Неукротимый Бастард 3 (СИ), стр. 54

— Или что кто-то очень не любит Михаила Пожарского, — добавил Дмитрий.

— Я подумала, что тебя хотят специально выбить из дальнейших испытаний, — призналась Софья.

— А я решил, что судья сошёл с ума, — сказал Никодим.

— Большой разницы нет, — заметил Марк.

— Главное, что всё уже позади, — произнёс я.

Фраза прозвучала уверенно, но почему-то сразу показалась неправильной.

— Думаешь? — Марк внимательно посмотрел на меня, улыбка на его лице стала серьёзнее. — Мне почему-то кажется, что самое интересное только начинается.

Остальные тихо рассмеялись, я тоже улыбнулся, но веселье быстро улетучилось. В памяти снова начали всплывать события последних дней: древний артефакт, откликнувшийся именно на меня, странная книга в библиотеке, словно сама позвавшая к себе, испуганный библиотекарь, утверждавший, что её вообще не должно было быть на открытых полках, неизвестный преподаватель с тяжёлым взглядом, молодой аристократ в дорогой академической форме.

Теперь я почти не сомневался: за Мироном кто-то стоял. Кто-то достаточно влиятельный, чтобы заставить гордого княжича из влиятельного рода исполнять чужие указания. Кто-то, кто пока предпочитал оставаться в стороне и наблюдать.

Я медленно поднял взгляд на величественные башни Академии. Совсем недавно они казались символом знаний и новых возможностей, теперь за высокими окнами и каменными стенами будто пряталось нечто ещё. И это были не только тайны и опасности, но и ответы, которые не торопились даваться в руки.

— Ты чего задумался? — спросил вдруг Илья.

— Да так, — отозвался я. — Пытаюсь представить, что будет дальше.

— А что будет дальше, — тихо сказал Марк. — Очень много учёбы. Такие же бесконечные тренировки.

— А потом снова экзамены, — тяжело вздохнул Никодим. — И новые проблемы.

Вступительные испытания завершились. Совсем скоро мы официально станем адептами Академии и перед нами открывалась новая жизнь, но почему-то именно сейчас я отчётливо понял: всё пройденное было лишь порогом, настоящие испытания ждали нас впереди.

Старый библиотекарь быстрым шагом пересёк почти пустой читальный зал. Последние посетители уже ушли, высокие окна потемнели, и лишь редкие магические светильники разгоняли сумрак между стеллажами.

Тишина казалась особенно глубокой, только теперь на лице библиотекаря не осталось и следа той добродушной улыбки, с которой он обычно встречал адептов. Морщинистые пальцы крепко прижимали к груди старинную книгу.

Самоцветы на переплёте давно погасли, но старик продолжал держать её так осторожно, словно боялся случайно уронить. Или разбудить. Он остановился у самого дальнего стеллажа, на первый взгляд — совершенно обычного. Такие же старые полки, такие же книги, та же пыль в резных углублениях.

Библиотекарь на всякий случай оглянулся, но читальный зал был пуст. Он прислушался, но не услышал ни звука шагов, ни шорохов, только едва различимое потрескивание светильников.

Старик положил ладонь на корешок ничем не примечательной книги в сером переплёте и тихо прошептал несколько слов на древнем языке. Глухо щёлкнул скрытый механизм, стеллаж дрогнул, потом бесшумно отошёл в сторону, открывая узкий каменный проход, уходящий куда-то вниз.

Библиотекарь ещё раз посмотрел на книгу в своих руках, на его лице отразилось сомнение.

— Только не сейчас… — прошептал он.

Но выбора уже не было, он шагнул внутрь, а стеллаж бесшумно вернулся на место, отрезая проход от читального зала.

Воздух в подземелье был прохладным и сухим, каменные стены покрывали выцветшие руны. Некоторые едва заметно мерцали голубоватым светом, реагируя на присутствие человека, другие давно потускнели.

Старик уверенно спускался всё ниже, хотя каждый следующий шаг давался ему тяжелее предыдущего, но не от возраста, а от того, что ждало впереди.

Лестница закончилась небольшой площадкой. Перед библиотекарем возвышалась массивная дверь из чёрного металла. Ни ручек, ни замков, лишь сложный круг из переплетающихся магических символов.

