Только мы вдвоем (ЛП), стр. 22

— Ладно. Значит, ты владеешь зоопарком. Состоишь в программе «Старшие братья». Что еще я пропустила? — я делаю приличный глоток пива.

Эмброуз крутит мою пивную пробку на столе.

— Да не особо много. После твоего отъезда я взял небольшой перерыв, а потом вернулся к учебе, чтобы окончить бакалавриат. Затем я прошел ускоренную программу и получил степень магистра. Какое-то время я работал в бухгалтерской фирме, а потом мне позвонили насчет зоопарка.

Я представляю Эмброуза в костюме за угловым столом и фыркаю:

— В бухгалтерской фирме?

Он посмеивается.

— Знаю. Вообще на меня не похоже. Когда прежний владелец зоопарка объяснил мне всю ситуацию, я понял, что это именно то, чем я должен заниматься. Я просто рад, что нашел сферу, где могу применить свой диплом.

Я уже почти допила свое третье пиво и чувствую себя уверенно. И любопытно.

— Когда ты познакомился с Аней?

— Около двух лет назад, когда Мэтти было четыре. — он пристально всматривается в мое лицо. — До неё я ни с кем не встречался.

Я содрогаюсь.

— Мне показалось, она была готова начисто оторвать мне голову.

Эмброуз глубоко вздыхает, и я жду, что он свернет эту тему, но он говорит:

— Аня — хорошая женщина. Она любит Мэтти и опекает меня. Я знаю, что, скорее всего, она произвела не лучшее первое впечатление, когда вы встретились, но она не всегда такая. У неё есть свои грехи, как и у всех нас. Просто она не так хорошо умеет их скрывать.

— Она лечится от своей зависимости?

Вопрос срывается с моих губ прежде, чем я успеваю осознать, что он жестко нарушает личные границы. Столь интимные вещи — не мое дело, и я в смущении закрываю лицо руками.

— Понятия не имею, зачем я это спросила, оно просто само с языка сорвалось.

Эмброуз медленно крутит в руках пивную бутылку.

— Да, лечится. Всё шло хорошо, мы с Лорой гордимся ею. Но в последнее время она встречается с одним новым типом. Он козел. Она думает, мы ничего не знаем… но я пару раз видел, как он тайком пробирался к ним в дом вместе с ней. Думаю, из-за него она снова сорвалась.

По грустному выражению лица Эмброуза становится очевидно, насколько важны для него Аня и Мэтти. И в отличие от меня, Эмброуз не бросает людей.

— Что ты будешь делать?

Он качает плечами.

— Ничего тут не сделаешь. Как бы сильно ты ни любил человека, ты не сможешь спасти его, если он тонет. Он должен сам любить себя достаточно сильно, чтобы научиться плавать.

Я задумываюсь об этом. Если быть честной с самой собой, мне кажется, будто я сама тону последние семь лет, но я не знаю, способна ли я плыть. Иногда кажется, что проще просто отпустить всё и позволить утащить себя в открытое море.

— Хватит обо мне и моей драме. Каково это — быть крутой бизнес-леди в Большом Яблоке? [5] — усмехается он.

Я подаю знак бармену принести еще пива.

— Везде есть свои плюсы и минусы, как и в любом другом месте. Мне нравится, что здесь всегда можно пережить что-то новое, и это ощущение, когда ты теряешься в толпе. Но я никогда не привыкну к запаху мочи в метро или к крысам размером с доисторических чудовищ.

— Ты ведь занимаешься чем-то связанным с компьютерами, верно?

Я никогда ему об этом не говорила. Заметив мое удивление, он прочищает горло.

— Лора могла упомянуть об этом вскользь.

Я киваю.

— Я занимаюсь веб-дизайном. По сути, помогаю компаниям выглядеть более профессионально в интернет-пространстве. Не то чтобы я видела себя в этом. Но когда я… пропустила выпускной в старшей школе, я проводила много времени за компьютером, чтобы отвлечься, пока не начался осенний семестр.

