Только мы вдвоем (ЛП), стр. 24

Я указываю на свою грудь.

— Не думаю, что мои формы дотягивают до этого платья, если ты понимаешь, о чем я.

Она закатывает глаза, возвращаясь в примерочную.

— Ой, да ладно тебе. Ты недооцениваешь портновские навыки моей мамы. Примерь. Живо.

Она перекидывает платье через дверь примерочной, и я подчиняюсь приказу. Когда я возвращаюсь и встаю перед зеркалом, то застываю в шоке. Миссис Кинг придется немного ушить его в груди, но в остальном платье сидит как влитое. Зеленый цвет подчеркивает янтарные искорки в моих карих глазах, а фатин добавляет объема моей миниатюрной фигуре. К тому же очень кстати, что несколько месяцев назад мне сняли брекеты. Платье идеально подходит под тематику нашего бала — Алиса в Стране чудес.

— Боже мой, ты выглядишь невероятно! Если Брэндон не поцелует тебя на балу, это сделаю я.

Я расплываюсь в улыбке и поворачиваюсь к зеркалу, чтобы бросить последний взгляд. Ни одна вещь еще не заставляла меня чувствовать себя так уверенно, и это новое чувство разливается в животе, словно теплый мед.

Мы несем свои платья к кассе, хихикая, как две школьницы, обезумевшие от восторга. Кэт остановила свой выбор на соблазнительном, но всё же вполне приличном для школы черно-красном платье, после того как я сказала, что оно олицетворяет Красную Королеву. Следующий час мы проводим, разглядывая витрины и объедаясь булочками с корицей..

На следующее утро я отправляюсь к Кингам, чтобы Алима подогнала мое платье по фигуре. Время поджимает, но она уверена, что успеет всё сделать до того, как сегодня днем мы начнем фотографироваться. Кэт спит наверху, а в доме пахнет свежим тыквенным хлебом — моим любимым. Я устраиваюсь на диване в комнате отдыха, пока Алима роется в ящиках в поисках швейного набора.

— Могла поклясться, что всё было здесь. Мара, прости. Мне понадобится несколько минут. Думаю, Робби мог перенести мои вещи в новый кабинет. — в её голосе слышится раздражение, но я притворяюсь, что не замечаю этого. В последнее время Робби и Алима Кинг ругаются чаще обычного, но по какой-то причине они всё еще не разошлись.

— Никаких проблем, миссис Кинг.

— Мара, — предостерегающе говорит она.

— Извини. Алима. — я улыбаюсь. Она всегда придирается ко мне, когда я называю её миссис Кинг, жалуясь, что от этого чувствует себя старой.

Пока я жду её возвращения, решаю быстро сбегать наверх и забрать наушники, которые оставила вчера в комнате Кэт. Её спальня в конце коридора делит общую ванную со смежной комнатой, принадлежащей Эмброузу. Я прохожу мимо его двери и замечаю, что она приоткрыта. Эмброуз никогда не оставляет дверь открытой. Любопытство берет верх, и я носком туфли приоткрываю её еще на несколько дюймов, после чего заглядываю внутрь.

В комнате пусто. Я вытягиваю шею, прислушиваясь, не доносятся ли звуки из ванной, но ничего не слышно. Я захожу и закрываю за собой дверь. Я не была в комнате Эмброуза два года. Покрывало с орлами, которое у него когда-то было, сменилось простым темно-синим стеганым одеялом; повсюду разложены бесчисленные книги, но беспорядка нет. Его стены больше не похожи на алтарь National Geographic, а серая краска придает комнате взрослый, но скучноватый вид. Я подкрадываюсь к его тумбочке, чтобы поближе рассмотреть фотографию в рамке, где он рядом с Сашей. Эмброуз обнимает её за плечи с той самой едва заметной ухмылкой, которую я так люблю, а она пронзает его своим фирменным кокетливым взглядом. Я так увлечена разглядыванием снимка, что не слышу, как позади меня закрывается окно.

— Что ты здесь делаешь?

Я отскакиваю назад, с размаху ударяясь лодыжкой о ножку кровати. Передо мной стоит Эмброуз в мятой белой футболке и меланжево-серых спортивных штанах. Взъерошенный, с покрасневшими глазами, он смотрит на фотографию у меня в руке, ожидая ответа.

Дрожащей рукой я ставлю рамку обратно на тумбочку.

