КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 11

— А то ж! Я и за водителя умею! Там у их правила такие, кто на отлично ремонт сдаёт, того ещё водить подучивают.

— Да ты прям самородок! — усмехнулся он. — Документы давай, оформлять тебя будем.

— А с документами беда, — расстроенно признался я и заново пересказал историю полыньи и затягивания под лёд ружья с вещмешком, напоследок разведя руками: — Всё там! И паспорт с отметками о магическом соответствии, и свидетельство об окончании курсов механиков! — как бы с досадой поморщился я. — Восстанавливать придётся, опять в Иркутск ехать, неделю угроблю. Да ещё и книжка оборотническая утопла!

— Ты ещё и оборотень? — удивилась докторша.

А вербовщик смотрел на меня со странной смесью чувств. Словно выловил пудового осетра, а отпустить должен.

— А ну, когти покажи, — попросила докторица. — Частичную трансформацию умеешь?

Я, ни слова не говоря, выпустил когти на правой руке. Магии от волнения добавил, получились с синей подсветкой.

— Ещё и высший! — она уставилась на вербовщика. — По моим инструкциям — полный приоритет!

Тот обхватил рукой подбородок:

— Что делать? Запрос на подтверждение личности отправлю, что ли, в Железногорск?

— Дело! — обрадовалась докторша.

— А парня-то куда? Ждать до следующего набора?

— Да пусть едет воюет! Там пока пятнами по фронту не везде магия просела, высшие оборотни особо нужны!

Вербовщик минуту боролся сам с собой, а потом хлопнул по столу:

— Ладно! Фамилия как?

— Коркин! Коркин Аркадий Ильич.

Вербовщик бодро принялся записывать имя, а затем и дату рождения (которую я автоматически назвал свою, дурень) в документы.

— Рубаху снимай, — велела докторша, — обмерять тебя будем. Бертильонаж — слыхал?

— Не очень, — соврал я.

— Ну сейчас увидишь. Ничего сложного.

Обмеры на самом деле делались по сокращённой схеме, только самые основные. Мелькнула неприятная мыслишка: надо полагать, чтобы тело можно было хотя бы относительно идентифицировать в случае чего. Я поморщился, стараясь думать о другом.

— Хороши у тебя штаны для кордона, — заметила докторша, и я с радостью переключился на эту тему, «гордо похваставшись»:

— Брат в городе купил! Хорошее жалованье у него. Рубашка вот ещё, на выход. Это он всё мне за отличное окончание механической школы. А мне в лесу и выходить некуда. Дай, думаю, хоть сейчас надену.

— Ты прям жених, — усмехнулась она. — Вставай на весы. Так… на унты и одежду откинем… Палыч, пиши: девяносто четыре… Одевайся!

— Держи, боец, — вербовщик Палыч вручил мне солдатскую книжку.

Что характерно, именно «боец», а не «казак». Значит, в составе регулярных частей воевать будем?

Книжечку раскрыл автоматически. Напротив фамилии-имени-отчества с датой рождения белел пустой прямоугольник.

— А фотография?

Странно как-то было документ в таком виде получать.

— В Братске на распределительном сделают. Шагай давай, через полчаса отправление.

— А куда шагать-то? — слегка растерялся я. — Я в этой деревне первый раз!

— Как из ворот выйдешь — направо, через три дома в переулок, там увидишь станцию, не промахнёшься.

Это заявление вселило в меня некоторую нервозность. Отстать от состава не хотелось бы.

Однако беспокоился я зря. У входя меня дожидались Федя с Тимохой.

— Хо́ду, ре́бя! — подбодрил нас старший, вручая мне узел с харчами. — Предупредительный на посадку уже был. — И мы порысили по улице в сторону названного мне проулка.

Едва завернув, я понял, что не заблудился бы. Впереди виднелась насыпь, тоже присыпанная снежком, но уже не такая белая, как укатанные улицы. Всё же на станциях паровозная гарь оседает, даже на таких небольших, всё равно от сажи серенько. На путях стоял небольшой состав (три вагона цвета пехотной походной формы со знаками Военного министерства), вдоль которого прохаживалось двое дежурных. У дальнего края шла посадка новобранцев прямо с бортов двух больших грузовиков, затянутых брезентом. Мы дёрнулись было туда, но ближний к нам дежурный махнул рукавицей:

— Стой! Предъявить документы!

