Убить Хрущева! Книга 1 (СИ), стр. 17
Тут же, в центре, находился универмаг и отделение полиции… Тьфу ты! — милиции.
«Нашему человеку в эпохе Хрущева» бросилось в глаза, что автомобилей было не в пример меньше. Оно и понятно, начало автобума в СССР примерно совпало с началом 1960-х годов. А своего пика количество легковых автомобилей достигло только в конце 1980-х, так, что в Советском Союзе — до конца его истории, автомобиль, вопреки расхожей поговорке, оставался роскошью.
Артем прошелся по площади, заглянул в книжный магазин, взял с полок несколько томов, повертел в руках, перелистал страницы. Скучные книги о скучной советской жизни, преисполненные пафоса и нравоучений. Артем хмыкнул: классический советский «спор хорошего с прекрасным». Советские детективы — скучные и плоские, где служители закона — сплошь благородные и рассудительные педагоги в погонах, готовые пойти на подвиг для защиты социалистической собственности. Бандиты и уголовники — такие же отпетые негодяи, не желающие строить вместе со всеми светлое коммунистическое завтра. Были ещё шпионы, ну то вообще — прихвостни капитализма, белогвардейцы и предатели социалистического Отечества!
Ну, да, собственно, до выхода в свет первого романа Аркадия и Георгия Вайнеров «Часы для мистера Келли» оставалось целых 12 лет… Этот роман вышел в 1967 году. А знаменитая «Эра милосердия», по которой снят фильм «Место встречи изменить нельзя» с весьма неоднозначной парой главных героев — Глебом Жегловым и Володей Шараповым — в 1976 году. Тогда же и начались съемки фильма.
Даже известная детективная повесть Аркадия Адамова «Дело пестрых» выйдет лишь на следующий год — в 1956-м, в журнале «Юность».
А в остальном и производственные романы, и прочая советская проза особой проблематикой не отличалась: везде трудовые подвиги, тонны добытого угля, выдавленного чугуна и стали, увеличение надоев и удоев…
Привлекли внимание Артема «Очерки о колхозной жизни» Валентина Овечкина. Фронтовой писатель большое внимание уделял сельской и колхозной жизни. Он критиковал формализм и косность советского руководства — за что и поплатился. Травля со стороны чиновников спровоцировала нервный срыв, попытку самоубийства, а впоследствии — инфаркт. Второй раз Валентин Овечкин все же покончил с жизнью, выстрелив в себя из ружья…
Также Артем с большим удовольствием купил роман Евгения Воробьева «Высота» — производственную сагу о строительстве домны на металлургическом предприятии на Южном Урале. Роман действительно хороший, о металлургическом производстве, герои там — абсолютно не картонные и весьма неоднозначные. Особенно в эти времена — господства советской цензуры. Увы, но что есть — то есть.
Опять же, и сам капитан Воробьев служил фронтовым журналистом. Приказом по 3-му Белорусскому фронту № 364 от 14.04.1945 года старший литературный сотрудник газеты «Красноармейская правда» 3-го Белорусского фронта капитан Воробьев награжден орденом Красной Звезды за то, что в период наступления в Восточной Пруссии большую часть времени проводит в наступающих частях, собирая материал для статей. Такова официальная формулировка. А свой орден Отечественной войны II-й степени капитан Воробьев получил за оказание помощи командованию 169-го полка 1-й гвардейской дивизии и спасение троих раненых красноармейцев под пулеметным огнем. За мужество, проявленное в боях под Кенигсбергом и Каунасом и форсирование Немана. То есть, неправду он, в принципе, писать не стал бы.
А вот Артему хотелось почитать что-нибудь такое перед сном. Во-первых, как отметил «наш человек в эпохе Хрущева», советская жизнь 1950 — 1960 годов, все-таки, оставалась бедна на события. Новости советские люди узнавали из газет и по радио, даже телевидение только делало свои робкие, первые шаги. А во-вторых, Артему хотелось глубже вжиться в быт и общество эпохи СССР.
Все-таки, выходцу из Москвы XXI века было довольно тяжело адаптироваться без постоянного свободного доступа к информации: Интернета, компьютера, ноутбука или смартфона. А здесь, в «эпохе Хрущева» едва ли ни единственным видом общедоступной информации являлись стенды с газетами. Кстати, возле таких информационных стендов толпились люди, читали и оживленно обсуждали различные новости. Что интересно, как заметил Артем, здесь и сейчас — в 1955 году, у советских людей было гораздо больше доверия к власти, чем в более поздние времена СССР.