— Прости. Дверь была открыта, и я подумала…

— Подумала, что можно просто войти без спроса и начать вынюхивать? — шипит он.

— Я не вынюхивала… Я думала, ты здесь.

— Ну, как видишь, меня здесь не было.

— Очевидно, — говорю я. — А почему ты лез через окно?

Он приподнимает бровь.

— Ты вломилась в мою комнату и теперь устраиваешь мне допрос?

— Ты явно пробирался обратно тайком.

— Ты всегда такая наблюдательная? — спрашивает он, срывая с себя футболку и натягивая через голову чистую, а я успеваю мельком заметить его рельефный пресс. Раньше у него такого не было. — Потому что если да, то тебе стоит подумать о карьере детектива, Мышка.

— Не называй меня так, — огрызаюсь я.

Я впервые повысила на него голос, и его глаза слегка округляются. Он скользит взглядом по моему лицу, словно видит меня впервые. Он запускает ладонь в волосы, делая этот беспорядок на голове еще более хаотичным.

— Я был с Сашей.

Я не могу сдержаться, потому что я мазохистка.

— И что вы делали?

Эмброуз делает несколько шагов вперед, оказываясь ко мне вплотную, лицом к лицу, и его ухмылка становится дьявольской.

— А сама как думаешь, что мы делали?

Кровь шумит у меня в ушах, и воздух между нами буквально трещит от напряжения. Его взгляд опускается к моим губам, и я сама не замечаю, что задерживаю дыхание, пока в ванной не включается душ.

Эмброуз отстраняется, хватает худи со стула у письменного стола, и его внезапное исчезновение ощущается как удар под дых.

— Тебе лучше уйти, пока она не застукала тебя здесь.

Забыв про наушники, я выскальзываю из его двери и бегу обратно вниз — как раз в тот момент, когда в комнату входит Алима, держа в руках большой швейный набор.

— Я нашла его! — улыбается она.

Я выдавливаю из себя улыбку, не доверяя собственному голосу.

— Милая, ты в порядке? Ты вся раскраснелась.

— Да. — Я сглатываю. — Лучше не бывает.

После того как мы с Кэт приготовились у меня дома, за нами заехали Мейтленд и Брэндон. Отец Мейтленда любезно предложил подвезти нас на бал, а после забрать. Мы протиснулись поближе друг к другу, чтобы сфотографироваться перед домом, и рассмеялись, когда Алима расплакалась от того, какая Кэт красивая.

— Ты выглядишь потрясающе, — шепчет мне на ухо Брэндон. Он берет меня за запястье и надевает браслет-корсаж, утопающий в белых лилиях и гипсофиле.

Мой папа прочищает горло.

— На расстоянии Библии друг от друга, сынок.

— Пап, прекрати, — ворчу я.

Он ведь даже не верующий.

Мы забираемся в машину, и, когда я выглядываю в окно, то вижу красный «Корвет», припаркованный на подъездной дорожке Кингов. Счастливая четверка уже забилась внутрь, и из динамиков на всю мощь орет музыка.

Кэт сжимает мою руку.

— Сегодня будет так весело!

Я сжимаю её руку в ответ.

— Еще бы.

Я не любительница школьных танцев, но даже мне приходится признать, что комитет по оформлению превзошел сам себя. Прежде скромный спортзал превратился в яркий, сказочный мир. Красная ковровая дорожка ведет нас к входу, уводя прямо в разинутую пасть Чеширского кота. С потолка свисают разноцветные фонари, а стробоскопы окрашивают спортзал в яркие неоновые цвета. Я машу знакомым учителям, которые вызвались помочь на стойке регистрации и раздаче еды. Здесь даже мистер Мойнихан, и я уверена, что не по своей воле. На нем фиолетовый костюм и цилиндр с целой падающей башней из чайных чашек. Не похоже, что он в восторге.

— Привет, Мара. Привет, Кэт. Девочки, вы прекрасно выглядите сегодня.

Миссис Шеннон, наша учительница алгебры, улыбается, отмечая наши имена в своем планшете и забирая билеты.

— Спасибо, миссис Шеннон, — отвечаем мы в унисон.

Кэт берет меня под руку, увлекая внутрь.

— Пошли скорее, я хочу танцевать!

Я хватаю стакан пунша со стола с угощениями и осушаю его одним глотком, молясь, чтобы какому-нибудь бунтующему ученику удалось незаметно плеснуть в чашу каплю жидкой храбрости.