Убить Хрущева! Книга 1 (СИ), стр. 18
Это потом годы согнут крепкие спины, безмозглая брежневская пропаганда обесценит этот яркий трудовой порыв молодости, а все уничтожит долбаная Перестройка Миши «Меченного», такого же козла, как и нынешний «Кукурузный Бонапарт»…
Артем вздохнул, раскрыл книгу Евгения Воробьева «Высота» и погрузился в чтение. История о строительстве доменной печи на металлургическом предприятии на Южном Урале действительно увлекла.
Но не прошло и пятнадцати минут, как возле столика появилась молодая официантка в белом переднике и белой розеткой в волосах.
— Что будете кушать?
— Для начала — солянку, бифштекс с жареной картошкой и зеленым горошком и салат «Столичный».
— Что пить будете?
— Бутылку — тоже «Столичной», и томатный сок, — Артем с официанткой общался подчеркнуто вежливо, но с властными интонациями в голосе, давая понять, что хамства не потерпит в принципе.
Конечно, здесь, хоть и старались, как говорится, «выдержать шик», но все же привыкли к гораздо более простому, «рабоче-крестьянскому» обхождению.
— Это все?
— Да, спасибо большое.
Прошло еще примерно минут 15 — 20, прежде чем на столе появилось все заказанное Артемом. Видимо, его деловая и вежливая манера общения произвела должное впечатление.
Венчала стол запотевшая бутылка. Люди приличные, пьют водку «Столичную»!
Разработана оригинальная рецептура «Столичной» была в 1938 году, выпуск начался в 1941-м. Но вскоре в водочные бутылки стали разливать «Коктейль Молотова». Возобновился выпуск водки только после снятия блокады Ленинграда — в 1944 году.
А уже в 1953 году началось производство «беленькой» на московском заводе «Кристалл». В следующем — 1954 году советская «Столичная» победила в международной слепой дегустации, где она обошла даже исключительно популярную западную водку «Smirnoff»!
Стоила бутылка «Столичной» в 1955 году 30 рублей 70 копеек, и это было очень дорого! Так что Артем решил немного пошиковать, заказав именно ее. Он с удовольствием выпил рюмку и налил еще из бутылки с этикеткой, на которой была гостиница «Москва». Строительство шедевра сталинской архитектуры завершилось в 1935 году. Гостиница стала своеобразным символом времени, гордостью Страны Советов — потому ее и поместили на этикетку.
Глоток ледяной обжигающе-горькой водки подстегнул аппетит, и Артем с удовольствием принялся за вкусную наваристую солянку с кусочками копченостей и малосольными огурчиками. Быстро опустошив тарелку, он взялся за бифштекс с жареной картошкой и зеленым горошком и салат «Столичный». Периодически по чуть-чуть подливая себе в рюмку «Столичной». М-м-м… Вкуснотища! Хорошо-то как…
Внезапно возле его столика материализовался все тот же усатый надменный метрдотель. Вместе с ним — пара средних лет. Мужик, невысокого роста, плечистый, но уже обрюзгший. Квадратное, в общем-то, приятное, но простоватое лицо с глубоко посаженными глазами портил только нос картошкой, подозрительного красноватого оттенка, что как бы намекало на пристрастие к горячительным напиткам. Рядом с ним вышагивала дама, выше него ростом, со следами былой красоты и молодости, но со злым и недовольным выражением лица.
— Вот, у товарища свободный столик, прошу садиться, — все с таким же надменным видом заявил метрдотель.
— Вообще-то, я попросил отдельный столик и не беспокоить, — с раздражением в голосе ответил Артем.
— Не знаю, у меня — план по посетителям. Мы же с вами, товарищ, в СССР живем, так что оставьте свои мелкобуржуазные индивидуалистские замашки!
«Да я ж тебе лично на лапу червонец дал. Гнида халдейская, да ты совсем ох!.. Ох, какая вкусная солянка!» — подумал «наш человек в эпохе Хрущева». Для него такое обхождение в ресторане было невообразимой дикостью. Тем не менее, в СССР посадить за столик совсем незнакомого человека к уже обедающему — считалось нормой. Персоналу ресторана, как и всей огромной стране на одной шестой части суши, прежде всего, важен план! Его выполнение. А всеми остальными «мелкобуржуазными» моментами, вроде личных границ или вторжения в чужую личную жизнь — можно было пренебречь, и это стало нормой. К сожалению, такое отношение во многом сохранилось и задолго после развала Советского Союза в 1991 году. Хотелось съездить кулаком в эту наглую, надменную, холеную усатую морду служащего советского общепита! Но все же следовало сдержаться и не привлекать к себе внимания скандалом. Артем отсалютовал рюмкой водки. И немедленно выпил.
