КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 114
Потом она отнесла исцелённый экипаж по очереди в безопасную зону и направилась к третьей машине. Там бронестекло кабины было пересечено сверху вниз огромной трещиной, и кашляющий кровью мальчишка пытался затыкать получившуюся дыру какими‑то тряпками. Вот он обалдел, когда Хотару, подлетев, вежливо постучалась в стекло и сказала:
– Привет! Пустишь меня?
Убедив парня, что она не галлюцинация, Хотару переместилась внутрь, дунула ему в лицо и деловито спросила:
– Машина на ходу?
– Не могу сказать, я не мехвод…
– Стрелок?
– Так точно.
Она быстро перемещалась в тесном пространстве кабины:
– Жив! Сейчас проверим! – она аккуратно подняла за подбородок голову парня, сидящего у стены рядом с рычагами, и сосредоточилась. Целебное дыхание… – Привет! Проверь‑ка, машина работает?
Мехвод уставился на Хотару, а потом на стрелка.
– Это, кажется, та волшебная лиса, в которую никто не верил, – развёл руками тот.
– Живее, мальчики! – поторопила их Хотару и передвинулась к командиру. – М‑м‑м, как некрасиво, но ничего…
* * *
Хотару проводила взглядом макушку шагохода, удаляющегося в жёлтом ядовитом тумане и обернулась к городу.
Город праздновал. Там взрывались фейерверки и играл оркестр.
– Не по‑честному так! – сердито сказала Хотару и устремилась навстречу музыке.
Глава 4
НЕОЖИДАННОСТИ. КОМУ ПРИЯТНЫЕ, КОМУ НЕ ОЧЕНЬ
ПРЕКРАСНЫЙ БАНКЕТ!
Южная Моравия, г. Славков‑у‑Брна и его окрестности
15 января 1948 года, ночь
Хотару
Обычно Хотару обходила стороной большие города. Но прямо сейчас и прямо вот этот город её раздражал. Ишь ты! Не рано праздновать взялись?
Она подлетела к окраине, замерла в тени высокого дерева и принялась рассматривать город. По честности, он был достаточно тёмен, кроме центрального, весьма пышного здания. Верно, раньше это была усадьба или даже дворец, в котором сидел местный губернатор. Хотару не была уверена в терминах. Сёгун этой провинции, в общем.
Наверняка сейчас тут сидит какой‑то начальник врагов. Что ж, он сам напросился! Хотару ушла в невидимый план и устремилась в сторону сияющих огней.
* * *
Самыми освещёнными оказались окна большой столовой во втором этаже. Соседняя бальная зала стояла тёмной. Что, танцевать не будут? Хотару медленно поплыла вдоль окон столовой. Ну понятно, женщин почти нет – с кем им танцевать? И местных они пригласить не могут – запрещено якшаться с «грязными», это Хотару уже слышала. Что ж, сами себе дурни.
А самый главный, похоже, вон тот – во главе стола, с кислой рожей.
В этот момент встал какой‑то офицер и принялся провозглашать здравицы начальнику, сам рюмку в его сторону тянет, а глазами буровит стол перед собой. Почему‑то опасается в глаза начальнику смотреть. Интересно – почему? Впрочем, ответ мог быть довольно банальным и крыться, к примеру, в желчном характере этого типа. Вон его как перекашивает, как будто его проклинают публично…
Решив вернуться к праздничному столу позже – никуда они не убегут, ещё даже горячее не понесли! – Хотару погладила урчащий живот и отправилась на поиски кухни, рассуждая, что даже такие жлобы, как англы, должны же подать на торжественный стол горячее? Ну хотя бы одно?
Запахи привели её на служебную сторону дома, к огромной кухне, где под руководством большого толстого дядьки, похожего на унтер‑офицера, суетилось два десятка рядовых – все во франкской форме и в фартуках поверх неё. Ага! Не доверяет кисломордый начальник местным!
А горячее и впрямь вот‑вот понесут! Вон, какие куски мяса на траву раскладывают (Хотару, как и большинство лис, со скепсисом относилась к листьям салата). Недолго думая, она (не выходя из невидимости, естественно), цапнула с одной из тарелок сочный кусок и, живо юркнув под стол, принялась его уплетать. М‑м, ничего! Чуть меньше бы горчицы…
– Эй, что это⁈ – завопил вдруг кто‑то (судя по командным ноткам – старший повар). – Почему здесь тарелка без отбивной⁈ А салат жирный, значит, она здесь лежала!
