КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ), стр. 108

14 января 1948 года, вечер

Аркадий

Некоторое время я смотрел в окно – надо было убедиться, что Коля с письмом удалился на достаточное расстояние. А когда он скрылся за деревьями на тропинке, уходящей к хутору, обернулся к учёным дедам.

– Предупреждая ваши законные вопросы, герр Аркадий, – тут же сказал Мюллер, – результаты исследований будут готовы только через пять дней, а часть даже позднее, до двух недель.

Я отмахнулся:

– На самом деле, господа, я бы хотел обсудить с вами кое‑что, и именно в отсутствие Николая. Достаточно с него пока что волнений с пришиванием головы, пусть успокоится.

Оба – призрак и священник – сразу подобрались.

– А в чём, собственно, дело? – спросил отец Бенедикт.

– Вопрос в том, смогу ли я своими действиями, а конкретно вливанием энергии, усилить призрака? Николая, в частности?

– То есть не он, собственными упражнениями, которые я ему показал… – начал Мюллер.

– Именно! Ускоряем же мы процессы заживления целительными заклинаниями.

– Не цели́ть! Найн! – хором воскликнули деды.

– Нет, я понимаю, что именно целительная магия в данном случае не подходит, хотя… С моей точки зрения, вопрос ещё требует дополнительного рассмотрения. Но если я просто поделюсь с каким‑то призраком энергией, что с ним будет?

– Что с ним будет?.. – задумчиво пробормотал Мюллер. – Что будет?.. Прежде всего, Аркадий, я бы не стал любыми способами делиться с призраками энергией обычного типа. У меня есть сильнейшее подозрение, что это может привести к критическому дисбалансу энергий внутри объекта. Иными словами, он с высокой вероятностью аннигилирует. Я имею в виду – для нас. На какой план реальности переместится в этот момент его сущность…

– Позвольте! – азартно вмешался отец Бенедикт. – Позвольте, герр Мюллер! А как же призрак замка Блютенбург? Тот, который выскакивал на посетителей библиотеки и питался эманациями страха? Согласно заключению комиссии Мюнхенского университета, он паразитно впитывал жизненную энергию посетителей, вызывая у них приступы слабости!

– И тем не менее, герр фон Штайн! – азартно заорал Мюллер. – Принципы движения и сопряжения манопотоков в случаях паразитного отъёма и принудительного вливания совершенно разные!

Профессора́схватили мел и начали яростно черкать на пристроенной для таких случаев в углу столовой грифельной доске, перебивая друг друга. Ну всё, кажись, это надолго. Одно я понял стопроцентно: герр Мюллер лично ни за что не хотел бы испытать воздействие зелёной маны. А в фиолетовой он и так недостатка не ощущает, оперируя с предметами и заклинаниями практически так же уверенно, как при жизни.

Ставить опыт на Коле я опасался. Другого универсального разведчика‑помощника, совершенно не боящегося ни выстрелов, ни боевых заклинаний, у меня не было. По кладбищам местным пройтись, что ли… И тут передо мной на стол запрыгнула Мурка и с любопытством обнюхала пустую тарелку. А я смотрел на неё, вытаращив глаза. Нет, правда – Мурка, конечно, забавная зверюшка, но если она уйдёт в свой кошачий рай, хуже ведь ей от этого не будет, верно?

Я осторожно протянул к кошке руку и влил в неё порцию сирени… Мурка явно что‑то почувствовала – замерла, распушилась, словно наэлектризованная, по кончикам шерстинок побежали искорки, а глаза засветились ещё ярче, чем раньше.

– Ну как ты, кс‑кс? – спросил я её шёпотом.

Кошка как ни в чём не бывало встряхнулась, потом потянулась, растопыривая пальцы на передних лапах, прошлась вокруг моей руки, изображая, что трётся… Нет! В этот раз я реально почувствовал прикосновение! Очень лёгкое, но всё же!.. А она тут же, по привычке испугавшись чего‑то несуществующего (или мне невидимого), прыгнула на полку с расписными тарелками, оттуда на шкаф… Но я как зачарованный смотрел на тарелки, которые слегка покачивались.

– Господа… – Первого раза не хватило, и пришлось почти выкрикнуть: – Господа!

Оба деда разом замолкли и изумлённо на меня уставились.

