Неукротимый Бастард 3 (СИ), стр. 17

— Так почему же воздушное заклинание теряет силу? — спросил он со скучающим видом.

— Потому что энергия рассеивается в окружающем воздухе, — спокойно ответил я.

— Этого мало, — покачал головой мужчина, внимательно глядя мне в глаза.

— Потому что поток передаёт часть импульса окружающей среде, — сказал я, начав уже импровизировать.

Несколько преподавателей переглянулись. Проходивший неподалёку профессор подошёл ближе и заинтересованно посмотрел на меня.

— Продолжайте, — тихо произнёс Лаврентьев.

— Любое движение среды стремится выровняться, — продолжил я. Как назло всё, что знал по этой теме быстро улетучилось, буду дальше импровизировать, опираясь на знания обычной физики. — Чем дальше поток летит, тем больше воздуха вовлекает вокруг себя вовлекает в движение. Его масса увеличивается, скорость падает.

В аудитории стало заметно тише, притихли даже отвечающие за соседними столами.

— То есть? — вскинул брови профессор.

— Если бросить горсть песка, она быстро остановится, — сказал я. — Если бросить камень той же массы, он полетит дальше. И не потому, что его сильнее бросили, а потому что масса больше относительно сопротивления среды.

Профессор медленно кивнул и едва заметно улыбнулся, буквально уголками губ.

— Любопытное сравнение, — сказал Лаврентьев, покачав головой.

— Так проще представить, — пожал я плечами.

— Ну хорошо, — сказал он, сделав ещё пару шагов вперёд, потом снова повернулся ко мне, взяв со стола мой билет.

— Второй вопрос, можно ли увеличить разрушающую способность без дополнительных затрат энергии? — зачитал он и снова выжидательно уставился на меня.

Большинство студентов заметно оживилось, позабыв про собственные билеты, которые начали отвечать, впрочем, за ответами сейчас к ним никто не приставал. Похоже, вопрос считался особо каверзным.

— Можно, — ответил я, почти не задумываясь, сделав выводы на основании приветственного утверждения Лаврентьева.

В аудитории кто-то тихо прыснул. Профессор с интересом прищурился.

— Продолжайте, Пожарский, — медленно протянул профессор, продолжая сканировать меня взглядом.

— Не обязательно делать заклинание сильнее, — начал я. — Можно сделать его эффективнее при тех же затратах маны.

— Например? — он сделал ещё один шаг в мою сторону, грозно нависая.

— Можно уменьшить площадь удара, — продолжил я. — Например, вместо широкой воздушной волны создать тонкое воздушное лезвие. Тогда то же количество энергии будет действовать на значительно меньшую площадь. Следовательно, давление на единицу площади возрастёт многократно.

Теперь уже переглянулись почти все преподаватели. Один из старших магов что-то быстро записал в личный блокнот. Профессор несколько секунд молчал.

— Кто вам это объяснил? — спросил Лаврентьев, выдержав паузу.

— Никто, — ответил я немного растерянно.

— Тогда почему вы так решили? — продолжал он наседать.

— Потому что топором проще расколоть полено, чем ладонью, даже если силы приложить одинаково.

Несколько студентов негромко засмеялись, сам профессор неожиданно улыбнулся, совсем немного.

— Хорошо, тогда последний вопрос, — он направился к стоявшему в стороне каменному столу и подошёл к одному из артефактов.

На каменном основании стояли две одинаковые хрустальные сферы. Лаврентьев коснулся их, и теперь внутри каждой вращался небольшой вихрь.

— В обе сферы подано одинаковое количество маны, но почему один вихрь вращается почти вдвое быстрее другого?

Я внимательно осмотрел обе прозрачные сферы и миниатюрные торнадо в них, обошёл их кругом, присел.

— Разрешите? — спросил я, протянув руку к сферам, но остановив на полпути.

— Разрешаю, — кивнул магистр.

Я осторожно приблизил ладонь к одной сфере, пытаясь сквозь стекло почувствовать движение воздуха, потом ко второй, здесь поток был совсем другим.

— Внутренний канал, — сказал я, медленно поднимаясь.

— Что, простите? — удивился профессор.

