Только мы вдвоем (ЛП), стр. 33

— Да? — холодно спрашивает она.

Я сглатываю.

— Эмброуз дома?

— А похоже, что он здесь?

Моя внутренняя язва так и рвется наружу. Откуда мне знать, если дверь открыла ты? Но сейчас утро вторника. Утром вторника я вполне могу быть выше этого.

— Что ж, когда увидишь его, передай ему, пожалуйста, чтобы заглянул к нам? У меня для него чек.

Я не осмеливаюсь доверить деньги Ане, и она достаточно умна, чтобы не предлагать этого самой. Я поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Хочешь подождать внутри, пока он не вернется? Он должен быть через пару минут. — От её приторной улыбки меня бросает в пот.

Ловушка.

Она как сирена, манящая меня в темные, мутные воды, и в моей голове вовсю ревут сигналы тревоги, но я всё равно отвечаю:

— Конечно. — Я полная идиотка.

Мы заходим в гостиную, которая ни капли не похожа на ту, что я помнила. Пока мы усаживаемся на диван — глубокого углового монстра, будто сошедшего со страниц каталога современного дизайна — я оглядываю остальную комнату. Разбросанные повсюду элементы декора выглядят стильно и утонченно. Сексуально. Единственный предмет мебели, который я узнаю, — это старинная тумба под телевизор из тикового дерева. Её полки по-прежнему забиты абсурдным количеством кассет VHS и DVD-дисков, несмотря на то, что в наши дни в мире безраздельно властвуют стриминги. Мой взгляд перемещается к углу нижней полки, где лежит фильм «Практическая магия». Прямо как и всегда.

— Обещай мне, Мар. Обещай, что мы всегда будем сестрами, как Салли и Джилли.

— Обещаю.

— Куда я, туда и ты, верно?

— Куда ты, туда и я, Кэт.

— Итак, — Аня пронзает тишину. — Эмброуз рассказывал, что вы знакомы с самого детства.

Её тон звучит скучающе, но глаза остаются острыми. Хищными.

— Да, — только и говорю я.

— Я видела фотографии. Эмброуз был таким длинным и тощим, когда был в возрасте Мэтти. — при упоминании сына её взгляд смягчается, но тут же снова становится жестким. На её лице играет хитрая ухмылка. — Я бы никогда не подумала, что он вырастет в такого сексуального мужчину. А ты?

Она вовсю размахивает наживкой прямо перед моим носом, подталкивая меня клюнуть.

— А где сегодня Мэтти? — выдыхаю я.

Она переводит внимание на выбившуюся нитку на диванной подушке и говорит:

— Он у друга в гостях.

Я думаю о Лоре, и по какой-то причине, которую я не могу точно определить, мысль о том, что у Ани есть родная сестра, вселяет в меня смутное беспокойство. А тот факт, что это кто-то настолько добрый и самоотверженный, делает всё еще более странным. Я складываю конверт в руке.

— Пожалуй, мне лучше вернуть это Лоре, чтобы она передала Эмброузу. Похоже, она гораздо лучше знает его расписание.

При упоминании имени сестры лицо Ани кривится.

— Тебя подослала Лора? Почему она просто не занесла его сама?

— Я сама предложила. Она в последнее время по уши в делах.

Аня усмехается.

— Весьма в духе Лоры. Она так умело строит из себя мученицу, что ей даже не приходится просить других выполнять её прихоти.

Меня охватывает желание защитить свою новую подругу.

— Лора не такая.

— На меня она производит именно такое впечатление, — говорит она с прежним скучающим видом.

— Странно.

— И почему же?

— Мне казалось, хотя бы её младшая сестра должна признавать её искренность.

Лицо Ани искажается злобой, и мы обе понимаем, что я застала её врасплох. Она не ожидала, что я знаю о ней такие личные подробности, прямо как она обо мне. Это ребячество, но я упиваюсь этой маленькой победой.

Шлюзы её едва сдерживаемого презрения распахиваются настежь.

— Ты же знаешь, что такую трусиху, как ты, никто в этом городе видеть не хочет, да?