– Какие дедуктические способности, хе‑хе! – едва слышно, сама себе под нос, усмехнулась Хотару. А повар продолжал бушевать:
– Кто стащил мясо⁈ Скотт, ты⁈
– Да вы тут все скоты, – хмыкнула Хотару, выскользнула из‑под стола, и пока старший повар орал на замерших навытяжку помощников, уцепила ещё один кус и принялась с аппетитом его поедать.
– Вон там! – вдруг возопил старший повар. – Вон там тоже нет отбивной!
Ты глянь, какой наблюдательный, – с досадой подумала Хотару, летая над толпой франков.
– Но она только что была там, сэр, – потея, ответил один из младших поваров. – А мы стояли здесь, сэр…
В этот момент большая жирная капля стекла с отбивной и смачно шлёпнулась старшему повару на нос.
– Ч‑что… – начал он и тут же обалдело замер. Хотару появилась из воздуха, облизывая пальцы:
– Мне было вкусно, поэтому вы не умрёте. Или предпочитаете умереть? – на несколько мгновений проступила её боевая форма, и повара застыли, словно примороженные. В этот миг кто‑то забарабанил у специальной стойки‑окна:
– Эй, Поль! Где вы там⁈ Время следующей перемены!
– Так несите, – шепнула Хотару в ухо старшему повару, беря его под контроль, – только подсоли каждую порцию перед отправкой.
– Секунду! – крикнул старший повар, словно приходя в себя и хватая плошку с солью. – Мясо получилось недосоленным, сейчас мы исправим эту оплошность! За мной, парни! Принимайте…
Отправив мясо с лакеями и захлопнув окно выдачи, повара с ожиданием уставились на Хотару. Она усмехнулась. Хорошо быть кицунэ! Особенно когда у тебя нет по отношению к этим людям никаких обязательств…
– Когда они придут в следующий раз?
– Через двадцать минут, мадам.
– Между прочим, мадмуазель! – фыркнула Хотару. – Что у вас есть из сладкого?
Старший повар принялся перечислять, но она взмахнула рукой:
– Несите большие корзины или ящики и укладывайте.
– Всё?
– Конечно, всё!
– И фрукты?
– Да. И сахар. И мёд. Всё тащите и составляйте здесь. И пять человек мне сюда для отдельного задания.
Старший повар обернулся и резко выкрикнул несколько имён:
– Выполнять приказы мадмуазель!
Хотару тем временем заглянула с своё место позади превращений и выставила на разделочный стол здоровенный ящик.
– А говорили, не пригодится! – усмехнулась она. – Сколько лет лежал!
– Что это, мадмуазель? – спросил один из поваров.
– Лучшая добавка к вину! – хлопнула Хотару по ящику, набитому коробочками, в каждой из которых лежало двадцать упакованных в бумажные пакетики порошков пургена. Вряд ли кто‑то тут умеет читать по‑инкски. Да и вообще, вряд ли они что‑то запомнят. – В каждую бутылку по порошку, встряхнуть как следует!
Пятёрка принялась за работу.
Тем временем появились первые корзины, коробки и ящики, и Хотару начала быстро убирать их в своё хранилище. С появлением третьего хвоста ей казалось, что хранилище стало почти бесконечным! Она всё ещё прятала сладости и фрукты, когда в окно подачи требовательно забарабанили:
– Поль! Уснули вы там, что ли⁈
– Продолжайте! – махнула Хотару поварам, сама подняла задвижку окна и выдохнула в коридор: – Спать!
Лакеи повалились, как рядок домино. Минут через десять их хватятся, и поднимется переполох. Не усыплять же весь дворец, как в той сказке, в самом деле!
– Мадмуазель, мы не знаем, как упаковать торт! – Этот вопль отвлёк Хотару от мыслей о тревоге. Торт!
Он был прекрасен. Семиэтажный, кремовый, с марципановыми цветами и сахарными фигурками!
– Оставьте тут, – утробным голосом произнесла Хотару. – И скажите мне: у вас есть дрожжи?