— Во второй сфере он уже, — добавил я, выдержав его тяжёлый взгляд. — Поэтому скорость движения воздуха там выше при тех же энергозатратах.

— Вы видите внутренние каналы? — мужчина удивлённо вскинул брови.

— Нет, я ориентировался по звуку, — ответил я, в аудитории стало совсем тихо, слышно лишь тихое посвистывание со стороны сфер, причём действительно разное.

— По звуку? — переспросил мужчина.

— Да, — уверенно кивнул я, отряхивая руки от несуществующей пыли. — Во второй сфере воздух свистит по-другому, выше, значит проходит через более узкое место. Если задействованный объём воздуха практически одинаковый, скорость в узком участке должна увеличиваться.

Профессор несколько секунд смотрел на меня не мигая, потом неожиданно рассмеялся. Негромко, но искренне, от души. Или как у нас говорят «от всего сердца».

— Впервые за много лет вижу человека, который слушает артефакты, — тихо произнёс Лаврентьев, делая короткую запись в журнале.

— Отлично, можете идти.

Я тихо выдохнул с облегчением и уже собирался уходить, когда профессор неожиданно произнёс:

— Пожарский.

— Да? — спросил я и резко обернулся.

— Никогда не прекращайте задавать вопрос «почему», — сказал он наставительным тоном и едва заметно улыбаясь. — Формулы забываются, определения тоже, а привычка думать делает из мага исследователя. Именно такие люди и двигают магическую науку вперёд.

Я сначала немного опешил от такого напутствия, потом слегка поклонился.

— Благодарю, магистр.

Разворачиваясь к выходу из аудитории, я мельком посмотрел в зал. Почти вся аудитория провожала меня взглядами. Кто-то с интересом, кто-то с раздражением, а кто-то с откровенной завистью. Из тех, кто раньше тихо называл меня бастардом и относился с некоторым пренебрежением, уже никто не смотрел на меня, как на деревенщину, ограниченную познаниями о сене и навозе.

Я уже перешагнул порог экзаменационного зала, когда снова услышал оклик сзади:

— Пожарский! — прозвучало не громко, но очень доходчиво.

Конечно, я мгновенно узнал этот голос, это снова магистр Лаврентьев Эдуард Антонович. Его имя я прочитал под портретом на стене у входа в аудиторию, где были вывешены выдающиеся преподаватели. Ему было отведено почётное место, на самом виду.

Я медленно развернулся и сделал шаг внутрь аудитории, сердце учащённо забилось в предчувствии чего-то нехорошего. В том, как он меня окликнул, мне почудилось некоторое напряжение.

— Михаил Фёдорович, если не ошибаюсь? — спросил магистр.

— Всё верно, — кивнул я, глядя ему в глаза и пытаясь понять, что он от меня хочет.

Лаврентьев подошёл ко мне практически в упор, глядя на меня так, словно пытается через зрачки увидеть мой мозг. Вспомнился редкий дар деда Филиппа, хоть бы только не это.

— Где вы учились? — спросил мужчина после напряжённой паузы.

— Преимущественно в деревне, — сказал я, пожимая плечами. — Потом чуть больше месяца в замке Пожарских.

— Не верю! — произнёс он так же тихо, но достаточно веско. Этот человек сможет забивать гвозди шёпотом, ему даже не обязательно повышать для этого голос.

— Ваше право, — невозмутимо ответил я. — Но мне больше добавить нечего.

Ну не буду же я ему рассказывать про высшее образование в другом мире, сразу стану подопытным кроликом.

— Вы не обычный студент, — медленно произнёс Эдуард Антонович. — Не гений по памяти, но человек, который умеет думать. Посмотрим, что будет дальше.

Магистр ещё некоторое время испытующе смотрел на меня, пытаясь понять — не обманываю ли и что я действительно из себя представляю.

— Увидимся, — сказал он наконец и вернулся в аудиторию.

Я с облегчением выдохнул и направился подальше от входа в экзаменационный зал, чтобы там подождать Дмитрия и Софью. На небольшом отдалении от входа уже собрались в кучку будущие адепты, делясь впечатлениями от первого экзамена.

— Мне достались такие вопросы! — возмущённо затараторил какой-то парень. — И где они только их берут? Не помню, чтобы такое было в программе обучения!