Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 783
— И чем она занимается?
— Танцует в одном стриптиз-клубе в Монтелузе.
Ливия на мгновение задумалась. Потом сказала:
— Не верю. Ты меня разыгрываешь.
Монтальбано вдруг ощутил огромную усталость.
У него не хватало смелости рассказать Ливии о том, что с ним творилось. Тем более по телефону — вообще никак.
— Ливия, слушай. У меня сейчас очень трудный период, и…
— На работе?
Он мигом ухватился за спасительную соломинку.
— Да, на работе. Это долгая история, и мне бы хотелось рассказать тебе все без суеты, выслушать твои советы, но за мной вот-вот заедет Фацио. А вернусь я слишком поздно, чтобы созваниваться. Давай я сам тебе перезвоню завтра вечером. Договорились?
— Договорились, — с облегчением выдохнула Ливия.
Разговор его утомил. Он вернулся на веранду, но ужинать расхотелось.
Он убрал со стола и устроился в кресле перед теликом. Щелкал пультом, пока не наткнулся на детектив, который шел два часа, включая рекламу. Потом прослушал одиннадцатичасовой выпуск новостей канала «Свободная сеть».
Почему это нигде не слышно о краже со взломом в ювелирной лавке Бурджо? Видно, карабинерам удалось придержать новость, чтобы спокойно продолжать расследование.
Он нашел вестерн и просидел за ним еще два часа.
Потом выключил телевизор — в глазах уже плясали барабашки — и ушел сидеть на веранду.
Это был опрометчивый поступок: мозг сразу начал прокручивать ситуацию с Ливией и Мариан.
А он не хотел этого: чувствовал, что еще не готов.
Но рано или поздно придется посмотреть правде в глаза.
И каким бы ни было решение, оно, несомненно, принесет ему огромное счастье и огромную боль.
6
Взглянул на часы. Почти два. Сколько длятся ужины в Милане? Какого хрена! Даже если там официантам за восемьдесят или они на ходулях! И вообще, о чем ей, Мариан, говорить с этим продавцом? Они там что, всю историю искусства решили повторить? Она, конечно, предупредила, что перезвонит поздно, но, между прочим, скоро уже рассветет!
«Вот сейчас выдерну шнур и пойду спать», — подумал он.
В это самое мгновение телефон зазвонил.
Он так взвинтил себя за последние минуты ожидания, что чуть не грохнулся на пол, вскакивая со стула.
— Слу-слушаю!
— Привет, комиссар, прости, что заставила ждать. Ужин затянулся.
Галантность Монтальбано тут же расцвела пышным цветом.
— Какие могут быть извинения?! Я прекрасно понимаю, это же такое…
— А потом Джанфранко предложил пойти выпить. Я только что вернулась.
Галантного кавалера Монтальбано тут же слопал Монтальбано-троглодит.
— Что за Джанфранко? А-алло!
— Джанфранко Лариани, продавец. Ах да, я ведь не говорила тебе, как его зовут. Он так настаивал — ну давай, чего тебе стоит, всего пять минут, не глупи, — в общем, пришлось уступить ради дипломатии.
И она с ним уже на «ты»?
— Ты была с ним знакома прежде?
— С кем, с Джанфранко? Нет, вроде я тебе говорила, это Педичини посоветовал с ним связаться.
И сразу же, с первой встречи — давай на «ты», чего тебе стоит, не глупи…
Лучше сменить тему.
— Все в порядке?
— Все отлично. По крайней мере, мне так кажется.
— Почему?
— Потому что Лариани — хитрюга, из тех, кого не так легко вызвать на откровенность.
Оно и к лучшему! Еще чего не хватало!
Комиссар не смог удержаться:
— И как он тебе?
— В каком смысле?
— Как мужчина.
— Ну, он такой элегантный, аристократичный, на вид лет сорок пять, симпатичный…
Вот он, долго, но безуспешно сдерживаемый приступ ревности.
Вжик! Стрела попала прямехонько в грудь.
— И он за тобой ухаживал?
— Я бы удивилась, если бы он не стал за мной ухаживать. Видел бы ты меня! Я шикарно выглядела. Он буквально сидел разинув рот. Но это не главное. Думаю, Педичини прав, у Лариани кое-что есть.
— Он сам сказал?
