Только мы вдвоем (ЛП), стр. 44

Я прочищаю горло:

— Кэт, мы можем поговорить наедине?

— Мейт, сходим перекусим? — говорит она, беря Мейтленда за руку и сбегая к фуршетному столу.

Я сползаю на стуле и принимаюсь теребить салфетку на коленях.

Когда Кэт возвращается через десять минут, я снова бросаюсь под удар:

— Эй, Кэт?

— Мейтленд, потанцуем? — Мейтленд смотрит на меня с чистейшим сочувствием в глазах, после чего кивает Кэт. Они уходят от стола, не оборачиваясь.

Брэндон возвращается к столу и бросает мне на тарелку булочку.

— Оу. Я просила две, — говорю я.

Он вонзает вилку в свой салат:

— Ты уже съела две. Поверь, я делаю тебе услугу.

Саша прыскает со смеху на другой стороне стола, и мое лицо вспыхивает от унижения.

— Ну и скукотища, — протягивает Эмброуз. — Пошли потанцуем. — он обнимает Сашу за талию, уводя её за собой. Когда он задевает спинку моего стула, он незаметно для всех роняет на мою тарелку нетронутую булочку. Я вскидываю взгляд, но он уже на полпути к танцполу.

Брэндон наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

— Встретимся в фойе через пять минут.

Мне не очень-то хочется, но не то чтобы у меня здесь был богатый выбор. Когда я нахожу его караулящим у лифтов, он улыбается такой улыбкой, от которой мне кажется, будто все его прежние улыбки за последние два года были какими-то ненастоящими.

— Смотри, что у меня есть, — напевает он, помахивая чем-то у меня перед носом.

— Что это?

— Это ключ от нашего номера. Я снял нам здесь комнату, чтобы мы могли уйти пораньше и побыть наедине.

Оу.

Желчь подступает к горлу, и я сама поражаюсь тому, как быстро мое тело говорит «нет» тому, на что мой разум соглашался неделями.

— Прямо сейчас? Но ведь бал еще в самом разгаре.

— Бал? — он смеется. — Да забудь ты про него, ты же ненавидишь все эти танцы.

— Вовсе нет.

— Что «вовсе нет»?

— Не ненавижу. Они мне не нравятся, но я их не ненавижу.

— Ладно, — говорит он, начиная раздражаться. — Они тебе не нравятся, но ты их не ненавидишь. Неважно. Пошли.

Он тянется к моей руке, но я отстраняюсь.

— Я не… может, отложим это на другой раз? — мои глаза наивно ищут в зале Кэт.

Брэндон усмехается, но когда понимает, что я не шучу, его голос становится жестким:

— Ты издеваешься? Мара, ты мне обещала.

Я вскидываю голову.

— Я ничего не обещала.

— Обещала, еще как обещала!

— Когда именно я обещала переспать с тобой, Брэндон?

— Вот это, — рычит он, тряся мою руку с кольцом, которое сам же и подарил. — Это твое обещание.

— Что? — бормочу я. — Ты же сказал… ты сказал, что это кольцо означает…

— Да забудь ты, что я сказал! Слушай, ты же не дура. Ни один парень не станет тратить столько денег на девчонку, не рассчитывая на что-то взамен.

У меня отвисает челюсть, а Брэндон еще имеет наглость выглядеть так, словно это я застала его врасплох.

Поразительно, как быстро всё может измениться. В один миг я — девушка по имени Мара Мякинен, которая любит парня по имени Брэндон Лэнг, а в следующий — уже нет. В один миг я смотрю на него с любовью и обожанием, а в следующий — он кажется мне самым уродливым существом, что я когда-либо видела.

Я не чувствую ни грусти, ни разбитого сердца, ни даже злости, если уж на то пошло. Какая-то часть меня ощущает легкую горечь от того, что я отдала ему два года своей жизни, но сильнее всего я чувствую колоссальное облегчение.

Кажется, это именно то, что люди называют озарением.

Я скручиваю кольцо с пальца и вкладываю ему в руку, пока он ошарашенно смотрит на меня.

— Спасибо, Брэндон, — я смеюсь. — Спасибо.

Я уже вовсю ищу глазами Кэт, когда мой телефон пиликает от её сообщения.

В последний раз я получала от Кэт сообщение «SOS» в шестом классе, когда у неё в школе впервые начались месячные, — именно поэтому я сбрасываю туфли на каблуках и бегу на парковку босиком.

