Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 346
Клэр опустилась на кровать. Она хотела забыть об этой аварии. О своем прошлом.
Сделав глубокий вдох, тщетно попыталась снять с плеч сковавшее их напряжение.
И про тот Очень Плохой День на работе тоже хотелось навсегда забыть.
Это письмо пришло по почте еще утром. Она сунула конверт в сумочку, даже не взглянув на него, и поехала в офис. Как обычно, там царил хаос. Ассистентка Клэр поставила перед ней на стол стаканчик кофе, но это был не ее обычный лавандовый латте. И кофе был горячий. Очень. Слишком горячий.
Именно тогда – прямо тогда, – чувствуя, как у нее жжет язык, а все устройства, от ее телефона до ноутбука и настольного компьютера, звенят, бибикают и пищат, Клэр решила открыть конверт.
Сколько раз она хотела связаться с Шейн Копински в тюрьме? Спросить, раскаивается ли она, терзается ли угрызениями совести… Спросить, зачем она угнала ту машину. Наорать на нее или расплакаться. Надеясь и молясь, чтобы каждый день, проведенный Шейн в тюрьме, был таким же плохим, как и у нее самой в ее худшие моменты. Клэр хотела какого-то рода отмщения. Хотела расплаты, которая теперь уже никогда не наступит.
Эта возможность умерла в камере вместе с Копински.
Как раз в этот момент в комнату вошла ее секретарша. И бросила всего один взгляд на лицо Клэр. «Что? – спросила она. – Что случилось?»
Случилось то, что это был мир, в котором плохие люди практически безнаказанно творят зло. А их жертвам никогда уже не обрести покой. То, что они обретают, это автоматически сгенерированное уведомление из тюрьмы, извещающее о том, что их шанс добиться справедливости закрыт. Навсегда. Как навсегда потеряны близкие им люди. Солнце будет все так же всходить и заходить, и абсолютно ничего не изменится.
Клэр ничего такого не сказала. Вместо этого она посмотрела на кофе в своей руке. Пластиковая крышка начала плавиться.
– Это… это… самый УЖАСНЫЙ КОФЕ, МАТЬ ТВОЮ, который я когда-либо пила за ВСЮ СВОЮ ДОЛБАНУЮ ЖИЗНЬ!
Она швырнула стаканчик со всей силы, на которую только была способна.
Ну да… Кофе и вправду был чертовски горячим.
Юристы компании сообщили, что ее секретарша заработала ожоги второй степени на шее. Сидя напротив Клэр за сверкающим столом для совещаний из тикового дерева, ее босс сказал: «У меня просто в голове не укладывается, как ты могла это сделать».
Клэр ничего не стала объяснять. Она наверняка могла бы сохранить свою работу. Спасти свою карьеру. Но слова не шли с языка. Она никогда никому не рассказывала о своей семье. Если Клэр что-то и знала о телевизионных продюсерах, так это что они всегда готовы извлечь выгоду из вашей душевной травмы ради рейтингов, денег или «лайков». Как бы там ни было, это не имело значения. Она не могла оправдываться. Не могла требовать от остальных отчета в их действиях и не желала принимать на себя такую обязанность сама.
Завывающий ветер плетью хлестал по стенам «Кристо». Письмо из службы помощи потерпевшим дрожало у нее в руке.
«Этот мир, похоже, любит очень плохих людей и зачастую позволяет им безнаказанно совершать очень плохие поступки».
Дэвид Арчер произнес слова, с которыми Клэр в глубине души была полностью согласна.
Чем бы он и миз Зальцбург здесь ни занимались, Клэр хотела быть частью этого. Она хотела довести дело до конца.
Клэр была в доле. Целиком и полностью.
Конечно, она нуждалась в деньгах. И ей и в самом деле было некуда больше деваться. Но больше того – ей нужен был ответ на свой вопрос.
«Почему люди никогда не получают то, чего заслуживают?»
Клэр затолкала письмо обратно в чемодан и заставила себя выйти из спальни. Пройдя по длинному коридору, увешанному со вкусом подобранными черно-белыми фотографиями Нью-Йорка с высоты птичьего полета, она направилась в свой кабинет. Села за стол, надела наушники и нажала на кнопку, запуская мелодичный перезвон курантов.
– Через пять минут мы начнем «охоту за сокровищами», – зазвучал в динамиках квартир ее голос. – Пожалуйста, находитесь рядом со своими мониторами и ждите дальнейших указаний.
У Клэр появилось новое чувство цели – кристально четкое видение этого шоу. Того, что она хотела показать зрителям.
