Лига пепла, стр. 9

Она потянулась к дверце, но он резко подался вперед, заслоняя ручку.

— Не так быстро. — Между ними осталось лишь несколько сантиметров. — Неужели не посвятите меня в ваши замыслы?

— Ваша светлость, разве карты вскрывают до игры? — Зендар пах так приятно, что она невольно захотела, чтобы он оказался еще ближе, и разозлилась на себя за эту мысль. — Мне нужно спешить. Не то нас увидят!

— Что это будет? — он не отодвинулся. — Ловкость рук? Или у вас есть другие таланты?

— Какой вы настойчивый! — Она раздраженно дернула плечом и отодвинулась сама. — Ладно, вы же не отстанете. — Выдохнув, она собралась с мыслями. — Я дам графу то, о чем он мечтает — иллюзию собственной значимости. Он мнит себя знатоком эльфов? Превосходно. Покажу лютню, попрошу помочь с рунами. Он блеснет знаниями, почувствует себя нужным…

Она запнулась, но быстро нашлась:

— А потом — визит в особняк, пара баллад. Очарую его. Останется найти тайник. Повезет — вскрою сразу. Нет — вернусь с отмычкой.

Ее распирало от восхищения собственной изобретательностью. Герцог чувства не разделял.

— В вашем плане столько дыр, что через них проедет карета.

— Почему это?

— Очаровать Эсбольда — допустим. А если он заподозрит? Такие письма не лежат под подушкой. Замок наверняка непрост. Вы недооцениваете, с кем связываетесь.

— Ваша светлость беспокоится обо мне? Я тронута! — Вивьен фальшиво смахнула слезу. — А вы недооцениваете мои умения. Вскрыть тайник для меня не сложнее, чем снять брошь с графини д’Эстель. А та, между прочим, без охраны ни шагу.

— Напоминаю: я поймал вас на месте преступления.

На самом же деле Вивьен надеялась на глупость Эсбольда — старые графы обычно забывчивы. Может, конверты пылятся в ящике стола? Даже цацки редкие аристократы прячут в тайники. С другой стороны, может, и пара зелий пригодится.

Зендар задумчиво теребил цепь часов, потом перевел взгляд на лютню.

— На ней нет рун.

— Это пока, — бросила она через плечо и вышла из кареты. В глазах герцога пробежала еле заметная искорка любопытства.

***

В Нижнем городе царил вечный полумрак — солнце брезговало этими трущобными лабиринтами. Вивьен, закутанная в длинный плащ с двумя вышитыми нотками на рукаве, шла по узким улочкам, которые никто не удосужился замостить, и морщилась от вони. Воздух сперся от смрада нечистот, дешевого угля и прогорклого масла. Порывы ветра приносили тошнотворно-сладковатый запах горелого мяса — в канавах догорали трупы. Чума выкашивала целые кварталы.

Единственная масляная лампа на столбе, чадившая, как больное легкое, погасла. Вивьен двинулась наугад, обогнула поблескивающую лужу, перепрыгнула через храпящего пьяницу, распластанного на дороге, как выброшенный морем труп. У канавы копошились попрошайки — бледные, как призраки, дети с пустыми глазами. Вивьен, не останавливаясь, швырнула им горсть медяков и ускорила шаг. Светить деньгами здесь было смерти подобно — даже стража обходила эти места стороной.

Позади послышалось ругательство. Обернувшись, Вивьен увидела мужчину: он споткнулся о мусорную кучу и в ярости стряхивал с плаща грязь. На рукаве фосфоресцировали две белые нотки — как у нее.

«Как не вовремя! У меня ни денег, ни сведений!»

Она рванула с места. Спотыкаясь, наступила на что-то мягкое — из-под сапога вывернулась дохлая крыса, и ее тут же утащила голодная собака. Вивьен прислонилась к стене — ладонь прилипла к засохшей слизи.

Спустившись к порту, она затерялась на грязной набережной, где запах тухлой рыбы смешался с дешевыми духами портовых шлюх, пока впереди не вырос двухэтажный каменный дом. Здание было приличным — стены не грозили рухнуть на голову, но, как и везде, были испещрены похабными рисунками. Свежая вывеска «Объятия Вестары» красноречивоиллюстрировала род деятельности заведения.

«Грудки почти как настоящие. Художница постаралась».

Это был самый респектабельный бордель в Нижнем городе. Расположение у порта оказалось гениальным: моряки, изголодавшиеся по ласке, не скупились на монеты.

