Трофей проклятого генерала, стр. 3

Он сделал театральную паузу, обводя взглядом притихшую толпу.

— Дети не должны нести ответ за безумие отцов. Мы в своей безграничной милости даруем леди Илине из рода Вермари прощение и свободу от груза прошлого. Этот союз с верным лордом Уорликом станет залогом мира и доказательством того, что милосердие короны безгранично для тех, кто готов служить ей верой и правдой.

«Ложь, — билось в моей голове. — Каждое слово – красивая, позолоченная ложь».

Король сел и небрежно махнул рукой, давая знак начинать. Священник шагнул вперед, воздев руки над золотой чашей, стоящей на алтаре. Жидкость внутри нее забурлила, меняя цвет с прозрачного на алый.

— Перед лицом богов, драконов и Его Величества, славного короля Саргона II, приступим к священному обряду соединения, — торжественно произнес он. — Да свяжет магия эти две души…

Воздух вокруг алтаря загустел. Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота от концентрации чужой силы. Фаррис выглядел довольным, он уже протянул руку, чтобы принять ритуальный кинжал для скрепления клятвы кровью. Я зажмурилась, готовясь к неизбежному.

И вдруг… тук.

Звук был негромким, но странным образом он прорезал торжественную тишину, словно удар молота по стеклу: ш-ш-шурх. Звук шагов, тяжелых, неровных: тук, пауза, ш-ш-шурх.

Священник запнулся на полуслове. Улыбка сползла с лица Фарриса, сменившись недоумением. В зале, где секунду назад царила благоговейная тишина, начали подниматься испуганные шепотки. Кто посмел прервать королевскую церемонию?

Шаги приближались. Они слышались из коридора, по которому я только что прошла. Громкие, отчетливые удары трости и тяжелое шарканье ноги, которую невозможно согнуть.

Тук.

У меня внутри все похолодело. Кровь отхлынула от лица. Я знала, кто так ходит. Весь дворец знал. Весь город знал эти шаги, от звука которых люди разбегались в ужасе.

Король на троне выпрямился, его лицо окаменело, а в глазах сверкнула ярость.

Огромные двери зала, которые только что закрыли за мной, вдруг содрогнулись. Магия, державшая их, жалобно взвыла, петли скрипнули, и створки с грохотом распахнулись настежь, ударяясь о стены.

Я вздрогнула и, не в силах сдержаться, обернулась вместе со всеми. В проеме стояла высокая темная фигура. Это был он. Магнар дра’Карион. Старший брат короля. Генерал. Чудовище. Он опирался на массивную черную трость. Даже отсюда, через весь зал, я чувствовала исходящую от него волну дикой, необузданной силы и ярости. Его левая нога была неестественно прямой, закованной в специальный жесткий сапог.

Но страшнее всего выглядело его лицо. Красивое, с резкими, волевыми чертами, оно было перечеркнуто жутким бугристым шрамом, тянущимся от виска через левый глаз до самого подбородка, последствие той самой магии, которую сотворили мои родители. Левый глаз был мертвенно-белым, слепым, но правый… правый горел расплавленным золотом, в нем плескалась ярость.

По залу пронесся коллективный вздох ужаса.

Магнар сделал шаг: тук. Он не смотрел на короля. Не смотрел на гостей. Взгляд своего единственного зрячего глаза, полного ненависти и боли, он устремил на меня.

— Продолжайте, — прорычал он, и от его низкого вибрирующего голоса задрожали стекла в окнах. — Я просто пришел посмотреть, как вы продаете дочь тех, кто сделал меня таким.

Он оскалился, и этот оскал был страшнее любой угрозы.

— Ну же, — он сделал еще один хромающий шаг вперед, и люди в задних рядах вжались в стулья. — Я хочу видеть это представление в первом ряду.

Тук, шш-шурх – Магнар двинулся по центральному проходу, не так быстро, как мог бы, но с такой неторопливой, давящей мощью, что казалось, будто он сминает воздух перед собой. Его трость из черного обсидиана стучала по мрамору с устрашающей регулярностью: тук, ш-ш-шурх, тук, ш-ш-шурх.

Я смотрела на него не в силах оторваться. Хрупкие лилии в моих руках дрожали. Я хотела отвернуться, взглянуть на жениха, на короля, на что угодно, но не могла.