В этом опять же, как считал Артем, вина Хрущева. Сначала он своим докладом о культе личности и репрессиях на XX съезде партии полностью дискредитировал достижения сталинской эпохи. А уже потом — собственной недалекой политикой, упрямством и откровенным самодурством, в буквальном смысле слова — похерил доверие народа к власти.
Сталина боялись — это правда.
Хрущева — презирали и высмеивали, а для государственной власти это гораздо хуже.
Выйдя из книжного, Артем бесцельно побрел по улицам. Ему все равно казалось, что он попал в кино или, скорее — в компьютерную игру. Такую себе — RPG или role-playing game в антураже Советского Союза 1950 — 1960 годов. Стойкое ощущение ирреальности происходящего не отпускало.
Вдоволь нагулявшись по городу, Артем глянул на часы: время перевалило за полдень, стрелки показывали без четверти два. Он почувствовал голод.
В центре города располагался ресторан «Металлург», как понял «наш человек в эпохе Хрущева», наиболее фешенебельное заведение здесь.
У дверей ресторана толпилась очередь, но Артем нагло протиснулся вперед.
— Куда прешь!
— Тут очередь! Все в ресторан хотят!..
— Совсем бесстыжий!..
— Спокойно, граждане, у меня — бронь! — Артем, как видел в фильмах о советских временах, хлопнул ладонью по стеклянной двери. В ладони был зажат червонец.
Усатый пожилой швейцар в форменной тужурке и фуражке, увидев этот жест, предупредительно открыл перед серьезным посетителем дверь в советский «пищепромовский рай».
Как это ни странно, но в зале ресторана свободные столики все же имелись. Но за то, чтобы занять один из них, Артем отдал надменному пожилому метрдотелю еще один червонец. Помня о хамоватом и отнюдь не быстром советском сервисе, о котором вспоминали еще его родители, Артем настроился на довольно долгое ожидание. Но в этом для него имелся и свой плюс: можно было присмотреться к ресторанной публике.
В ресторане «Металлург» как раз и отдыхали те представители профессии, которые были посостоятельнее и покультурнее. На небольшой сцене играли, видимо, музыканты из оркестра заводского Дворца культуры. Тут же рядом танцевали парочки. Женщины нарядные, в цветастых платьях, мужчины в «выходных» пиджаках, допускались цветастые галстуки с рисунком к белым накрахмаленным рубашкам. Танцевали что-то среднее между буги-вуги и фокстротом: вот в музыке Артем уж точно не разбирался.
В основном, в ресторан приходили с семьями или большими компаниями — справить торжество. Но вот Артем заприметил двух друзей: явно они давно не виделись, и о чем-то разговаривали, оживленно жестикулируя. Между ними стояла уже ополовиненная бутылка водки, а на тарелках простая, но сытная закуска: шашлык, жареная картошка и салат. Сидят два товарища, выпивают — и никаких запретов, никакого «сухого закона». Кстати, многие мужчины курили и довольно крепкие папиросы. Сигареты, как заметил Артем, были не в ходу. Причем, друзья по виду больше напоминали инженеров и технологов. Будто подчеркивая подобный статус, один из них снял очки и стал протирать их салфеткой.
За несколькими столиками сидели молодые парни и девушки: где по двое, но чаще — небольшими группами.
А вот за сдвинутыми столами, на которых было выставлено полным-полно самой разнообразнейшей закуски и внушительная батарея разнокалиберных бутылок, шумно гуляла компания сталеваров: как понял из громких тостов Артем, отмечали какую-то важную сверхплановую плавку стали. «Наш человек в эпохе Хрущева» усмехнулся, вспомнилась давняя шутка: «Сталевары, ваша сила — в плавках!» Металлурги в удовольствии себе не отказывали, постоянно «засылая в оркестр», или подхватывали своих подруг и кружили в танце. Как ни странно, в ресторане царило именно веселье, бурное, молодое. Не омраченное еще дешевым «киданием понтов», как в 1980 — 1990-е годы… Рабочие люди имели право от души погулять в свой единственный выходной — чтобы завтра проснуться по заводскому гудку и отправиться на работу. Тяжелую работу — но нужную и востребованную огромной стране. Артем заметил, что именно вот это понимание востребованности и переполняло молодых парней и девушек — здесь и сейчас, в 1955 году.