Молот Пограничья. Книга III, стр. 9

Не выделывались только Седой с Боровиком: взяли Гончую вдвоем и понесли без ненужного геройства. Наверное, поэтому и управились куда быстрее остальных. Когда огромная туша Пальцекрыла наконец переместилась из кузова на пол в оружейне, я отпустил гридней. Большинство из них могли разве что орудовать кувалдой, а разборка сложной машины требовала не только времени, но и какого-никакого умения возиться с инструментом.

В общем, подходящий для такой работы специалист у меня был только один… одна.

– Игорь! – Катя влетела в оружейню, едва не повалив неторопливо шагавшего к выходу Боровика. – То есть Игорь Данилович! Приехали? Взяли Пальцекрыла?

Ее сиятельство вредина явно готовилась к моему возвращению. А может, и вовсе сидела и ждала с того самого момента, как мы с дружиной погрузились в машины и направились к Великанову мосту. И я мог только догадываться, что интересовало Катю больше: чтобы я вернулся живым и с полным набором конечностей – или автоматон, которого можно ограбить на пару-тройку модулей для Святогора.

Кажется, все-таки второе. Раз уж она не только примчалась сразу же, как услышала из дома шум моторов, но и явилась в полном облачении механика: тяжелых ботинках со стальными носами, комбинезоне из брезента и отцовской рубашке с закатанными по локоть рукавами.

Для сражения с уже упокоенной таежной машиной – в самый раз.

– Как видишь, – усмехнулся я, показывая на распростертую на полу металлическую птицу. – И еще мелких три штуки – под верстаком лежат. Разберешь?

– Да куда денусь.

Катя махнула рукой и закивала, но на сложенных в ряд Гончих даже не посмотрела. Похоже, ее интересовал только их летающий друг. Точнее – его части: крылья я отсоединил еще в Тайге, чтобы поместились в кузов.

– А движители?! – Катя склонилась над металлическим туловищем, разглядывая то место, где раньше крепились суставы. – Сломали?!

– Целые твои детальки, – усмехнулся я. И кивнул в сторону выхода. – В пикапе лежат. Сам снимал.

– Спасибо!

Ну да, действительно. Кого интересует старший брат, которому запросто могли всадить заряд плазмы в темя…

– А это чем ты его так? – Катя опустилась на корточки и коснулась оплавленной дыры на шее Пальцекрыла. – Огненным Шаром?

– Факелом, – отозвался я. – По-другому такую броню не прошибешь. И еще – голову старался не задеть.

– Ага. Пушку снять надо. Не бойся, эту я уже не сожгу. Там столько маны не нужно, и еще охлаждение добавить. Правда, пока не знаю – как.

– Ничего. Вместе разберемся. – Я оглянулся в сторону укрытой брезентом фигуры в дальнем конце помещения. – А со Святогором – как успехи?

– Пока не очень. Сложный он. Руки-ноги еще понятные, а что внутри – попробуй разберись. – Катя на мгновение помрачнела, но тут же снова заулыбалась. И помчалась к волоту. – Зато я теперь знаю, как ему броню снимать. Смотри!

Тяжелая темно-зеленая ткань сползла на пол, и я присвистнул. Святогора было не узнать. Он не только уселся ровнее, привалившись спиной к бревнам стены, но и лишился чуть ли не половины деталей, включая голову. Наплечники куда-то исчезли, а пластины и зерцало, раньше прикрывавшие грудь, лежали у ног прямо на полу.

– Это ж как ты такую тяжесть подняла? – поинтересовался я, разглядывая здоровенные куски металла. – Сама?

– Дядя помогал. – Катя улыбнулась, но потом нарочно состроила недовольную физиономию. – Он теперь от меня вообще не отходит. Следит, чтобы не придавило.

– Правильно делает… Наверное.

Я шагнул вперед, разглядывая нутро волота. Без головы и могучих бронированных плеч он стал чуть ниже ростом, а комплекцией и вовсе изменился так, будто его целую вечность морили голодом. Видимо, нечеловечески мощные и тяжеловесные пропорции Святогору придавали именно эти детали, а без них он скорее напоминал увеличенное в полтора раза подобие доспехов, которые достались мне от плененного Зубова.

