КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 110
Как, етитская сила? За что держаться‑то? Что делать???
Тихо! Спокойно! Заходим сзади неё, обращаемся и подхватываем снизу когтями. Одним движением вверх, высоты потолка тут хватит.
– Ничего не бойтесь.
Я зашагнул женщине за спину, резко выдохнул и вытер пот рукой. Делаем!
Движение получилось неожиданно лёгким. Освобождённая от оружия мучения, она выгнулась у меня в руках и закричала. Я быстро опустил её на пол и сам перекинулся в человека.
А она сможет принять энергию в состоянии шока? – тревожно спросил Зверь.
Думать было некогда. Я захватил сирени и слепил из неё простейшее успокаивающее заклинание. Глаза целительницы на секунду прояснились:
– Даю энергию! – рявкнул я. – Исцеляйтесь! – прижал руки к её голове и вылил в неё весь свой зелёный запас. Женщина резко вздохнула и зажмурилась.
Ну?
…
Глава 2
ДОКОПАТЬСЯ ДО ИСТИНЫ
ПАНИ СОФИЯ
Южная Моравия, неизвестная деревенька
15 января 1948 года, ночь
Аркадий
Внутренний голос в моей голове со страхом отсчитывал секунды: одна, две, три… На седьмой страшная рана над ключицей, откуда раньше торчало острие кола, затянулась!
Целитель, потрясающе мощной силы! Поди, не слабее Анны Кирилловны. Что маг такого ранга в этой деревне делает? Ей бы на фронт, цены бы не было!
– Дети! – Она решительно отодвинула меня в сторону и начала приподниматься. Нет ты смотри, а! – Помогите мне! Я погрузила их в сон, но боюсь теперь… У вас энергия ещё есть?
– Есть, но она вам будет вредна.
Не делиться же в ней сиренью? Мы по очереди переложили детей на диванчик.
– Трансильванец? – она оглядела моих кадавров. – Для своего возраста вы поразительно сильны. Целых четыре «стража»!
О! Ещё одно классное слово. А то всё кадавры, да кадавры.
– Вообще‑то их, – я прислушался к себе. – Около двух десятков. Двадцать три, если быть точным.
– Сколько? – женщина в изумлении отшатнулась. Откинула прядь волос, и я внезапно понял, что на самом деле она достаточно стара. Просто великолепно выглядит. Хотя в нынешнем перемазанном кровью виде…
– И что Великий господарь Валахии делает в нашей дыре?
– Да почему меня все румыном‑то кличут? Русский я. А тут – вообще мимо пробегал. У меня тут небольшая личная войнушка с этими полосатыми уродами.
Я повернулся к пленённому англу.
– Это действо, – я обвёл рукой кол и вырванный вентилятор, – вот этот организовал?
Совершающая какие‑то манипуляции над детьми женщина кивнула:
– Пока у меня не кончилась энергия, я поддерживала в детях жизнь, – она помолчала. – и себя тоже. Потому что если бы умерла… Вы появились удивительно вовремя.
– Это понятно. Теперь вопрос. Вы не брезгливы? – я улыбнулся. И увидел голубой отсвет своих клыков в её глазах.
И она даже почти не отшатнулась.
– Нет, совершенно не брезглива. А если бы и была, то сегодняшнее утро меня от этого совершенно излечило… Но сначала, давайте куда‑нибудь перенесём детей. Я так понимаю, сейчас здесь будет шумно?
– Именно. Простите, что не сделал этого сразу – Коршунов Аркадий Ильич, – я поклонился.
– София Морачевская.
– Мадам София…
– Тогда уж «пани», – слегка поморщилась она.
Занятно. При том, что говорили мы на дойче, обращение целительница выбрала не официальное, а принятое в быту в славянских областях Великой Германской империи.
– Пусть так. Пани София, в деревне нет никого живого, кроме вас. Поэтому вы можете располагать любым удобным вам помещением.
– Хочу сказать, для некроманта вы слишком вежливы, – чуть прищурилась она.
– Виноват, исправлюсь, – практически на автомате ответил я, прикидывая, как разместиться с этим англом.
Поняв, что мне сейчас не до политесов, целительница показала рукой:
– Помогите, пожалуйста, перенести детей туда, – и, подхватив девочку, пошла куда‑то вглубь дома.
