Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 793
— Да, есть отец, зовут Джованни. Но они в ссоре, уже много лет не общаются.
— Сгоняй-ка к нему прямо сейчас. Узнать, не было ли у сына переломов, в общем, есть ли что-нибудь, что поможет с опознанием.
— Уже бегу.
Но сам не шелохнулся, а лицо выражало сомнение.
— Что такое?
— А то, что, если выяснится, что это Савастано, мне надо вам сказать одну вещь, которую я узнал.
— Так скажи.
— Помните того утреннего парня, который обнаружил сгоревшую машину?
— Да, Сальваторе Инграссиа.
— Так вот, это с ним Савастано подрался в рыбной лавке, и в итоге его загребли карабинеры.
— По-твоему, Инграссиа на такое способен?
— Нет. Но сказать надо было.
После обеда он, как обычно, прогулялся по молу. Краба на месте не было, и заместителя он не прислал.
Комиссар принялся рассуждать.
Если труп — Савастано, то он дает руку на отсечение, что Инграссиа к убийству не имеет никакого отношения. Он не такой дурак, чтобы убить его и бросить труп в нескольких сотнях метров от дома.
Тот, кто убил, либо ничего не знал о ссоре, и тогда это чистая случайность, или, наоборот, знал все и подстроил убийство поблизости от дома Инграссиа, чтобы пустить их по ложному следу.
Савастано не мафиози, он всего лишь мелкая уголовная сошка. Зачем же тогда использовали обряды мафии?
На это можно дать два ответа: либо он проявил неуважение к какому-то мафиози, либо все эти обряды служили отвлекающим маневром.
Предположим, Савастано нашли бы мертвым где-то на улице, убитым выстрелом в лицо или в грудь, безо всей этой мафиозной буффонады, на кого бы в первую очередь пали подозрения?
Разумеется, на Ди Марту.
Единственного, у кого мог быть настоящий мотив, если он понял, как в действительности обстояло дело с ограблением и изнасилованием.
В конторе его ждал Фацио.
— Отец Савастано не смог ничего сказать. Они давно уже не общаются. Сам-то он, бедолага, порядочный человек, и у него горе — сын-уголовник. Но я нашел один выход.
Еще бы он не нашел, этот хваткий чирнеко! [178]
— Какой?
— Просмотрел наши бумаги и нашел, что девушка, которая была с ним, по имени Луиджина Кастро, заявляла на него за грубое обращение.
— Разве он был не с Лореданой?
— Да, но когда они расстались с Лореданой, потому что она собралась за Ди Марту, он…
— Понял. Продолжай.
— Через два месяца после того, как они сошлись, Луиджина на него заявила, но потом забрала заявление.
— У тебя есть ее адрес?
— Все есть.
— Немедленно иди к ней.
Фацио встал, вышел, и тут же вошел Ауджелло. Монтальбано удивленно взглянул на него.
— Разве ты не должен быть у Бонифачо в четыре?
— Она позвонила и перенесла на вечер. Пригласила меня на ужин. Дело на мази.
— Слыхал про сгоревшую машину?
— Да.
— Похоже, она принадлежала Кармело Савастано, бывшему жениху Лореданы.
— А труп?
— Пока не знаем.
Выдержал паузу, потом спросил у Мими:
— Если выяснится, что труп — Савастано, кого бы ты заподозрил в первую очередь?
— Ди Марту. Вдруг Лоредана из-под палки назвала ему имя.
— Я хотел бы знать, раз уж нам не удалось спокойно об этом поговорить, как, по-твоему, обстояло дело с этим ограблением.
— По-моему, Савастано остался любовником Лореданы и после ее свадьбы. Наверно, тем вечером он узнал, возможно, от самой Лореданы, что муж дал ей шестнадцать тысяч евро, и сговорился с ней, поскольку ему нужны были деньги. Они встретились, Лоредана передала ему деньги, а потом они занялись любовью, но жестко — так, чтобы это выглядело как изнасилование.
— А в чем заключалась роль Бонифачо?
— Она покрывала Лоредану. Которая, как я думаю, в тот вечер поехала вначале к подруге, но сразу от нее ушла и встретилась с Савастано. И теперь она беспокоится, что ты, раскрыв правду, получишь доказательства их сговора. Уверен, для этого ей и нужен адвокат-прощелыга вроде меня.
