Неукротимый Бастард 3 (СИ), стр. 48
По дороге к общежитию никто уже не обсуждал сам бой. Разговор постепенно перешёл на ошибки, удачные решения и то, что можно было сделать лучше. Теперь понятно, что именно поэтому мы победили, ведь даже после такого испытания каждый думал не о собственной славе, а о том, как стать сильнее всей командой.
— А здорово ты молнией орудуешь! — с восторгом похвалил Илью Марк, когда мы уже шли по аллее.
— Только сам в этот момент открываюсь, — ухмыльнулся Илья.
— Просто тебя в этот момент должен кто-то прикрывать, — заметила Евдокия. — Но у меня не всегда была такая возможность.
— Я прикрывала его бруствером из земли, — сказала Анастасия. — Но не всегда получалось сделать это вовремя.
— В последние минуты боя прикрывать было уже некому, — вздохнул Илья. — Михаил смог бы, но он был занят Мироном, тот спуску не давал.
Вернувшись в блок, мы первым делом разошлись по комнатам, чтобы смыть с себя боль и переживания горячей водой, жаль, что не из душа. Через двадцать минут мы молча расселись за большим столом в своей столовой. Повара уже приготовили ужин и начали накрывать на стол.
Некоторое время слышался только звон ложек. Все ели молча, но не только потому, что устали, просто каждый заново переживал сегодняшний бой. Марк первым не выдержал тишины.
— За первую настоящую победу! — воскликнул он чересчур громко, поднимаясь со стула и высоко поднимая стакан с компотом. — Ура, господа!
После короткой паузы все поднялись со своих мест и стаканы дружно столкнулись, по комнате прокатился негромкий смех. Кто-то наконец позволил себе расслабиться, кто-то облегчённо выдохнул. Даже всегда сдержанный Никодим улыбнулся краешком губ.
Следующие несколько минут мы просто ели. После такого боя горячая еда казалась вкуснее любого деликатеса. В столовой слышался лишь звон ложек да негромкие короткие разговоры. Я допил компот в один глоток и звучно поставил стакан на стол.
— Всё, праздновать закончили, — сказал я решительно, все удивлённо посмотрели на меня. — Теперь давайте разберём бой. Пока всё ещё свежо в памяти.
— Ну конечно, — закатил глаза Марк. — Я уж решил, что хотя бы за ужином ты перестанешь быть командиром.
За столом тихо засмеялись.
— Именно за ужином и надо разбирать, — ответил я. — Завтра часть мелочей уже забудется. Итак, кто заметил за собой ошибки?
— Я слишком увлёкся, — первым заговорил Дмитрий. — Надо было не пытаться удержать сразу весь левый фланг, а отходить раньше.
— Да, — кивнул я. — Но если бы ты тогда не задержал их, нас бы просто смяли.
— Я тоже ошибался, — признался Илья. — После каждой молнии раскрывался. Если бы Никодим тогда меня не прикрыл…
Никодим лишь махнул рукой и с улыбкой произнёс:
— Для того мы и команда.
— А я поздно поняла, что Мирон специально давит именно на левый фланг, — Софья задумчиво покачала головой. — Нужно было раньше перестраивать защиту.
— Нет, — возразил я. — Это я поздно сообразил, чего он добивается. Нужно было менять построение ещё после того, как выбыла Евдокия.
Несколько секунд за столом было тихо, потом негромко заговорила сама Евдокия.
— Простите меня, — произнесла девушка виноватым голосом, все одновременно повернулись к ней. — Если бы я продержалась чуть дольше, наверное, всё было бы намного проще.
— Неправда, — сразу ответил я, Евдокия удивлённо подняла глаза. — Ты закрыла Дмитрия в самом начале боя. Если бы не ты, первым выбыл бы он. А дальше нас просто продавили бы.
— И вообще, — поддержал меня Марк, — пока тебя не выбили, нас вообще было невозможно убить.
— Спасибо, — девушка смущённо улыбнулась.
— Запомните одну вещь, — сказал я и обвёл взглядом своих товарищей. — Сегодня никто не проиграл, и никто не победил в одиночку. Если ошибся один, значит ошиблась вся команда. Если победили, то тоже все вместе.