Он не сводил с меня взгляда своего единственного, горящего золотом глаза. И в этом взгляде было столько тьмы, что мне захотелось не просто отвернуться, а исчезнуть, раствориться в воздухе, стать пылью под ногами гостей. Но я не могла. Тело словно сковало параличом, и я стояла пригвожденная к месту, как пришпиленная булавками бабочка.

Лорды и леди, еще минуту назад надменно обсуждавшие мой наряд, теперь в панике шарахнулись в стороны, стремясь оказаться как можно дальше от прохода. Едва Магнар приблизился к первому ряду, несколько человек подскочили со своих мест, словно ошпаренные, и поспешили скрыться в глубине зала. Никто не хотел находиться в радиусе досягаемости генерала, чья ярость была легендой.

Он тяжело опустился в кресло прямо напротив алтаря. Вытянул несгибаемую ногу, поморщившись от боли, и положил обе руки, затянутые в черные перчатки, на набалдашник трости, выполненный в виде оскаленной драконьей головы. Только теперь он отвел от меня свой тяжелый взор и посмотрел на брата.

Я мельком, сквозь пелену страха, отметила их пугающее сходство: те же черные волосы, спадающие ниже плеч; те же резкие скулы и волевой подбородок; та же врожденная подавляющая стать хищника. Только Саргон был подобен сияющему на солнце клинку, безупречному и смертоносному, а Магнар напоминал меч, побывавший в тысяче битв, зазубренный, ржавый от крови, но оттого еще более опасный.

— Что же ты, брат, — голос Магнара сочился ядом, но был тихим, вкрадчивым, — не соизволил пригласить меня на такую занятную церемонию? Неужели забыл дорогу в мое скромное жилище? Или посчитал, что с границы королевства я не смогу добраться? Как видишь, смог.

В зале повисла такая тишина, что было слышно, как трещат свечи. Король даже бровью не повел, сохраняя ледяное спокойствие, хотя его пальцы, сжимающие подлокотник трона, побелели.

— Я хотел избавить тебя от лишних волнений, Магнар, — ровно ответил Саргон, его голос звучал эхом в пустом колодце. — Вид дочери тех, кто искалечил твою жизнь, — не лучшее зрелище для твоих нервов. Я проявил заботу.

Магнар издал короткий лающий смешок. Шрам на его лице дернулся, делая выражение еще более зловещим.

— Заботу… Как трогательно. Но ты ошибся, Саргон. Я люблю смотреть в лицо своим врагам. И их отродьям тоже.

От этих слов у меня внутри все похолодело. Он пришел не просто посмеяться надо мной, он пришел отомстить.

Магнар снова повернулся к алтарю и махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху:

— Продолжайте. Не смею задерживать триумф королевского милосердия.

Священник поперхнулся воздухом и, трясущимися руками поправив золотую чашу, снова начал читать обряд. Его голос дрожал, слова путались, и магия в чаше, казалось, нервничала вместе с ним.

— Мы… остановились на клятвах… — пролепетал он сбиваясь.

Я скосила глаза на Фарриса. Мой «счастливый» жених, который еще минуту назад стоял с видом победителя, сейчас выглядел жалко. С его лица схлынули краски, на лбу выступила испарина. Он боялся. Он до смерти боялся искалеченного дракона, сидящего в трех шагах от нас. Его рука, которую он должен был протянуть мне, мелко дрожала.

Голова у меня кружилась. В ушах стоял слабый нарастающий шум, подобный морскому прибою. Я едва держалась на ногах. Все происходящее теперь казалось чем-то нереальным, дурным сном, от которого я никак не могла проснуться.

— Дайте руки, — просипел священник.

Фаррис протянул ладонь. Я, словно во сне, вложила свою в липкие и холодные пальцы жениха. Жрец достал ритуальный кинжал. Лезвие сверкнуло в свете магических огней.

— Скрепляю кровью и магией… — начал он нараспев, подавая кинжал Фаррису.

Жених, бледнея еще сильнее, сделал крошечный надрез на большом пальце. Алая капля упала в чашу.

— Да свяжет тебя с той, что стоит рядом, — провозгласил священник.

Кинжал передали мне. Мои пальцы не слушались, и я чуть не уронила его. Магнар, сидящий в кресле, наблюдал за мной не мигая, словно хищник, следящий за жертвой. Я чувствовала, что должна сделать этот надрез, иначе он сам встанет и сделает это за меня. Превозмогая тошноту, я порезала палец. Острая боль обожгла ладонь – лезвие рассекло кожу. Алая капля упала в золотую чашу, смешиваясь с кровью Фарриса.