Только мы вдвоем (ЛП), стр. 25

Танцевать на людях не так уж плохо, когда вокруг тебя полно народа, окутанного полумраком. Мы вчетвером образуем свой маленький уединенный круг, дергаясь вообще без какого-либо умения, и, к моему удивлению, мне это чертовски нравится. Мы как раз изображаем свою версию «волны», когда из динамиков раздается громкий голос, сообщающий, что сейчас будет объявлена праздничная свита. Девчонки визжат направо и налево, пока мы все отходим к краям спортзала, освобождая место для номинантов в центре. Директор Сакс, обычно крайне серьезный мужчина, стоит посреди зала в камзоле Безумного Шляпника и оранжевом парике.

— Тише. Тише.

В зале воцаряется тишина. Он достает из кармана камзола черный конверт.

— Начнем с девятого класса. Вашими представителями в свите праздника от девятиклассников стали… Кэтрин Кинг и Мейтленд Браун!

Толпа взрывается криками. Кэт смотрит на меня округлившимися глазами, пока я прыгаю от радости и кричу. Она и понятия не имеет, как сильно её все любят, и именно поэтому она заслужила быть в этой свите. Мейтленд берет её за руку и ведет в центр спортзала, где волонтер надевает на них ленты и вручает Кэт одну красную розу.

— Двигаемся дальше. Вашими представителями в свите праздника от десятого класса стали… Саша Бейкер и Эмброуз Кинг!

По всему спортзалу разносится визг, пока Саша шествует в центр, уже протягивая руки к своей ленте. В своем светло-голубом мини-платье и белых шпильках она выглядит точь-в-точь как Алиса, вокруг которой и строится вся наша тематика. Эмброуз присоединяется к ней, благодаря парня, который передает ему ленту. Его волосы аккуратно подстрижены и идеально уложены — полная противоположность тому хаосу, который я видела у него на голове утром. Он чертовски хорош в бордовом костюме и умудряется как-то прилично выглядеть даже в этой кошмарной радужной бабочке. В груди резко покалывает. Я больше не могу смотреть на то, какими раздражающе идеальными выглядят Эмброуз и Саша.

Я приподнимаюсь на цыпочки, чтобы дотянуться до уха Брэндона, и кричу, перекрывая визг в зале:

— Я, пожалуй, сбегаю за пуншем!

Он растерянно оглядывается на свиту в центре.

— Хочешь, я пойду с тобой?

— Нет, оставайся. Я быстро!

Я выбираюсь из толпы, ища спасения в тихом, пустом коридоре. Несколько учителей болтают между собой, а я снова наливаю себе пунш, пока внутри объявляют остальных представителей праздничной свиты, а также короля и королеву бала. Пользуясь затишьем, я выскальзываю через одну из задних дверей во внутренний дворик.

Луна полная и ярко сияет на темном небе. Ослабив ремешки на туфлях, я сбрасываю их и с облегчением разминаю лодыжки. Я закрываю глаза, наслаждаясь тишиной.

Дверь позади меня открывается, и я отскакиваю назад, прячась в тени колонны. Выходит Эмброуз. Он идет один, уперев руки в бока и зажав пальцами переносицу. Я делаю шаг, чтобы получше его разглядеть, и наступаю на острый камешек.

— Ай, блять!

Эмброуз резко поворачивает голову в мою сторону.

— Эй? Кто здесь?

Единственный выход — через ту же дверь, откуда я пришла, так что мне ничего не остается, кроме как выйти на лунный свет.

Эмброуз прищуривается.

— Ты что, пошла за мной?

Мое лицо кривится от возмущения.

— Дверь тут всего одна, безмозглый, так что если кто за кем и пошел, то это ты за мной.

Я жду, что он наедет на меня, но вместо этого его грудь начинает вздыматься от беззвучного смеха, и вскоре я уже смеюсь вместе с ним.

— Классный галстук, — фыркаю я.

— Классное платье, — говорит он. Но когда я встречаюсь с ним взглядом, он выглядит абсолютно серьезным.

Внутри у меня всё так и трепещет.

Эмброуз наклоняет голову.

— Ты выглядишь взрослее.

— Я и стала старше.

Он кивает, обдумывая это, и следующие несколько мгновений мы молчаем.

— Танцы, — говорит он.

Мне требуются считаные секунды, чтобы включиться в игру, в которую мы не играли уже много лет.