Старик приложил свободную ладонь к центру круга, руны одна за другой вспыхнули серебристым светом. Несколько мгновений ничего не происходило, потом из глубины стены донёсся низкий гул, дверь медленно начала открываться. Из расширяющейся щели сразу потянуло холодом, старый библиотекарь невольно поёжился.

Помещение за дверью оказалось огромным, круглый зал уходил далеко во тьму. Вдоль стен поднимались высокие шкафы из неизвестного чёрного дерева. На каждом располагались десятки древних книг, некоторые были прикованы серебряными цепями, другие покоились внутри прозрачных кристаллических футляров, третьи окружали мерцающие печати.

На полу под слоем пыли виднелись высеченные на каменном полу сложные магические круги, соединённые между собой тонкими линиями. В самом центре зала возвышался невысокий каменный постамент, именно к нему старик и направился. Шаги гулким эхом разносились под сводами.

Библиотекарь осторожно положил книгу на постамент и несколько секунд молча смотрел на неё, потом тяжело вздохнул.

— Двести лет, — тихий голос эхом разнёсся по залу. — Двести лет ты молчала.

Книга, разумеется, не отвечала, самоцветы оставались тёмными. Старик осторожно провёл мозолистой ладонью над переплётом, не решаясь коснуться.

— Но почему именно он?

Снова тишина. Библиотекарь всё-таки опустил руку ниже и коснулся обложки самыми кончиками узловатых пальцев. В тот же миг один из самоцветов вспыхнул мягким голубым светом, совсем ненадолго, но этого оказалось достаточно.

Старик вздрогнул и резко отдёрнул руку. В его глазах мелькнул страх. Самоцвет медленно погас. Библиотекарь долго молчал, потом едва слышно произнёс:

— Господи, только не снова.

Ответа, разумеется, не последовало, лишь гробовая тишина. Та самая тишина, которая рождается в местах, где столетиями хранят тайны, способные изменить судьбы целых государств.

Старик медленно поднял взгляд. На противоположной стене висели несколько старинных портретов. Самый большой изображал сурового мужчину в тёмно-синей мантии с золотым воротником ректора Академии. Его лицо давно потемнело от времени, но взгляд оставался удивительно живым. Казалось, он следил за каждым движением библиотекаря.

— Вы уж простите меня, Михаил Аркадьевич, — старик едва заметно поклонился портрету, голос прозвучал тихо, почти шёпотом. — Похоже, придётся нарушить данное вам обещание, — он снова посмотрел на книгу. — Если она действительно узнала его…

Старик внезапно замолчал, договорить не смог, слова словно застряли в горле. Некоторое время он стоял неподвижно, глядя на тёмный переплёт. Потом решительно выпрямился.

— Магистр Лаврентьев обязательно должен узнать об этом первым.

Библиотекарь медленно развернулся, сделал несколько шагов к выходу, но вдруг остановился и оглянулся через плечо. Книга по-прежнему лежала неподвижно, самоцветы не светились. Старик уже хотел продолжить путь, когда один из камней вновь вспыхнул, на этот раз гораздо ярче.

Небесно-голубое сияние на мгновение залило постамент и ближайшие стены, по рунам на полу прошла волна слабого света. Где-то в глубине хранилища звякнула натянувшаяся цепь.

Библиотекарь медленно закрыл глаза, он сразу понял, книга не ошиблась, она действительно откликнулась. Впервые за двести лет.

Наверху уже сгущались вечерние сумерки, Академия, как и сотни лет до этого момента, продолжала жить своей обычной жизнью. Слуги повсюду зажигали светильники, будущие адепты возвращались в общежития, преподаватели обсуждали результаты вступительных испытаний.

Никто не подозревал, что в этот день произошло ещё одно очень важное событие, способное изменить не только судьбу одного юноши, но и судьбу всей Академии и, вполне возможно, целой страны.

В полной темноте закрытого хранилища самоцвет на переплёте древней книги вспыхнул ещё раз, слабо, почти незаметно, словно отвечая тому, кто сейчас, сам того не зная, уходил по аллее от главного корпуса. Затем снова погас. Древняя Книга уже сделала свой выбор.