Мы показали солдатские книжки, в которые дежурный даже и заглядывать не стал — фотокарточек-то всё одно нет! Мотнул головой:

— Давайте во второй, там ещё места остались. Спиртное не распивать, без команды вагон не покидать!

— Так точно! — ответили мы немного вразнобой и пошагали устраиваться.

06. ТЕПЕРЬ ТЫ В АРМИИ…

ОСОБЫМ ТРЕТЬИМ КЛАССОМ

Иркутская губерния, Братский уезд, вербовочный поезд

2 января 1948 года, утро позднее

Аркадий

Вагон оказался забит под самую завязку — я оценил своеобразный юмор дежурного. Хотя, с армейской точки зрения, может быть, сюда ещё человек двадцать вместить можно было? А что, ехать недалеко, спальные места обеспечивать необязательно, а если на вторые полки сидя натолкать… Впрочем, столько новобранцев в Шестаковке не набралось бы. А первый вагон после паровоза вообще показался мне похож на смесь почтового и грузового. Так что, спасибо, хоть не в теплушке поедем.

Устройство внутри ничем не отличалось от самого обычного третьеклассного вагона дальнего следования: с одного краю — каморка проводника (в данном случае — ответственного за вагон дежурного), с другого — пара сортиров с умывальниками, а остальная (она же основная) часть вагона разбита по всей длине на некое подобие открытых кабинетиков, сквозь которые шёл коридор, разделяющий эти недокупе на несимметричные части. В узкой стороне вдоль стены размещались боковые полки, три штуки по вертикали, в широкой — сразу шесть, парно расположенных напротив друг друга. Тоже в три яруса, понятное дело. Полки были безо всяких подушек — самые простые, дощатые, довольно истёртые от множества лет использования. На нижних сплошняком сидели по двое-трое, на средних везде лежали рассчитывающие поспать до Братска (часов пять-шесть же ехать будем), и даже на самых верхних было во многих местах занято.

Понятное дело, вагон для новобранцев по определению далёк от комфорта вагона штабного. Помимо дикой скученности, тепло здесь было довольно умеренно — возможно, начальство посчитало нецелесообразным натапливать как следует ради короткого пути. Или рассчитывали, что такая толпа надышит?

Впрочем, после опыта путешествия по индийской железной дороге меня ничего напугать уже не может. Дело было три с половиной года назад…

…

Честно говоря, я полагаю, что дядя Иван с отцом потащили тогда нас (троих старших подростков из компании, допущенных в ближний круг дядь Ваниного сына, Кирюхи, самого Кирюху, да довеском двух его младших троюродных сестриц, дочек Белой Вьюги*) в эту странную и дикую поездку, чтобы наклёвывающуюся спесь сбить.

*Она же княгиня Горынинская (в девичестве Смолянинова), одна из числа самых могущественных магов мира, неоднократно появляется в цикле «КОМ» Специализируется на ледяной и вообще холодовой магии.

Ох, и хлебнули мы всякого… Особенно настрадались девчонки! Да прям с самого начала.

Вот чего точно не ожидали утончённые Горынинские барышни-ледышки — это того, что в одном вагоне с нами, прямо лавка к лавке, черноглазые, остро пахнущие пряностями и потом индийские крестьяне повезут двух натуральных свиней. И не в виде туш, пусть даже разделанных, нет! Свиньи оказались более чем живыми, очень мохнато-чёрными, с непривычно длинными подвижными рылами и невыразимым ароматом. Этот аромат с запасом перекрывал запах исходящих от индусов специй — это я вам как оборотень говорю.

От ажитации они (свиньи) писались и даже немножко какались. А ещё они оказались чрезвычайно нервными. Похоже, они боялись поезда, почти как наши девочки — этих свиней. А может, моего отца боялись (это свиньи, опять же), чувствуя в нём огромного Зверя. Да и мы с Георгием уже инициированные, медведь да волк — хоть и маленькие, а всё равно хищники!

По взглядам дяди Ивана я предположил, что для него поездка именно в таком вагоне тоже стала неожиданностью. Это ещё до посадки стало ясно. Но, похоже, он решил, что выкрикнуть посреди перрона «Отставить!» будет не комильфо. Отца моего постеснялся, наверное. Я-то видел, что батя про себя смеётся.