Того, что на самом-то деле она сама хотела увидеть.
Клэр хотела увидеть, как эти люди получат по заслугам.
Иногда я ловлю на себе пристальные взгляды Охранника.
Причем не такие, к каким я давно привыкла. Подозрительные. Опасливые. С какими люди инстинктивно подаются назад, столкнувшись с чудовищем, – широко раскрыв глаза, поджав плечи. Ведь я – убийца. Кошмар у тебя под кроватью. Существо, которое таится по темным углам ночами. Я – воплощение того чувства, которое заставляет матерей еще крепче прижимать к себе своих детей. Из-за которого люди избегают выходить на улицы после наступления темноты.
Я – предостережение. Предзнаменование. Предвестник.
Ты пытаешься защитить тех, кого любишь. От меня.
Но той ночью в ЦСС я не ощущаю на себе ничего подобного.
Охранник смотрит на меня как на человека. Женщину.
Что-то во мне знает, что верить в это глупо. С другой стороны, что-то расцветает. Толстые корни надежды, как у той фиолетовой эхинацеи, которую мы выращиваем в маленьких вазонах на тюремном дворе, начинают обвиваться вокруг моего сердца.
Мы вместе, как и почти каждую другую ночь. Охранник тайком пронес несколько дорогих ноутбуков. Я теперь неплохо разбираюсь в программировании. Ирония ситуации – то, что я стала киберпреступником, чтобы доказать свою невиновность, – не ускользает от меня.
План работает. Мы контролируем большинство финансовых счетов, на которых хранится наследство Охранника. И теперь приступаем к постоянному отслеживанию действий наших врагов.
Начинаем с моего адвоката.
Жму на несколько клавиш. Экран заполняет видео очаровательного района Джорджтауна. Изображения с уличных камер наблюдения и со всех домофонных камер, которые мне удалось взломать, объединяются с трансляцией с устройств, которые мы установили в доме Джея Харрисона.
– Как раз на него все во многом и замыкается, – говорит Охранник, расхаживая по тесной кладовой и оставляя за собой шлейф знакомого аромата.
Это «Юкрис». Одеколон Джеймса Бонда. Ноты сандалового дерева и пачулей. Сочетание сладкого и пряного. Каким-то образом ему удается получать его из Лондона. Каким-то образом ему всегда удается его достать.
Охранник садится за стол рядом со мной и начинает печатать. На экране открыты какие-то документы. Он создает фиктивные корпорации для подставных телевизионных продюсерских компаний. У него есть идея. Собрать всех этих людей вместе. Под одной крышей.
– Вот и все, что нам нужно сделать, – говорит он. – Эти люди сами разорвут друг друга на части. Но сначала нужно довести их до полного отчаяния.
Охранник прожил нелегкую жизнь, но в нем сохранились мягкие черты его привилегированного детства. Его поза. Мелодичность его голоса. Может, все дело в этих странных, огромных голубых глазах. В печали, на которую они намекают.
Я перевожу взгляд на экраны и наблюдаю за происходящим. Харрисон в своем домашнем кабинете, и я смотрю, как этот дурак делает пометки в своем желтом блокноте. Комната почти такая же, как в его адвокатской фирме много лет назад. Все тот же массивный письменный стол вишневого дерева, те же книжные шкафы. Такие же банальные украшения на стенах – картины с маяками и утками.
И на какой-то миг мне снова пятнадцать.
На какой-то миг я вспоминаю деланно сочувственную улыбку Джея Харрисона, когда он протягивает мне ручку – подписать соглашение о признании вины в рамках досудебной сделки, и теплое пламя надежды гаснет, сменяясь холодным страхом, который грозит навеки поселиться в моей груди.
Охранник тянется ко мне и кладет свою легкую руку мне на локоть. Я делаю глубокий вдох, который кажется чистым, цельным и настоящим, а моя кожа остается теплой, даже когда прикосновение заканчивается.
– Он собирает чужие секреты и думает, что в конце концов они его спасут, – замечает Охранник. – Скоро он поймет, как сильно ошибался.
Я невольно улыбаюсь, но заставляю себя вернуться к экрану, где Харрисон убирает пачку наличных в конверт и заклеивает его. Нажав несколько клавиш, я приближаю изображение. На конверте – наклейка с напечатанным на ней адресом склада временного хранения.
– Нужно установить там несколько камер, – говорю я, записывая адрес на бумажке и протягивая ее Охраннику.
Тот кивает:
– Джей Харрисон… Он должен знать лучше кого-либо другого, что секреты – это товар, который продается и покупается. И что у каждого есть своя цена.