Между тем, чета средних лет расселась за столиком — его столиком! И принялась бурно обсуждать меню. Причем с таким жаром, будто от их заказа зависела судьба мироздания. При этом муж с женой привычно и устало переругивались, будто сидели дома за столом.
— Молодой человек, а что вы можете посоветовать из меню? — чуть сварливо спросила женщина.
— Не знаю, я для себя выбрал, но вот солянка и бифштекс с жареной картошкой здесь весьма неплохие, — пожал плечами Артем.
— Не, бифштекс и солянка — то дорого!.. Нам бы чего попроще: борщику и котлетки по-киевски…
— Борща можно было и дома поесть, Ириша. Мы ж, все-таки, в ресторане… — подал голос муженек, влюбленными глазами разглядывая почти полную запотевшую бутылку «Столичной».
— Ничего, как люди говорят, копейка рупь бережет.
— Ага, да вот только копейка то-моя, да и рупь — тоже, — обреченно возразил муженек.
— Сережа, вот вечно ты начинаешь! Мама была права!..
— Да я что, я не начинаю… Тогда, может, под борщик с котлетками и сто граммов?..
— Тебе бы только глаза залить! — зло скривилась молодая, в общем-то, дама. Но эта гримаса сразу добавила ей пяток лет сверху.
«Вот, блин, угораздило!» — подумал Артем. Он слушал их вялую и привычную перебранку между собой вполуха, наслаждаясь, насколько это возможно в подобной обстановке, бифштексом, жареной картошкой и салатом. Не забывая, впрочем, со вкусом выпивать. Чем вызывал непроизвольные глотательные рефлексы у мужика. «Что ж, извини, но халявной выпивки я тебе явно не оставлю!» — Артем доел и поднял руку, подзывая официантку.
Вот деньги с клиента получать она появилась почти мгновенно. «Наш человек в эпохе Хрущева», не торопясь, с достоинством выложил полагающиеся 45 рублей, отказавшись от сдачи мелочью. Но бутылку, все еще наполненную больше чем наполовину, забрал с собой, заткнув горлышко плотно сложенной бумажной салфеткой.
Вот и пообедал в провинциальном советском ресторане, елки зеленые!..
В кино, что ли, сходить? Но смотреть черно-белые нравоучительные детективы или ярких до аляповатости «Кубанских казаков» настроения не было.
Вместо этого он снова направился на дальнюю улицу на окраине города. В голове слегка шумело от выпитого, но алкоголь в крови придал решимости. Заброшенные автовесы все так же нелепо возвышались в конце улицы. Артем подошел к ним, но желания перейти «на ту сторону» уже почему-то не возникало.
Вместо этого в сознании выкристаллизовывалась вполне определенная — простая и четкая мысль.
Постояв немного в раздумьях, Артем решил, что с него хватит, потянуло обратно, во флигель к радушной хозяйке и ее мужу-железнодорожнику. И хорошенько подумать.
Он нашел автобусную остановку с обратным маршрутом. Вскоре подошел уже знакомый ПАЗ-651 с вытянутой «мордой» от грузовика ГАЗ-51. На этот раз людей в тесноватом салоне оказалось не так уж и много, ведь вечер единственного выходного дня все еще продолжался, и люди по домам пока не торопились.
Усевшись у окна, Артем задумался.
Выйдя на «своей» остановке, молодой мужчина, уже уверенно зашагал к домику.
— Фу, Джек!.. — Артем открыл калитку и прошел во двор.
Хозяйка хлопотала в дальнем углу двора у грядок с ранней рассадой.
— О, вот и Артем, здравствуй! Ужинать будешь?
— Нет, спасибо, Евдокия Михайловна. Пойду, высплюсь перед рабочей неделей.
Но растопив печку, Артем улегся на кровать, не раздеваясь, поверх одеяла, и крепко задумался. Все же не стоило забывать, что он отнюдь не в отпуск на курорт приехал. Если его невероятное появление в СССР 1955 года предопределено — кто знает, законами квантовой механики и Теорией относительности Эйнштейна, — то и цель конкретная у него имеется. Остановить того, кто хочет совершить преступление мирового масштаба. Ни больше — ни меньше.