Книжный остров мистера Фикри, стр. 12

Многие из женщин, заглядывающих в магазин проведать Майю, покупают книги и журналы. Эй Джей начинает планировать новые поступления с оглядкой на то, какую литературу им интересно обсуждать. Первое время живой интерес вызывают истории о современных не в меру энергичных женщинах, которым не повезло с мужьями. Читательницам нравится, когда героиня заводит любовника — хотя это вовсе не означает, что за ними тоже водится грешок (или что они готовы в нем признаться). Изюминка в том, чтобы осудить неверных жен. Если мать бросила ребенка, это уже перебор, зато мужу, попавшему в страшную аварию, обычно рады (еще лучше, если он умирает, а она находит новую любовь). Мейв Бинчи пользуется популярностью, пока Марджин, в прошлой жизни работавшая инвестиционным банкиром, не выдвигает претензию, что ирландская романистка пишет чересчур шаблонно.

— Сколько можно читать о женщине, которая слишком рано вышла замуж за красивого подлеца и прозябает в глухом ирландском городишке?

Эй Джея призывают расширить ассортимент.

— Нашему книжному клубу необходимо разнообразие, — говорит Марджин.

— У нас есть книжный клуб? — удивляется Эй Джей.

— А разве нет? — спрашивает Марджин. — Вы ведь не думаете, что все эти советы по уходу за ребенком давались вам бесплатно?

В апреле «Парижская жена». В июне «Верная жена». В августе «Американская жена». В сентябре «Жена путешественника во времени». В декабре у Эй Джея заканчиваются приличные книги с «женой» в названии. Дамы читают «Заложников».

— Не помешало бы добавить книжек с картинками, — говорит Пенелопа, которая всегда выглядит изможденной. — Детям тоже нужно что-то читать, пока они здесь.

Женщины приводят в магазин своих малышей, чтобы Майе было с кем играть, поэтому предложение Пенелопы кажется вполне разумным. Не говоря о том, что Эй Джею самому осточертело «Чудовище в конце этой книги». До сих пор книжки с картинками не вызывали у него ни малейшего интереса, но теперь он решает стать по ним специалистом. Он хочет, чтобы Майя читала умные книжки с картинками, если таковые существуют. И по возможности современные. А еще лучше феминистические. Чтобы никаких принцесс. Оказывается, такие пишут. Проходит не так много времени, и он уже говорит Майе:

— В плане литературной формы книге с картинками свойственна утонченность короткого рассказа. Понимаешь, о чем я?

Майя с серьезным видом кивает и переворачивает страницу.

— Поразительно, насколько талантливы некоторые из этих авторов, — говорит Эй Джей. — Честно говоря, я даже подумать не мог.

Майя тычет пальцем в книгу. Они читают «Горошек», историю горохового зернышка, которому нужно съесть все конфеты, чтобы получить на десерт овощи.

— Это называется ирония, Майя, — объясняет Эй Джей.

— Ворона, — говорит девочка, — кар-кар.

— Ирония, — повторяет он.

Майя склоняет голову набок, и Эй Джей решает поговорить с ней об иронии в другой раз.

Начальник полиции Ламбиазе часто бывает в магазине и, чтобы оправдать свои визиты, покупает книги. А раз уж деньги заплачены, он эти книги читает. Вначале он берет бюджетки в мягкой обложке — Джеффри Дивера и Джеймса Паттерсона (или того, кто пишет за Джеймса Паттерсона), — но потом Эй Джей повышает его до более серьезных коммерческих изданий Ю Несбё и Элмора Леонарда. Ламбиазе в восторге от обоих писателей, и Эй Джей переводит его на следующую ступень, предлагая Уолтера Мосли, а затем Кормака Маккарти. Последняя рекомендация Эй Джея — роман Кейт Аткинсон «Преступления прошлого».

Ламбиазе не терпится поделиться впечатлениями.

— Поначалу не шло, — с порога сообщает он, — но потом распробовал. — Он наваливается на стойку кассы. — Понимаешь, книга-то о детективе. Но как-то медленно все разворачивается, и многое остается неясным. А потом я подумал: в жизни так и есть, так мы и работаем.

— Есть продолжение, — говорит Эй Джей.

Ламбиазе кивает.