Вот оно. Зверь во всей красе. Зачем было заманивать меня в свое логово, если можно было просто оторвать мне голову прямо у дверей? Её слова больно жалят, но я не стану с ней спорить. Я трусиха. Трусиха, которая бросила родной город и всех в нем, когда не смогла посмотреть в глаза последствиям собственных поступков.

— Я хочу убраться отсюда ничуть не меньше, чем ты хочешь избавиться от меня, Аня.

От моего признания она вздрагивает. Ей, должно быть, и в голову не приходило, что я могу ненавидеть себя сильнее, чем все остальные вокруг. Входная дверь открывается, и её челюсть сжимается в защитном порыве.

— Он смирился с тем, что произошло. Не утягивай его обратно в то прошлое, он и так себя достаточно винил.

Мое горло перехватывает.

— Он винил себя?

Эмброуз выходит из-за угла и застывает как вкопанный, видя, как мы с Аней сидим друг напротив друга. Мои руки дрожат, и я прячу их под бедра, надавливая всем весом достаточно сильно, чтобы сосредоточиться на боли, а не на словах Ани.

Наше молчание в комнате кажется почти осязаемым.

— Мара… что ты здесь делаешь?

Эмброуз больше не делает ни шагу вглубь комнаты, но его запах уже заполняет пространство, дурманя мне голову. Презрительная ухмылка Ани словно приклеилась к её лицу. Она более чем рада оставить меня отдуваться в одиночку.

Я прочищаю горло.

— Я как раз уходила и подумала, что занесу тебе этот чек. Лора сейчас занята. И тебе придется взять деньги. Лора никаких отказов не примет.

Не совсем ложь. Я поднимаю конверт в качестве доказательства, и из-за дрожи в моей руке он колышется в воздухе, как бумажный змей. Я подаюсь вперед и опускаю его на журнальный столик.

Взгляд Эмброуза мечется от меня к Ане, словно он пытается оценить градус напряжения в комнате.

— Мне пора идти. — я суетливо подбираю с пола сумку и ключи.

Поскольку Эмброуз молчит, я коротко киваю Ане и по прямой направляюсь к входной двери. Следом за мной раздаются тяжелые шаги ботинок.

— Подожди.

Эмброуз потирает затылок. Он что, нервничает?

— Прости, что веду себя так странно. Просто… я не видел тебя в той комнате с тех пор, как тебе было семнадцать. Это немного застало меня врасплох.

Ох.

Я смотрю через его плечо в сторону гостиной, и перед моими глазами проносятся обрывки воспоминаний. Эмброуз, в пух и прах разносящий нас с Кэт в Wii. Алима, выставляющая поднос с печеньем и горячим шоколадом — даже летом, — пока мы в миллионный раз пересматривали «Практическую магию». Эмброуз, игнорирующий мое существование, когда мы все начали отдаляться друг друга.

— Я понимаю, — шепчу я.

Слова Ани кружатся у меня в голове. Он винил себя. Как он вообще мог винить себя?

Пробормотав какое-то оправдание о том, что у меня катастрофически мало времени на оставшийся день, я вылетаю из дома так быстро, что не удивлюсь, если на земле остались следы торможения.

Дорога до питомника Надин занимает совсем немного времени, но этого хватает, чтобы мое подсознание подняло на поверхность то, что когда-то было аккуратно похоронено. Я как в тумане брожу по питомнику, почти не глядя на растения, которые складываю в тележку. Запах свежих листьев и цветов окутывает меня, но он совершенно не вяжется с пустотой, которую я ощущаю внутри. Я не цвету и не тянусь к свету. Я ухожу так глубоко в себя, что в моих бутонах неизбежно прячутся тени.

Ко мне подходит Грейс с легкой сочувственной улыбкой на лице.

— Могу я тебе чем-нибудь помочь, милая?

Из-за эмоционального истощения мой голос звучит совершенно безжизненно:

— С чего вы взяли, что мне нужна помощь?

Уголок её губ приподнимается, и она наклоняется, чтобы рассмотреть два растения в моей тележке.

— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты точь-в-точь как твой отец?

Я качаю головой.

Она наклоняет голову набок:

— Поначалу это трудно заметить, но у тебя его улыбка. Ну, когда ты улыбаешься, конечно. — она смотрит на растения в моей тележке, и её улыбка угасает. — Ты уверена, что хочешь купить именно эти два?