– Ты и ты, очень осторожно берите детей и несите за мной, – я с пухлым мальчонкой на руках и за мной двое кадавров прошли коридором за угол.
– Положить аккуратно: сюда и сюда. Удалиться!
– Здесь была их спальня, – зачем‑то пояснила пани София, укрывая беспамятных детей одеялками и, похоже, совершая‑таки некие целительные манипуляции. Если мне не врут ощущения, сейчас она попросту использует собственный жизненный резерв. Самоотверженно. Надеюсь, она не дойдёт до критической отметки.
– Кто вам эти дети?
Она, кажется, сомневалась, стоит ли отвечать. Хранит чужую тайну? Да и пусть, мне сейчас совершенно поровну.
– Можете быть уверены, я не посягну на жизнь вас и этих малышей. Иначе зачем бы я вас спасал?
Она слегка поджала губы:
– У вас могут быть самые разные резоны.
Н‑да. Спасёшь вот так кого‑нибудь – а он тебе козью морду.
С другой стороны – нам с ней детей крестить что ли?
Действительно. Однако остаётся вопрос как раз‑таки детей.
– Вы правы. Плевать мне на то, кто вы такие, – криво усмехнулся я. – Однако послезавтра примерно в тридцати километрах отсюда совершит краткую посадку эвакуационный русский дирижабль. Вы имеете возможность быть в числе его пассажиров.
– И вы говорите, что явились сюда случайно? – вернула мне усмешку целительница. – Просто так шли мимо, чтобы предложить сменить плен Коалиции на русский?
– Причём тут плен? Дойчланд ведёт войну с цивилизаторами, а русские активно помогают, следуя союзническому долгу.
– Что‑то пока не очень у вас получается.
Чего она такая ершистая?
– Мне стоит напомнить вам, что обращение за помощью к Российской империи прозвучало едва ли две недели назад? Для медлительной военной машины то, что в первые же дни на фронте появились русские иррегуляры… И вообще, с какой стати я вдруг перед вами опр‑равдываюсь? – в последней фразе отчётливо прозвучал рык.
С какого перепугу уговаривать её ещё⁈ Хочет сдохнуть – пусть сдохнет. Детей я всё равно вывезу.
Целительница, кажется, слегка испугалась.
– Простите мою резкость… – она помолчала. – Только вы, Аркадий, уж извините – слишком вовремя появились. Именно в тот момент, когда я начала терять надежду.
Я подошёл к ней совсем близко и посмотрел сверху вниз в упрямые глаза. Сквозь злой прищур посмотрел.
– Если бы мне нужны были эти дети, я бы забрал их и ушёл, не утруждая себя спасением их старой склочной няньки!
Вот тут она обалдела и начала молча рот разевать, как рыбка.
Что, непривычно? Говорят, старую собачку новым фокусам не обучишь, но мы попробуем. У нас в России с магами большой силы не так носятся, как в Европах, словно с писаными торбами. Государь наш мнения такого, что большой дар – большая и ответственность. Один раз с тётей Верой (она же Белая Вьюга) по молодости осечка вышла – так её он же лично (сам император!) в ум приводил, мне Хотару по секрету рассказывала.
– Если вы решили, что за вами прибудет персональный курьер – так это вы много о себе воображаете! К вашему сведению, кроме вас в том дирижабле будет более двухсот человек.
– И где же вы столько людей набрали? – сердито спросила пани София. Больше, видать, не придумала, чего бы сказать.
– Италийский лагерь для трудовых резервов. Чтобы проще вам объяснить – приготовили для вывоза в рабство. Австрийцы считаются почище славян, их допускается как рабов использовать.
Она некоторое время смотрела на меня, складывая воедино услышанное, и наконец медленно спросила:
– То есть, чехи и моравы…
– Так же, как русские, словаки, поляки и прочие признаны не‑людьми. Грязная кровь, подлежащая зачистке. То есть – поголовному уничтожению. Вы что, проснулись только что? Не в курсе, что эти полосатые по всей «грязной» зоне действуют? Я лично поучаствовал в ликвидации трёх групп!
Целительница выглядела совершенно ошалело:
– Уму непостижимо… Вы утверждаете, что это была операция по плановому убийству мирного населения, а не захват меня и моих воспитанников?.. Но это же не имеет смысла! Это же военное преступление!