На обшарпанной ступеньке съежилась беззубая куртизанка. Грязные волосы сбились на лице в липкие пряди, но не могли скрыть главного — огромного фиолетового фингала, к которому она прижимала мокрую тряпку.

— От клиента досталось? — тихо спросила Вивьен.

— Ага. — Сиплый голос прозвучал устало. — Какой-то служивый, в латах, с гребнем на башке. Пьяный в стельку. Ну, приступили мы, а его бес под руку толкнул. Как давай молотить, орет, мол: «Щиты стеной, сука, строй держать!» — вот и влепил. Хозяйка его, ясно дело, вытурила, только кто меня трахать теперь будет с такой-то рожей?

Она сжала губы, взгляд утонул в потрескавшейся штукатурке.

— Сочувствую. — Вивьен помолчала. — Илвэниэль здесь?

— Здесь, только при деле. Богатый приперся, купец, что ли. Ты проходи, подожди в гостевой.

На потертых диванах, словно брошенные куклы, разметались скучающие куртизанки. Для вечернего наплыва было рано. Вивьен нашла кресло в углу, сняла чехол и достала лютню. Первые аккорды, робкие, ощупывали тишину — потом полилась печальная мелодия.

— Какие люди! — раздался звонкий, хорошо знакомый голос.

Вивьен подняла глаза и улыбнулась. К ней, лавируя между столиками, спешила невысокая гибкая эльфийка с длинными золотыми волосами, перехваченными кожаной полоской. Руки от запястий до локтей были покрыты эльфийской вязью — птицы, цветы, причудливые листья — в той же манере, что у Вивьен, только посиневшие от старости.

— Ильва! — Вивьен сорвалась с места и обняла подругу.

— Ну, рассказывай! — Ильва рассмеялась, вглядываясь в ее лицо большими глазами цвета молодой травы — такой оттенок был присущ только долинным эльфам. — Как поживает твой благородный маркиз? Все на руках носит или нового захомутала?

— Граф, — поправила Вивьен. — Носит, пылинки сдувает.

— Эх, помню, как тебя впервые привели ко мне — вся тряслась, не знала, с какого боку к мужику подойти. А теперь вон — графов вокруг пальца обводишь.

— Да куда уж там. Не знает он ни хрена, Ильва. Еще и уезжает. Не знаю пока, что с этим делать. Но сплетни подождут, у меня дело срочное.

— А я-то думала, ты по дружбе зашла. — Ильва надула губы, но в уголках глаз пробежала паутинка морщинок. — Ладно, вываливай, зачем пришла?

— Твоя работа там, на улице? — Вивьен кивнула на дверь.

— С натуры рисовала, можно сказать. — Ильва усмехнулась.

— Мне бы твои умения. — Вивьен протянула лютню. — Смотри: нужно украсить ее эльфийскими рунами. Так, чтоб дышало древностью — словно это подлинный артефакт. Пролежал в руинах Аэндории, скажем, пару тысячелетий.

Ильва осторожно взяла лютню, повертела в руках, щелкнула по струне.

— Хорошее дерево. Тысячу лет простоит, если не сожгут. И сколько такая диковинка стоит?

— Столько, сколько у меня отродясь не водилось, — подмигнула Вивьен.

— Боги, ты что опять задумала?

— Не могу говорить… но, возможно, это именно то, что мне нужно.

«Или за что меня повесят».

— Это как-то поможет узнать, как проникнуть… в банк? — небрежно спросила Ильва, прокручивая в руках лютню.

— Вряд ли. Но что, если мне и не придется ничего узнавать? Может, у меня вообще новая жизнь будет. Где-нибудь на юге.

— В Идрании? — Ильва скривилась. — Слышала, они лошадям спины ломают, чтоб горбы росли. Во-о-т такие. Тюки потом на них вешают. Ох, надеюсь, ты не зря рискуешь. Ты хоть понимаешь, что сделает Квилл, если узнает?

Вивьен шикнула.

— Не узнает.

— Ладно уж. — Ильва глянула в потолок, потерла шею. В районе кадыка у нее было выжжено треугольное клеймо — сейчас рабов уже не клеймили, но даже сама Ильва не знала, сколько времени пробыла в борделе. — До вечера управлюсь, благоволи Серисса. Пока клиентов нет, успею. Но краски на этом лаке могут не взяться…

— Ты просто чудо! — Вивьен расплылась в улыбке.

— Не благодари раньше времени. — Ильва изучала текстуру дерева. — Я по такому никогда не работала. Угроблю — будешь рыдать.