– Пока вы спорили, я произвёл натурный эксперимент. Объект в данный момент сидит на кухонном шкафу. – Две пары глаз разом переключили своё внимание на кошку. – Ваша задача: проверить, насколько сохранится проходимость сквозь предметы. И убрать тарелки с полок, если они вам дороги, потому что, кажется, к Мурке возвращается способность воздействовать на окружающее.

– А вы? – спросил отец Бенедикт.

– А я немного пробегусь.

Очень странно, но сытный ужин вкупе со множеством событий прошедшего дня вызвали во мне не усталую сонливость, а довольно странную бодрость. Я вышел на улицу и вдруг подумал – почему только Нижнюю Австрию? В смысле – встряхнуть. Для медведя восемьдесят километров за сутки пройти – плёвая задачка. А если бодрой рысью на восток сбегать? В ту сторону, где были дивные названия вроде «Кршижановице», «Естршабице» и «Моркувкы». Посмотреть, ка дела там, далеко ли фронт?..

Энергия бурлила в венах. Сказано – сделано! Ночь только вступает в свои права. Туда‑сюда сгоняю, к рассвету вернусь.

ХУЛИГАНСТВО В ПРЕДУПРЕДИТЕЛЬНЫХ ЦЕЛЯХ. И ДУМЫ

Влажный ветер дул с юго‑востока, неся с собой тепло, вызывающее у меня некоторую досаду. Похоже, сдует он недолгий местный снег, и придётся мне снова надевать перед выходом маскировочную попону. Эх, лишь бы не дождь, не слякоть!

Я представил себе, как выразительно будут смотреться подтаявшие медвежьи следы на центральной дорожке перед мельницей (кто не в курсе, любой след, начиная таять, здорово увеличивается в размерах), и решил выйти сразу с заднего двора в лес. Там вообще никто никогда не ходит, некому будет мои следы наблюдать.

Попутно мне вдруг пришла в голову мысль проверить «проклятый» автобус, и я направился в его сторону, размышляя – надо же, насколько быстро новость о чём‑то странном разлетелась по округе. Похоже, с ошалевшими от страха девицами местные бюргеры успели пообщаться ещё до начала угона жителей в рабство, иначе эти басни просто некому было бы пересказывать.

* * *

На склоне, где стоял автобус, было тихо и до сих пор изрядно, как бы это сказать… Попахивало, в общем. Подождать ещё неделю‑две, чтоб самая вонь повыветрилась, да посмотреть в брошенных сумках контрабандистов – наверняка ведь поддельные документы есть? Сразу я не в той кондиции был, чтобы про такое сообразить. Главное, чтоб никто раньше меня не насмелился. Пока в автобус не лазили – это даже видно было, не говоря об отсутствии запахов. Что характерно, даже следов особо не натоптали – видать, некому просто. Вон там кто‑то подошёл к обрезу леса, постоял, а ближе подходить не рискнул.

Может, оставить какой‑нибудь сюрприз, чтоб и не рисковали?

А что? Вон какой сидит хороший бесхозный скелет. А автобус, да и место вокруг него, сиреневой дымкой окутано. Прозрачной, так мне высокая концентрация и не нужна. Что если применить простейшую привязку по принципу, к примеру, тех же уличных фонарей, которые за день собирают рассеянную энергию, а с наступлением сумерек трансформируют её в освещение? Только фонари, понятное дело, на классической мане работают, а мы возьмём сирень. А привяжем несложный алгоритм движения. Единственное, укрепить скелет надо, а то скоро он по отдельным костям развалится.

В общем, совершив ряд не особо сложных магических манипуляций, я остался страшно доволен результатами своего труда. Теперь время от времени скелет начинал дёргать руль, головой крутить или шевелить нижней челюстью.

Отлично получилось!

Жаль, заценить некому. Были бы здесь мальчишки…

Я скрипнул зубами, вспомнив, какую участь администрация Коалиции приготовила местным подросткам. И какую, ещё более жуткую – детям…

Ладно, хватит дурака валять. Посмотреть же хотел, как дело восточнее обстоит – вот и погнали!

* * *

Я бежал и в который раз удивлялся. Поразительная земля! Леса почти нет, а все поля как складки на коже у тети Лизиной собаки. Словно кто огромными граблями прошёлся – ни одного ровного места. И ещё эти узенькие аллейки‑лесополосы с явно специально посаженными деревьями. И ладно бы плодовые какие, так нет – просто деревья. Клёны, тополя. Зачем сажают? Если это снегозадержание, так нету снега‑то, чего задерживать? Надо будет у Мюллера спросить поинтересоваться.