— Не открытым текстом. Обиняками. Я ведь тебе сказала — он хитрюга. Так он тебе и выложит карты на стол. Но я поняла, что у него есть слабое место. Денежки. Он немного раскрылся, когда я сказала, так, вскользь, что обычно плачу сразу, банковским переводом.
— И на чем вы условились?
— Встречусь с ним завтра после обеда.
В голове тренькнул звоночек.
— Где? — спросил он делано-безразличным тоном.
— У него дома.
Ну уж нет! У каждой шутки есть предел!
— Но почему дома? У этого господина разве нет своей конторы? Офиса? Или в Милане так принято?
— Ладно тебе, не говори ерунды. Я так поняла, рядом с квартирой, где он живет, у него есть еще одна, где он держит картины. Но я уверена, что мы ни к чему не придем.
— Почему?
— Я знаю, как действуют подобные типы. Он мне покажет какую-нибудь мелочь, чтобы испытать. Я скажу, что это мне неинтересно, и ему придется назначить новую встречу. И вот тогда наконец он введет меня в свою «святая святых».
— Не понял.
— Решится показать свои лучшие вещи. И тогда надо будет действовать. Конечно, если все так, как мне представляется, и у Лариани есть то, что ищет Педичини.
— А что он ищет?
— Понимаешь, в итальянской живописи XVII века полно мадонн, распятий, младенцев в яслях и воскресений. Но эти сюжеты его не интересуют, как и портреты. Он ищет натюрморты, пейзажи или жанровые сценки. На полотнах больших размеров.
— Понял. Это надолго? Думаешь быстро закончить с этим делом?
— Надеюсь. Не могу вынести разлуку с тобой. Никогда раньше со мной такого не…
Остановилась на полуслове.
— Чем ты сегодня занимался?
— На работе?
— Да. Мне хочется разделить каждое мгновение твоей жизни.
— Слушай, я бы рассказал, да, боюсь, ты заскучаешь.
— Тогда облегчу тебе задачу. Расскажи, чем занимался, пока ждал моего звонка.
— Посмотрел пару фильмов по телевизору и…
Чуть не проговорился, что звонила Ливия, но вовремя сдержался.
Но Мариан почувствовала, как он запнулся.
— И? — спросила она.
Ему не хотелось опять врать. Хватит и одного вранья за вечер.
— Потом звонила Ливия.
— Ах.
Пауза. А потом:
— Ты рассказал ей про нас с тобой?
— Нет.
— Почему?
— Пока не считаю нужным.
На этот раз пауза была дольше.
— Слушай, Сальво, надеюсь, ты понял: для меня это не приключение на одну ночь. И не мимолетный каприз. Я слишком хорошо себя знаю.
— Это я понял.
— И из того, что я почувствовала той ночью, уверена: для тебя это тоже не было приключением.
— Если б было, вряд ли бы я сейчас с тобой говорил по телефону.
— Когда вернусь, нам надо поговорить. А сейчас прощаюсь. Когда лягу, представлю, что ты рядом. Во сколько можно тебе позвонить завтра?
— Не знаю. Давай вечером, чтобы спокойно поговорить?
— Как скажешь. Спокойной ночи, мой комиссар.
Есть два варианта, ясных и четких. Или продолжить размышлять над тем, как представить дело Ливии, или постараться сразу уснуть, пока в ушах звучит голос Мариан.
Выбрал второе, закрыв глаза и заставив себя заснуть.
Удивительно, но ему это удалось.
Последней мыслью было: как давно он уже не говорил вот так с Ливией?
Проснулся комиссар в ладу с самим собой, да и день был погожий. Выпил чашку кофе, принял душ, побрился и перед выходом оставил записочку Аделине: ужинать будет дома.
Сел в машину в полдевятого, а в девять уже парковался на Виа Палермо, напротив дома Бонифачо.
Ехал он так долго, потому что Виа Палермо располагалась в верхней части Вигаты, на самой окраине, и граничила с сельской местностью. Застроена она была отстоявшими друг от друга особнячками, каждый с небольшим садом. Сад номера 28 выглядел ухоженным. Железная калитка была не заперта.
Он вошел, пересек сад, нажал кнопку домофона.
— Кто там? — спустя некоторое время отозвался женский голос.
— Комиссар Монтальбано.
Пауза.