В общем и целом он думал так же, как Мими. Но по некоторым деталям, и отнюдь не второстепенным, его мнение было совершенно иным.
К шести вернулся Фацио.
— Кое-что узнал. Девушка — она рассталась с Савастано после того заявления — сказала, что у него не хватало двух пальцев на левой ноге, их пришлось отрезать, потому что ему на ногу упал железный ящик, и пальцы совершенно размозжило.
— Отлично. Молодчина, Фацио!
Монтальбано, не теряя ни минуты, позвонил доктору Паскуано и включил «громкую связь».
— Доктор, простите за беспокойство, но…
— Беспокойство, которое вы мне причиняете, столь безмерно, что не найдется извинений, могущих сделать его менее тягостным.
— Да вы отлично говорите по-итальянски, если постараетесь!
— Спасибо. Это вы на меня производите такое действие. Невольно перехожу на итальянский, чтобы подчеркнуть разверзшуюся между нами бездну. Разумеется, вы желаете знать что-нибудь про обгоревший труп?
— Если удостоите ответом.
— Вы неспособны подражать моему итальянскому. Да если вдуматься — и всему остальному. Подтверждаю то, что сказал Фацио. Один выстрел в затылок, лодыжки и запястья связаны проволокой. Чистой воды мафиозные разборки.
— Ничего, что могло бы привести к опознанию?
— Есть. Два пальца…
— …на левой ноге ампутированы, — договорил Монтальбано.
Паскуано на мгновение замолк, потом взорвался.
— Раз вы уже знали, какого хрена лысого решили меня этим допечь?
Монтальбано нажал на рычаг и набрал новый номер.
— Прокурор Томмазео? У меня к вам срочный разговор. Могу зайти через полчаса? Да? Спасибо.
— Что вам надо от Томмазео? — спросил Фацио.
— Разрешение поставить на прослушку телефоны Бонифачо и Ди Марты. У нас есть все номера?
— Да. И мобильные тоже.
— Дай мне их, вместе с адресами, и пойди сообщи печальную новость бедняге отцу Савастано.
Думал, придется долго уламывать прокурора, чтобы получить разрешение на прослушивание, но едва Томмазео узнал, что в деле замешаны две молодые и красивые женщины, при мысли, что рано или поздно сможет их увидеть, он сразу же дал добро. В глазах появился блеск, он облизал губы. Хотел узнать про лжеизнасилование Лореданы во всех подробностях.
Комиссар, чтобы умаслить его, понавыдумывал разных деталей в духе порнофильмов.
Томмазео не был замечен в связях с женщинами, видимо, он получал удовольствие как-то иначе, допрашивая их.
С разрешением Томмазео в кармане он пошел в управление, спустился в подвал, где велось прослушивание, убил четверть часа на все виды контроля, прежде чем смог попасть внутрь, потом еще около часа, чтобы убедиться, что все будет подключено как можно скорее.
Когда выходил из управления, ему пришло в голову, как получить подтверждение, что мафия не имеет никакого отношения к убийству Савастано.
Пять минут прогуливался, обмозговывая свой план.
В итоге убедил себя, что этот ход — верный, и к тому же единственный, который он мог предпринять.
Сел в машину и направился на местную телестудию «Свободный канал», которой руководил его большой друг Николо Дзито. Было почти девять.
— Комиссар Монтальбано, рада вас видеть! — приветствовала его секретарша. — Вы к Николо?
— Да.
— Он сейчас заканчивает выпуск новостей. Подождите у него в кабинете.
Не прошло и пяти минут, как явился Дзито. Они обнялись, Монтальбано справился о его семье, потом сказал:
— Ты мне нужен.
— Всегда готов.
— Вы уже сообщили про обнаружение трупа в сгоревшей машине?
— Конечно. Я с утра был на месте, снимал репортаж, но ты уже уехал. Пришлось говорить общими словами, потому что никто ничего не рассказывает.
— Хочешь эксклюзивное интервью?
— Спрашиваешь!
— Давай сразу и приступим. Сможешь пустить его в следующем выпуске новостей?