Молот Пограничья. Книга III, стр. 10

– Да если бы. Тут смотри провода какие – энергии море нужно, если жив-камень не потянет – ты в такой броне и руку не поднимешь. – Катя тронула здоровенную лапищу волота и снова повернулась ко мне. – Хотя ты, может, и поднимешь… Только ходить все равно не сможешь.

Я молча кивнул. В моей голове уже вовсю роились мысли о том, что Пальцекрыл с его пушкой в пасти и силовой установкой, способной поднять в воздух полтонны металла и электроники, наверняка жрет куда больше маны, чем Святогор даже в его лучшие годы. Но, видимо, дело было еще и в оптимизации процессов. Изготовленный местными умельцами волот по сути своей являлся сложнейшим соединением магии и техники, однако он и рядом не стоял с машинами Древних.

Мысли роились – но делать, похоже, пока было нечего.

– Да уж… Учиться нам еще и учиться, ваше сиятельство, – вздохнул я, погладив сестру по плечу. – Ладно, разбирайся с этими железяками – вдруг чего придумаешь?

– Попробую. – Катя протяжно вздохнула. А потом прищурилась и посмотрела мне прямо в глаза. – Или, может, ты в Тайге большой камень найдешь?

– И я попробую, – улыбнулся я. – Если получится – сразу принесу.

– И ты его мечом и порубал, получается, – задумчиво проговорил дядя, закинув ногу на подлокотник дивана.

Положить вторую и улечься как следует ему, видимо, не позволяло воспитание. Но мелких дел и так накопилось великое множество, а за четыре часа моего отсутствия их количество выросло еще чуть ли не вдвое, так что беседа затянулась. И дядя сначала стоял в дверях, потом, как обычно, подпирал плечом стену между картой и книжным шкафом. После этого сел.

И в конце концов улегся. Слушать мой рассказ про вылазку в Тайгу в вертикальном положении ему, похоже, надоело.

– Получается, порубал, – отозвался я, перекатывая на ладони снятые с восставшего гридня жив-камни. – Зубовских там трое было. Но этот своих товарищей того… схарчил. Полагаю, в лагере на севере никого не осталось.

– Опять ты про этот лагерь, – недовольно проворчал дядя. – Осталось, не осталось – какая разница? Будто других дел никаких нет. Вон, упыри, считай, чуть ли не прямо за Великановым мостом ходят.

– Ну, не прямо, конечно… – Я мысленно прикинул расстояние, которое мы проехали до того места, где подбили Пальцекрыла и нашли перевернутый грузовик. – Но близко, да. Надо бы у реки наблюдательный пункт поставить. А лучше сразу на том берегу.

– А людей где возьмешь?

– Люди будут. Это, дядь Олег, для нас теперь не проблема, а исключительно расходы. – Я наклонил ладонь, и сияющие мягким светом жив-камни скатились на стол. – А вот упырь – это да. И автоматоны. И зубовский лагерь, хоть его больше и нет, скорее всего – тоже.

– А он-то почему? – буркнул дядя.

– А потому, что все эти явления наверняка имеют одну и ту же причину. Уж не знаю, нашел ли его сиятельство Николай Платонович то, что искал, но что-то в Тайге точно есть. – Я заложил руки за голову и со скрипом откинулся на спинку кресла. – И это что-то Зубовы и разбудили.

– И что же они, по-твоему, могли разбудить?

– Как раз и хочу выяснить. Может, саму Тайгу? – усмехнулся я. – Не просто же так оттуда поперли автоматоны и твари, которых на Пограничье не было уже полвека с лишним?

– Не просто так, Игорек. – Дядя наконец стряхнул с ноги тапки, улегся ровно и уставился в потолок. Так пристально, будто на нем были написаны ответы на все наши вопросы. – Ой не просто… Я поэтому и говорю – не надо нам в это лезть. И не найдешь ты там ничего хорошего!

– Ну, Пальцекрыла уже нашел. И трех Гончих. И вот это. – Я глазами указал на жив-камни, поблескивающие на столе. – Каждый по полтыщи рублей. Но дело не этом, дядь Олег. А в том, что даже если я вдруг решу запереться в Гром-камне и не ходить в Тайгу – рано или поздно она придет сюда сама.

– Ладно тебе придумывать, – отмахнулся дядя. – Сто лет жили у нее под боком – и ничего.