Я останавливаюсь у машины Эмброуза, оглядываясь во все стороны в поисках подруги. Услышав позади себя торопливые шаги, я оборачиваюсь и вижу Эмброуза: он согнулся пополам, пытаясь перевести дыхание.

— Где она? — спрашивает он.

— Не знаю. Она тебе тоже написала?

Он кивает.

— Я здесь, — Кэт резко вскидывает руку, выходя из-за минивэна.

Я бросаюсь к ней:

— Кэт, что случилось? Ты в порядке?

— Я-то в порядке, — она выставляет ладонь, не давая мне подойти ближе. — А вот мы, — она переводит палец с одного из нас на другого, — Мы не в порядке.

— Ты о чем вообще, Кэт? — спрашивает Эмброуз.

Она скрещивает руки на груди:

— Мы сидели в каком-то футе друг от друга в этом бальном зале, но казалось, будто нас разделяют океаны. Это продолжается уже слишком долго. Я не знаю, в какой момент наша дружба на троих стала такой сложной, но прямо сейчас этому приходит конец.

Эмброуз усмехается:

— Ты, должно быть, шутишь. Ты прислала «SOS» ради этого?

— Заткнись, Эмброуз! — кричит Кэт.

Эмброуз мгновенно закрывает рот.

— Вы оба едете со мной, — заявляет она, доставая ключи Эмброуза из своего клатча.

У Эмброуза округляются глаза, он хлопает себя по карманам:

— Как, блять, ты…

— А если не поедете, — обрывает она его, — Я вас двоих никогда не прощу.

Как будто это оставляет нам выбор. Мы с Эмброузом прикусываем языки и забираемся в машину, пока Кэт везет нас туда, куда говорить наотрез отказывается.

И когда спустя двадцать минут машина притормаживает, шурша шинами по гравию, Эмброуз заговаривает первым:

— Не верится, что ты устроила нам «Ловушку для родителей», — ворчит он.

Я фыркаю:

— А я вполне верю.

— Тихо оба. Мара, у Эмброуза сзади валяется неприличное количество футболок. Возьми две.

— Что? Зачем?

Она выбирается из машины, но тут же снова заглядывает внутрь:

— Мы идем купаться.

Держаться на воде в озере Бонни в одной лишь огромной футболке Эмброуза — это последнее, чем, как я думала, я буду заниматься в ночь своего выпускного. Но я здесь. Мы здесь.

— Ну и что теперь? — спрашиваю я, брызгая на Кэт.

Я вижу, что ей хочется рассмеяться, но она напускно сохраняет невозмутимое выражение лица.

— Нам нужно вернуться в прошлое. Понять, в какой момент всё пошло наперекосяк.

— Не думаю, что смогу так долго продержаться на воде, — говорит Эмброуз. Кэт брызгает на него, и когда он давится водой, мы все смеемся.

— Кэт, — произношу я, смягчая голос. — Люди отдаляются друг от друга. Это просто жизнь.

Она качает головой:

— Нет. Понимаешь, я этого не принимаю. Потому что я люблю Мейтленда, но мы трое? Мы родственные души.

Я откидываю голову назад в воду и шумно выдыхаю:

— И что ты предлагаешь нам делать?

— Перезагрузку.

— Перезагрузку? — смеется Эмброуз. — Это не видеоигра, Китти-Кэт.

Она пронзает его тяжелым взглядом, и он перестает смеяться. Она повторяет, на этот раз тверже:

— Перезагрузку.

Я слабо ей улыбаюсь:

— Сама знаешь, меня-то убеждать не нужно, но вот этот? — я показываю на Эмброуза. — Ты никогда его не заставишь…

— Я в деле, — говорит Эмброуз.

Мы с Кэт одновременно выдыхаем:

— Что?

— Вы хотите перезагрузку. Мне она тоже не помешает. Оставим всё старое дерьмо позади. Давайте сделаем это.

Я прищуриваюсь, изучая его, но не нахожу в его лице ничего, что говорило бы о том, что он нас разыгрывает.

Кэт радостно барахтается, и мы закрываем лица руками, защищаясь от летящих во все стороны брызг.

— Давайте скрепим это рукопожатием, — говорит она. Мы с Эмброузом берем её за руку. Она закатывает глаза: — Да не мою, возьмите друг друга за руки, вы двое.

Я мысленно готовлюсь к любой отговорке, которую Эмброуз сейчас выдаст, но его теплая ладонь переплетается с моей под водой.

Он ловит мой взгляд, и мое горло сжимается.