— Не уверен, что я до такого дозрел. Иногда хочется, чтобы клубок распутывался, злодеи получали по заслугам, хорошие парни были на коне. Может, посмотрим, что еще есть у Элмора Леонарда? Слушай, Эй Джей, я тут подумал, почему бы нам с тобой не организовать книжный клуб для офицеров полиции? Копы, которых я знаю, тоже могут заинтересоваться детективами, а я как шеф заставлю их покупать книги здесь. Можно не ограничиваться копами, а приглашать всех энтузиастов охраны правопорядка.

Ламбиазе выдавливает на руки каплю антисептика и наклоняется к Майе.

— Привет, красавица. Что у нас новенького?

— Удочерение, — говорит она.

— Какое длинное слово! — Ламбиазе переводит взгляд на Эй Джея. — Это правда? Вас можно поздравить?

Процедура длилась обычное для таких случаев количество времени и завершилась в сентябре в канун третьего дня рождения Майи. Основные аргументы против кандидатуры Эй Джея включали отсутствие у него водительских прав (он не мог их получить из-за приступов) и, разумеется, тот факт, что он одинокий мужчина, у которого никогда не было ни ребенка, ни собаки, ни даже комнатного растения. Но в итоге образование Эй Джея, его тесные связи с общественностью (то есть книжный магазин) и записка матери, желавшей, чтобы Майя осталась у него, перевесили.

— Ура моим любимым книжникам! — восклицает Ламбиазе.

Он подбрасывает Майю под потолок, ловит и опускает на пол. Перегнувшись через кассу, он трясет Эй Джею руку.

— Нет, надо тебя обнять, старик. Новость того стоит, — говорит коп и заходит к Эй Джею за стойку.

— Обмоем это дело, — предлагает Эй Джей.

Он берет Майю на руки, и они все вместе поднимаются на чердак. Эй Джей укладывает Майю спать (что занимает целую вечность, ибо, кроме хитроумных гигиенических процедур, ритуал включает чтение двух книжек с картинками), а Ламбиазе тем временем открывает бутылку.

— На очереди крестины? — спрашивает Ламбиазе.

— Я не христианин, и верующим меня тоже трудно назвать, — говорит Эй Джей. — Так что нет.

Ламбиазе размышляет о сказанном, потягивая вино.

— Меня не просили вставлять свои пять копеек, но девочке все-таки надо устроить праздник. Она ведь теперь Майя Фикри, верно?

Эй Джей кивает.

— Люди должны об этом знать. Кроме того, ей полагается дать второе имя. И еще я думаю, что правильно будет сделать меня ее крестным, — говорит Ламбиазе.

— Что это будет означать на практике?

— Скажем, девочке двенадцать, и ее ловят в аптеке при попытке карманной кражи. Я, скорее всего, воспользуюсь служебным положением, чтобы замять дело.

— Майя никогда такого не сделает.

— Все родители так думают, — говорит Ламбиазе. — Одним словом, я буду тебя подстраховывать, Эй Джей. Людям нужна страховка. — Ламбиазе допивает вино. — Я бы помог тебе с крестинами.

— И как, по-твоему, проходят крестины без крещения? — спрашивает Эй Джей.

— Да как обычно. Проведем их прямо в магазине. Покупаешь Майе новое платье в «Филинз бейсмент». Если что, зовешь на помощь Исмей. Уверен, она не откажет. Еду берешь в «Костко». Эти их большие маффины, например. Моя сестра говорит, что там в каждом по тысяче калорий. И полуфабрикатов. Хороших. Креветок в кокосовой стружке. Большую головку стилтона. И раз уж эти крестины не будут христианскими…

— Прошу заметить, что нехристианскими они тоже не будут, — перебивает его Эй Джей.

— Конечно. Я только хотел сказать, что можно купить спиртного. И пригласить свояка со свояченицей, дамочек, с которыми ты зависаешь, и всех остальных, кто интересуется судьбой малышки. А это, по большому счету, весь город. Если решишь сделать меня крестным, я выступлю, скажу что-нибудь хорошее. Молиться не буду, мы ведь уже договорились, что это не твое. Просто пожелаю девочке удачи на пути, который мы зовем жизнью. А ты поблагодаришь всех за то, что пришли. Поднимем тост за Майю, и все разойдутся по домам счастливыми.

— То есть это что-то вроде книжной вечеринки.

— Ага.

Ламбиазе в жизни не бывал на книжных вечеринках.