Зарубежный детектив 2026-12. Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 345

Он немного поколебался, прежде чем продолжить:

– «Но думаю, что это может иметь какое-то отношение к Доктору. Типа как он и может быть тем парнем, упомянутым в отчете. И если это так, то что ж – я не знаю, что делать. Все это… Ну, в общем… Я попытался выяснить у Ведущей все, что мог. А вы что по этому поводу думаете? Как нам лучше всего поступить?» Отправьте сообщение.

Отлично. Хорошо получилось. Это покажет ей, что он действует на упреждение. Работает над проблемой. И серьезно относится к преступлениям против женщин. Это укрепит их союз, а также предоставит ей возможность самой определиться с тем, как на все это реагировать.

Сообщение от Джея появилось на экране, и томительно долго потекли минуты. Наконец он не выдержал:

– Наберите: «Шефиня? Вы еще здесь?» Отправьте сообщение.

Ответа от Шефини не последовало. Вместо этого Джей увидел следующие слова:

Итак, Доктор склонен к насилию. И у него могла быть копия того же протокола.

Эта расшифровка… Было в ней что-то знакомое. Как будто Джей уже читал ее раньше. Несколько строк в самом конце:

Страх кольнул его изнутри.

Впервые за долгое время у Джея Харрисона не было вообще никакого плана.

Лара схватилась за кухонный стол и сосчитала до тридцати.

За тридцать секунд она могла нарезать луковицу.

«Раз… Два… Три… Четыре… Пять…»

У нее не было ответа для Футбольного Папаши.

Вместо этого она лихорадочно принялась за готовку, начав со своей фирменной жареной картошки с луком по-французски. Испекла несколько пирогов. Приготовила домашнюю пасту. Методично рассказывала о каждом рецепте, улыбаясь в камеру. Это было то, чему Лара научилась за долгие годы. Не стой на месте. Не останавливайся. Продолжай работать. Стоит тебе остановиться, как сразу же начинаешь чувствовать боль.

На кухне все обстояло точно так же.

Только в конце своей смены замечаешь небольшие порезы после ошибок, допущенных при работе ножом… Ожоги от горячих сковородок, которые продержала в руках секунду дольше положенного.

Шефиня вновь машинально оттянула рукава пониже, чтобы скрыть ожоги.

Она не хотела верить, что все это правда.

Билли Бо… После всех этих лет…

Было уже поздно. За огромными окнами темно. Лара уже не могла придумать более или менее разумной причины, чтобы приготовить что-нибудь еще. И поймала себя на том, что вспоминает. Не тот вечер в лагере, все эти выплаканные слезы назад, а первый ресторан, в котором работала после окончания кулинарной школы.

Шеф Натали… Он открыл свой собственный итальянский ресторан, отмеченный мишленовскими звездами и премиями Джеймса Бирда [86], в северной части Бостона. Она работала помощницей повара в «Нон Ведо Л’ора» в течение шести месяцев. Натали был известен как извращенец и вообще крайне сволочная личность.

Она всегда была осторожна, чтобы случайно не пересечься с Натали в холодильной камере.

Эти мужчины…

С ними нельзя быть слишком осторожной.

Все эти годы назад в лагере…

В тот вечер… Когда она впервые в жизни попробовала водку…

Шефиня не могла вспомнить, что тогда произошло. Но что-то произошло.

Лара помнила, как у нее ломило все тело и какой вкус она ощущала во рту.

Она наклонилась над мраморной раковиной, и ее вырвало только что съеденной пастой.

Билли Бо…

Он находился сейчас в «Кристо».

При виде блюющей в раковину Шефини Клэр отвернулась от монитора и встала из-за стола, размышляя, не заходит ли дело слишком уж далеко. Прикидывая, не стоит ли позвонить кому-нибудь. Подойдя к двери квартиры, она уставилась на камеру, картинку с которой предположительно отслеживала служба безопасности Дэвида Арчера. Уже подняла руку, готовая помахать тем, кто мог наблюдать за ней.

Нет. Нужно подождать. И понаблюдать. И хоть как-то во всем разобраться.

Что делать с этой новостью? И реакцией Шефини на нее? Клэр тоже едва подавила приступ тошноты.

Вернувшись к своему рабочему столу, она напечатала несколько заметок, но не в рабочем файле, а в новом документе, чисто для себя.

Только вот в том, как восприняла это Шефиня, было нечто большее. Это был не тот подспудный страх, который испытала Клэр, – словно пчелы жужжали у нее в груди. Реакция Шефини была сугубо личной.

Серость облаков, окутавших «Кристо», каким-то образом напомнила Клэр, насколько оторвана она от внешнего мира. Насколько одинока. Напомнила о том, как она потеряла абсолютно все в тот день на том мосту. И что никогда уже не станет прежней.

С учетом того, кто находился сейчас в здании, сидеть взаперти в квартире было явно безопасней, чем бродить по этажам.

Сегодня в съемочном расписании значилась «охота за сокровищами». Такого рода конкурсы должны проходить весело. Объявить начало «охоты» предстояло всего через несколько минут.

Но Клэр больше не хотела играть ни в какие игры.

Вернувшись в свою собственную спальню, она поймала себя на том, что роется в своем частично распакованном чемодане, вытащив оттуда уродливый клетчатый кардиган, который планировала надевать только в случае крайней необходимости, перебирая запасное нижнее белье, которое вряд ли ей тут понадобится, и путаясь в проводах запасных зарядных устройств, пока не наткнулась на черную косметичку, набитую тюбиками дорогой красной помады, более уместной для романтического ужина при свечах и в которой она определенно не нуждалась, учитывая, что была заперта в этой квартире совсем одна.

Клэр медленно расстегнула тонкую молнию, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

Сунув руку в кожаный кармашек, она наткнулась кончиками пальцев на прохладную шершавую бумагу, которую много раз раскрывала и опять складывала, когда читала ее и перечитывала, и столько раз пыталась выбросить.

Клэр развернула листок.

Она пробежала глазами оставшуюся часть письма. Уведомления о том, что женщина, которая разрушила всю жизнь Клэр, мертва.

Прошел почти год с того дня, как она получила это уведомление.

Этой девчонке было пятнадцать лет, когда по дороге в лагерь она устроила автомобильную аварию. Копински было тридцать пять, когда она умерла. Рассчитавшись всей своей жизнью. Выплатив свой долг. Люди постоянно используют такие слова, как «точка поставлена», пытаясь утверждать, что в результате справедливость восторжествовала, а правосудие окончательно осуществилось.