Если бы не ноги толщиной с мое туловище и прикрытые щитками из кресбулата предплечья, волот, пожалуй, выглядел бы… почти изящно. Теперь его формы, можно сказать, повторяли рослую и крепкую мужскую фигуру, и я даже мог без труда представить, где именно в металлическом туловище древние умельцы оставили место для пилота.

Похоже, человек забирался в волота сзади, через что-то вроде двери или просто прикрытого броней отверстия в спине. Продевал конечности куда следует, их закрепляли ремнями, и плоть сливалась с наполненной древней магией и мощью жив-камня машиной.

Сейчас у Святогора не было головы – зато остался шлем. Точнее, подшлемник из потрескавшейся от времени кожи, свисающий на каких-то проводах. Когда-то создатели волота не поленились добавить подбой из толстой стеганой ткани – вроде той, из которой обычно делают ватники. То ли хитрая конструкция скрывала в себе какой-то полумагический интерфейс или что-то вроде системы связи, то ли все было куда проще и все это предназначалось лишь для того, чтобы защитить от тяжелых ударов.

Интересно, а как тут вообще с обзором? В прорези много не увидишь…

– Руки у него как будто в порядке. Только смазать и почистить. Ноги я уже починила. – Катя легонько щелкнула пальцем по гигантскому колену, подняла руку и коснулась груди волота. – А вот что с этим делать – ума не приложу.

Даже моих весьма посредственных познаний в области техники хватило понять, к чему она клонит. Конечности Святогора, хоть и были защищены кресбулатом и сталью, все же не раз страдали от ударов чужого оружия или боевых заклинаний. Металл кололи, рубили и резали в десятках и сотнях сражений, и сколько же раз ремонтировали, укладывая новые заплаты на те, которым исполнилось пара столетий.

Но то, что заменяло волоту внутренние органы, скрывалось под броней такой толщины, что сохранилось в нетронутом виде. Во всяком случае я, как ни приглядывался, так и не смог заметить никаких следов ремонта. И если все прочие части Святогора хранили в себе наследие прошедших веков, то сюда прямые и не очень руки ушедших в небытие мастеров, похоже, не дотянулись.

Наверное, поэтому центральные системы и выглядели во много раз сложнее и технологичнее тех, что скрывались под металлом конечностей. Конечно, до изящества конструкции автоматонов Святогору было далеко, но что-то общее определенно прослеживалось. И выглядело оно так, будто внутренности волота столетия назад сотворили нерадивые ученики Древних.

Бледная, неполноценная копия – но все же вполне функциональная. Была, по крайней мере.

– Интересно, все это работает? – Я коснулся руками толстых проводов и гофрированных трубок, расходящихся от центра груди волота, будто ребра. – Лет-то сколько прошло…

– А почему нет? Повреждений я никаких не вижу. – Катя пожала плечами и коснулась кончиками пальцев углубления примерно на полметра ниже того места, где раньше располагалась голова Святогора. – Только какая разница? Главной детали все равно нет.

– Это какой?

– А ты сам как думаешь? – Рука Кати сжалась в кулачок, ткнулась в углубление, и ее тут же осторожно обхватили слегка изогнутые металлические трубки, похожие на пальцы. – Чего не хватает?

– Жив-камня, – наконец догадался я. – Его сюда вставляют?

– Вставляли, – вздохнула Катя. – Но где такой теперь возьмешь? Нужен большой, а их в Тайге уже лет сорок не находили, а то и все пятьдесят. Отец рассказывал.

– Купить можно. – Я почесал затылок. – Дорого, наверное, но…

– Купить… Ну ты скажешь. – Катя невесело усмехнулась. – Он стоит, как все Отрадное, да еще и с усадьбой. Но не только в этом дело.

– Никто не продаст?

– Ага. Такие камни просто так не лежат. Все при деле. Один в крепости в Орешке, еще сколько-то в волотах стоят – там же. У Зубовых должен быть в Гатчине… Может, в Изваре тоже есть. – Катя на мгновение задумалась. – Штук семь на все Пограничье найдется, а больше – не факт.

– Понятно. – Я тоскливо покосился на разъем в груди Святогора, который, похоже, опустел еще в незапамятные времена. – А средний не подойдет? Из Пальцекрыла достанем.