросить.
– Этот призрак защиту ставил?
Япону мать твою итить! Чего они меня все пугают? Пани Морачевская с превеликим полдозрением выглядывала из кузова.
– Нет! – чуть громче чем надо крикнул я. – Не этот. Это мой… э‑э‑э… разведчик. Да!
– Значит, защиту другой призрак ставил? Что‑то многовато их вокруг вас, не находите? – сощурилась она.
Всё‑таки язва. Первостатейная.
Ответим ей её же логикой?
Это как?
Смотри, учись.
– А вокруг вас полно больных, вы ж целительница, да?
– Кхм… – поперхнулась пани Морачевская и прекратила на меня наседать.
Здорово!
Учись!
Буду.
Я притёр ползун к стене во дворе хутора, заглушил мотор и вылез. С непривычки тянуло спину. Потянулся. Ох, неслабо хрустнуло! И тут же по спине словно ласковый ветерок прошёл. Вся боль просто рассосалась.
Обернулся. Пани Морачевская. Ко‑о‑онеч‑чно! Но благодарно кивнул, спасибо никому ещё шею не переломило.
Она по‑хозяйски оглядывалась.
– Это тут у вас триста человек?
– Нет. По чести сказать, поначалу именно сюда я их и хотел спрятать, но потом резоны появились дирижабль вызвать.
– Вы полны тайн, Аркадий Ильич.
– Ничуть не меньше, чем вы, – я кивнул ей ещё раз и полез в кузов за детьми. Всякое барахло наворованное может и подождать, а детей лучше сразу в тепло. Я так думаю.
– Аркадий Ильич! А мы уж думали… – от дома к нам подбежал Отто.
– Вот, махнул не глядя! – обвёл я широким жестом приобретение. – пулемётик тяжёлый, я думаю, лишним не будет. Да и машинка неплоха.
– Э‑э‑э, а на что? На что поменяли‑то? – не понял правнук мельника.
– Да были тут некоторые… Бегали, кричали, укусить пытались. Короче, Отто. Тут дети. Обиходить, согреть, накормить. Это пани Морачевская, она при них ня… воспитательницей. То же самое, накормить и прочее. Помыться у вас есть где?
Отто с восторгом закивал, Он всё от ползуна глаз оторвать не мог – такая техника! По‑моему, если б я его спросил про наличие луны в погребах хутора, он бы тоже кивнул. Слава Богу, от их дома уже бежали Тобиас с Агнессой. По‑любому, у них соображения по‑больше.
– Агнесса – первое дети!
И ты смотри, из робкой девочки мгновенно выглянула будущая мать семейства.
– Где, сколько, что нужно?
– Все вопросы к ней, – кивнул я на целительницу. Пришлось опять всех представлять. – Там ещё еда, толком не знаю, какая. Разобраться надо.
– А что это за вещи? – удивился заглянувший в кузов Тобиас.
– Это то, что команда мародёров стаскала с разорённой деревни. Выкидывать времени не было. Да и…
– Людям этим уже не поможешь, – скорбно кивнула Агнесса. – А по нынешним временам кому‑то из беглецов пригодиться сможет. Всё разберём, запишем, не переживайте.
Такой подход меня даже в некоторую оторопь ввёл:
– А записывать зачем?
– Чтоб, если кому‑то срочно что‑то понадобится – знать, что у нас есть в наличии.
– Тоже верно. Ну… в общем, разбирайтесь. – Я отошёл в сторонку и спросил у с интересом наблюдающего за всей этой суетой Николая:
– На мельнице что поесть есть? Жрать хочу, мочи нет!
– А чего не тут? Каша со шкварками и ягодный чай же! – удивился Коля.