– И эти самые сто лет, полагаю, никто не ходил далеко на север. И до этого – тоже не ходил. Лет этак примерно… много. С самых времен князя Владимира Святославича. – Я покосился на висевшую на стене карту. – Думаешь, наши предки просто так?..

– Думаю, что хватит тебе уже ерунду болтать! – Дядя засопел и принялся ворочаться на диване. – Здоровый лоб – а все в сказки веришь. Алатырь-камень этот…

– Этот. А что, по-твоему, еще может быть? – Я пододвинул поближе лежащую на столе фотокарточку. – Здоровенная глыба – и на ней рунные письмена. Как на волоте. Или на тебе, к примеру.

– Ну и что? Это ж не магия. Чары – они и без всяких рун работают. Хотя… – Дядя на мгновение задумался. – Черт его знает, Игорек. Может, и есть в этих письменах какая-то сила. Но их попробуй разбери.

– Попробую, – отозвался я. – И разберу.

У меня было не так много времени, чтобы разобраться со странными закорючками на снятой с упыря бумажке, но кое-что я все-таки понял. Последовательность рун совпадала с той, что была в записях. Тех самых, которые я забрал из сейфа, когда спалил мост и зубовский форт на том берегу Невы.

Только на этот раз строчек оказалось больше – раза этак в полтора. Вместе они наверняка образовывали связный текст, но его смысл от меня пока ускользал. Кое-какие руны прочитал дядя, еще парочку сумела вспомнить бабушка, однако настоящим знатоком и толкователем письменности древних варягов не была и она.

– Сам не разберешь, – вздохнул дядя. – У Горчакова спросить можно. Он у нас на Пограничье вроде как главный хранитель старины. Так что или его – или матушку Серафиму.

– Диаконису? – удивился я. – Так она ж вроде как по совсем другому… писанию.

– Ну и что? Их в монастырях всякому учат, не только молитвы читать. И латынь, и греческий… Может, и в языке варягов что-то соображает. – Дядя взялся рукой за спинку дивана и уселся. – Если и она не поможет – то разве что Молчана спросить останется.

– А Молчан что, еще и руны знает?

– Это я тебе так не скажу, Игорек. Но он столько лет живет, что все на свете видел.

– Ну прям уж – столько, – усмехнулся я. – Думаешь, не врет?

– Да кто ж его знает – врет, не врет… Но я когда мальцом был, он уже с такой же бородой ходил, как сейчас. А это лет сорок прошло, не меньше. И отец то же самое говорил. – Дядя понизил голос, будто сам почему-то стеснялся собственных слов, но все-таки закончил: – И дед.

Выходило… солидно. Если почивший еще до моего рождения князь Михаил Олегович не ошибся, то Молчан еще в прошлом веке выглядел точно так же, как сейчас. А значит, уже давно разменял вторую сотню лет.

Много – даже для Одаренного.

– Ладно. – Я отложил листки с рунами в сторону. – Успеем еще разобраться. Не горит.

– А что горит?

– Дружина, дядь Олег. Давно уже заняться надо. – Я оперся руками на стол и встал из кресла. – Завтра поедем в Орешек, заглянем в казарму к служивым. Может, кого-нибудь домой и увезем.

Глава 6

Крепость возвышалась над водой. Ее башни будто росли прямо из свинцовой и холодной ряби Ладоги – точно так же, как и сотни лет назад. Так же, как и в мой прошлый визит сюда, на берег, к Таежному приказу в Орешке. Тускло поблескивали орудия и картечницы на стенах, прогуливались туда-сюда крохотные фигурки караульных. Гарнизон нес свою службу.

Город будто и не заметил, что наступила осень. Но я бывал здесь не так уж часто – поэтому и видел перемены на каждом шагу. И первые встретились нам еще по дороге.

Деревья вдоль трассы пожелтели – все, кроме вечнозеленых сосен. Близость Тайги наделяла растения необычной силой, и они пока не спешили раздеваться к зиме, но октябрь понемногу брал свое, засыпая асфальт желтыми листьями. Они теперь лежали повсюду, несмотря на все усилия местных дворников. Краснощекие бородачи с бляхами и в форменных фуражках наверняка чуть ли не сутки напролет орудовали граблями и метлами, собирая разноцветные кучи – но лишь для того, чтобы ветер снова рассыпал их по улицам.