— Переоценены.

Он ухмыляется, и мое сердце подпрыгивает.

— Люди.

— Танцуют.

— Тела.

Я замечаю, как мало места осталось между нами, и что-то щекочет мне спину.

— Близко, — шепчу я.

Взгляд Эмброуза приковывается к моему, и между нами происходит миллион разговоров без единого слова. Он запускает руку в волосы, разрушая их идеальную укладку, после чего с силой втягивает воздух носом.

— Иди внутрь. — он указывает на дверь.

— Что? Почему?

Он резко поворачивается ко мне, его лицо искажено мукой.

— Мара. Пожалуйста, иди внутрь. У меня есть девушка.

Я отстраняюсь.

— Я знаю, что у тебя есть девушка… Но какое это имеет отношение к…

— У меня есть девушка, — выдыхает он, делая шаг ко мне. — И прямо сейчас ты заставляешь меня напрочь об этом забыть.

Его признание потрясает меня до глубины души. Не потому, что я думаю, будто он стал ненавидеть меня меньше, а потому, что я никогда не могла вообразить, что он будет так на меня смотреть. Что я буду оказывать на него такое влияние. Он отводит взгляд, словно сам мой вид причиняет ему боль. И я прекрасно его понимаю. Потому что я чувствую то же самое каждый раз, когда смотрю на него.

Мое сердце сжимается, но я подчиняюсь его требованию. Я толкаю дверь и с радостью растворяюсь в толпе, заполнившей коридор, где все болтают за едой и напитками.

Я замечаю женский туалет и проталкиваюсь внутрь, ища спасения в первой же свободной кабинке. Я держусь целых десять секунд после того, как запираю дверь, прежде чем позволить рыданию вырваться из груди. В памяти всплывают слова мистера Мойнихана.

«Какой же вечер встречи без рыдающей в туалете юной леди».

12

Настоящее

Прошла неделя с той ночи, когда, как мне казалось, Эмброуз меня поцелует.

С той ночи, когда я хотела, чтобы он меня поцеловал.

Он держит слово и продолжает работать по дому, когда не занимается делами в зоопарке. С делами, которые Хелен отложила для меня, я разделалась в два счета, и теперь переключилась на кроссворды и бесконечное чтение рецептов в Пинтерест, просто чтобы перестать пялиться на него, как на мальчика у бассейна. Сегодня, когда я предложила самой установить ступени крыльца после того, как он привез материалы, он рассмеялся мне в лицо, а затем вернулся к работе. Спорить я не стала.

Отсо следует за ним повсюду, развалившись у его ног. В присутствии Эмброуза этот зверь совсем не похож на себя прежнего. Он расслаблен и умиротворен. До такой степени, что его можно было бы принять за комнатную собачку, если бы не размеры, и мне интересно, с чего это ему так комфортно рядом с Эмброузом. Мне-то самой до сих пор приходится каждое утро брать себя в руки, выходя из комнаты, в ожидании, что он на меня запрыгнет.

Эмброуз уже несколько часов корячился на жаре на улице над тем, что вообще-то должно было быть моим проектом, так что я решила, что меньшее, что я могу сделать, — это вынести кувшин лимонада. Я добавляю свой секретный ингредиент — клеверный мед, натягиваю обрезанные шорты и одну из старых папиных футболок с рок-группой, после чего выхожу во двор.

— Спасение от жажды прибыло, — говорю я, опуская поднос с кувшином и двумя стаканами на стоящий рядом ящик для инструментов.

Эмброуз вытирает пот с лица небольшой тряпкой и молча выпивает весь стакан. Затем еще один. И еще один.

— Ого. Либо ты на грани обезвоживания, либо мой лимонад получился лучше, чем я думала.

Возвращаясь к ступеням, он бурчит:

— И то, и другое.

Несколько секунд я потягиваю свой лимонад, не зная, стоит ли возвращаться в дом. Мы почти не разговаривали с той ночи в баре. Я почувствовала, как в его машине что-то изменилось, и хотя всю последнюю неделю он каждый день бывал у меня дома, сейчас он кажется далеким как никогда.

— Ступени отлично выглядят.

— Спасибо.

— Правда. Намного лучше, чем сделала бы я. Уверена, одной твоей работы по дому хватит, чтобы риэлтор поднял запрашиваемую цену. — он согласно угукает. — Знаешь, я уверена…