Никто не стал спорить, каждый молча кивнул. Наверное, именно в этот момент я окончательно понял, что передо мной уже не просто соседи по блоку. Это люди, которым я действительно могу доверить свою жизнь.
За окном уже окончательно стемнело. Разговор постепенно перешёл на более спокойные темы. Марк снова начал отпускать дежурные шуточки, а Илья усиленно спорил с Дмитрием, действительно ли огонь сильнее молнии, Софья с Анастасией что-то негромко обсуждали с Евдокией, а Никодим лишь слушал их с едва заметной улыбкой. Впервые после ухода с арены я понял, что чувствую не просто удовлетворение от победы, а спокойствие.
В этот момент в дверь негромко постучали, все разговоры сразу стихли. На пороге стоял один из дежурных академии.
— Михаил Пожарский? — спросил мужчина, обведя всех взглядом и остановившись на мне.
— Да, — коротко ответил я, полностью развернувшись к нему.
— Магистр Лаврентьев Эдуард Антонович просил вас завтра после завтрака немедленно зайти к нему.
— Благодарю, — кивнул я, стараясь скрыть удивление. — Обязательно приду.
Дежурный коротко кивнул и ушёл, а за столом снова повисла тишина.
— Ну вот, — вздохнул Марк. — Даже один вечер спокойно посидеть не дадут.
Я только усмехнулся, хотя где-то внутри уже зарождалось знакомое чувство. Очень сомневаюсь, что Лаврентьев решил вызвать меня к себе просто так. Значит, сегодняшняя победа стала лишь началом чего-то гораздо более серьёзного.
Глава 22
Сразу после завтрака я глубоко вздохнул и решительно поднялся из-за стола. Предстоял разговор с магистром Лаврентьевым, и, хотя внешне я старался сохранять спокойствие, внутри всё же чувствовалось лёгкое напряжение.
— Держись, друг, — Марк хлопнул меня по плечу, пытаясь поддержать улыбкой.
— Не думаю, что случилось что-то плохое, — поддержал Никодим, подперев кулаком подбородок.
— Я тоже на это надеюсь, иначе комендант прислал бы стражников, — усмехнулся я, кивнул всем на прощание и вышел в коридор.
Пока шёл от общежития к главному корпусу, успел передумать обо всём сразу. Пожалуй, даже слишком многое. Мысли роились в голове, словно потревоженные пчёлы.
В памяти одно за другим всплывали недавние события: древний артефакт, неожиданно откликнувшийся на меня, вчерашний бой, разговор с Лаврентьевым на аллее. Всё это могло стать причиной столь раннего приглашения. Нельзя исключить и пару происшествий, что неудачно попытались списать на меня.
Адепты второго и третьего курса уже спешили на занятия, будущие первокурсники, наоборот, ещё только начинали день: кто-то неторопливо прогуливался по территории Академии, кто-то отправился на пробежку, делая это зачем-то после завтрака.
В административном крыле было непривычно тихо, перед кабинетом магистра никого не оказалось, я осторожно постучал в дверь.
— Войдите, — услышал я голос Лаврентьева.
Осторожно толкнув дверь, я оказался в просторном кабинете. Кроме самого Эдуарда Антоновича здесь никого не было. Пока магистр молча перелистывал журнал, я успел осмотреться.
Кабинет производил впечатление места, в котором время почти остановилось. Высокие книжные шкафы уходили под самый потолок, тяжёлый резной стол выглядел так, словно простоял здесь не одно столетие. На некоторых книгах с потёртыми корешками почти не было пыли, ими явно пользовались постоянно. Другие же, наоборот, казались безмолвными свидетелями смены нескольких поколений преподавателей Академии.
— Заходи, присаживайся, — Эдуард Антонович поднял взгляд и указал на стул напротив.
— Доброе утро, Эдуард Антонович, — поприветствовал я и сел, ожидая начала разговора.
Магистр закрыл журнал, убрал в сторону и несколько секунд молчал, внимательно рассматривая меня.
— Снова что-нибудь случилось? — спросил я первым.
На губах Лаврентьева появилась лёгкая улыбка.
— А должно? — спросил он с иронией.
— Ну мало ли. После последних дней начинаешь ждать неприятностей на ровном месте уже автоматически, — усмехнулся я. — Меня здесь по странному стечению обстоятельств слишком любят обвинять во всех смертных грехах.