Между нами повисает тяжелое молчание — облако из всего того, что мы оставляем недосказанным. Эмброуз любезно переводит разговор на темы, которые не пересекаются с периодом моего выпускного класса. Я спрашиваю его, почему в Спеке закрываются предприятия, а он объясняет, что всё из-за того, что слишком много людей уезжает и слишком мало приезжает. Когда я упоминаю, что могла бы бесплатно помочь местному малому бизнесу с веб-дизайном, он смотрит на меня так, будто удивлен, что я хочу иметь хоть какое-то дело с местными жителями. И к тому времени, как мы закрываем счет и благодарим Лоренцо за бесплатную выпивку, часы показывают пятнадцать минут одиннадцатого. Мы прилично засиделись в баре, но Эмброуз хотел убедиться, что полностью протрезвел, прежде чем садиться за руль.

Эмброуз заезжает на мою подъездную дорожку и достает ключи из замка зажигания. Свет в салоне гаснет, и мы остаемся сидеть в темноте.

— Спасибо, что подвез.

— Обращайся.

Я поворачиваюсь, чтобы выйти из машины.

— Эй, Мар?

Время останавливается.

— Да? — шепчу я.

В машине слишком темно, чтобы разглядеть выражение лица Эмброуза, и единственное, что нарушает тишину, — это наше прерывистое дыхание. В моем нетрезвом состоянии логика дает сбой, и мне так хочется, чтобы он меня поцеловал. Словно прочитав мои мысли, Эмброуз наклоняется через центральную консоль, останавливаясь всего в дюйме от моего лица. Его дыхание пахнет виски и мятой, и мое сердце начинает биться чаще. Его рука проносится мимо моей головы, за спину, и как раз в тот момент, когда я жду, что его пальцы запутаются в моих волосах, я слышу щелчок дверного замка.

— Замок иногда заедает. Теперь должно работать.

Он возвращается на свое место, а я сдуваюсь, как лопнувший шарик.

— Понятно. Спасибо, — бормочу я, выбираясь наружу.

— Спокойной ночи, Мара.

— Спокойной ночи, Эмброуз.

Оказавшись в своей комнате, я стону в подушку и звоню своей единственной подруге. Она снимает трубку после первого же гудка.

— Так, так, так, кого я слышу! Неужели это моя блудная лучшая подруга?

— Талли, какого черта я делаю?

Она фыркает.

— Я-то знаю, что я твоя всеведущая, мудрая и лучшая половина, но мне нужно чуть больше контекста.

— Зачем я провожу время с единственным парнем, которого когда-либо любила, и единственным человеком, который к тому же сильнее всего напоминает мне о худшей ночи в моей жизни?

Талли замолкает, что для неё крайне нетипично. Но с другой стороны, она не привыкла, чтобы я делилась своими секретами. Спишу это на алкоголь.

— Детка… Я мало что знаю о твоей ситуации. Ты делилась крупицами своего прошлого только тогда, когда напивалась в хлам. Могу сказать одно: если что-то или кто-то приносит тебе хоть какое-то подобие радости, не вздумай от этого отказываться.

Я её не заслуживаю.

— Люблю тебя, Тал. Я чертовски по тебе скучаю.

— Мне тебя тоже не хватает. Так, мне не хочется оставлять тебя в трудную минуту, но я сказала Джереми, что ложусь спать пораньше, чтобы не пробовать его новый рецепт супа из мангольда, и не хочу, чтобы он меня услышал.

Я смеюсь.

— Я никогда вас двоих не пойму.

— Поймешь, когда у тебя случится лучший секс в жизни.

— Всё, это мой сигнал. Спокойной ночи, Талли.

Голос Талли вдруг становится серьезным.

— Мара?

— Да?

— Не отказывайся от этого.

Я прижимаю подушку к груди.

— Я постараюсь.

Мне действительно очень хочется постараться.

Прошлое, 14 лет

— Презентации начнутся в самом начале урока, прямо с утра в понедельник. — весь класс стонет в унисон. — Вам всем осталось терпеть это еще четыре года. Советую привыкать уже сейчас.

Девочка, которую все зовут Си, подает голос с задних рядов:

— Но, мистер Мойнихан, в эти выходные вечер встречи выпускников. Все остальные учителя переносят задания.

Мистер Мойнихан крутит ниточку, которая вечно намотана вокруг его указательного пальца. Это забавная привычка, которая всегда привлекает мое внимание. Стекла его бифокальных очков сильно запотевают от тяжелого дыхания.

— Мисс Лоу, я в курсе мероприятий, которые пройдут в эти выходные. Какой же вечер встречи без потных подростков, сомнительных танцев и рыдающих в туалетах юных леди — уж поверьте мне, запах школьного бала уже так и витает в воздухе.