Битва за прокат. Как легендарные франшизы убивают оригинальность в Голливуде, стр. 10
Все изменила и еще одна тенденция: наступил золотой век телевидения. Оно стало лучше, и крупные студии теперь не пытаются угнаться за такими сериалами, как «Во все тяжкие», «Оранжевый — хит сезона» и «Фарго», — грубо говоря, за качественным контентом, который в 1990-х годах производил кинобизнес, а сегодня производит телевидение. Им важнее выделиться, предложить что-то другое. Большинство людей, особенно среднего возраста, больше не ходят в кино посмотреть на сложных драматических персонажей. Зачем, когда дома и так это есть на Netflix и Amazon?
Зачем вообще ходить в кинотеатры, задались вопросом зрители в последние несколько лет, если билеты в кино, закуски и няня могут запросто обойтись в сотню долларов, а дома так много хороших сериалов и интересных приложений?
Поход в кино перестал быть привычкой, особенно у людей в возрасте от 18 до 49 лет. В 2016 году они уже стали смотреть в среднем на два фильма меньше, чем в 2012-м. И когда они все же идут в кино, то предпочитают заранее знать, что получат, а это предполагает брендированную франшизу. Даже высокобюджетные «звездные машины» с отличными отзывами кинокритиков, та же «Грань будущего» с Томом Крузом, стали терпеть убытки, а «Звездные войны: Пробуждение силы» в том же году в пух и прах разнесли рекорды кассовых сборов [23], просто воссоздав фильм сорокалетней давности.
Проблемы Sony
Некоторые в Голливуде хорошо приспособились к новой реальности. Компания Disney, как мы подробно рассмотрим позже, переориентировала свою студию на фильмы Marvel и «Звездные войны», а также экранизации сказок. Компания Warner Bros., которая каждое лето выпускала блокбастер по «Гарри Поттеру» в начале 2000-х, владела правами на супергероев DC — Бэтмена и Супермена, а также на LEGO и «Хоббита». Это позволяло и ей тоже оставаться в авангарде индустрии.
Но только не Sony. С 2003 по 2009 год она регулярно входила в тройку лучших студий в американском прокате, а между 2010 и 2016 годами через раз стала входить разве что в шестерку.
Тревожило и другое: по мере возрастания значимости международных кассовых сборов, слабость экспортных показателей Sony становилась все более серьезной проблемой. Компания занимала пятое или шестое место по годовой прибыли среди крупнейших голливудских студий каждый (кроме разве что одного) год в период в период с 2010-го по 2016-й. В то время как другие студии нанимали на высшие должности профессионалов, понимавших, как работать с зарубежными рынками, Паскаль и ее команда слишком долго оставались ориентированными на США.
Самой же большой причиной проблемы с кассовыми сборами у Sony было отсутствие глобальных франшиз. Фокус на среднебюджетные «звездные машины» окупал себя какое-то время назад. Но индустрия менялась, и Sony осталась ни с чем.
Японская материнская компания все никак не могла забыть, сколько денег ей пришлось потратить при покупке Columbia, а потому инвестировала неохотно. У конкурентов такой проблемы не было — и дела шли лучше: например, у Disney, которая купила Pixar, Marvel и Lucasfilm, или у Warner Bros., которая заключила дорогостоящую сделку с Джоан Роулинг, автором историй о Гарри Поттере. В Sony разговоры о крупных инвестициях редко переходили от слов к действиям.
Список фильмов студии все еще в значительной степени отражал вкус его составительницы. Но по мере изменения экономики кинобизнеса и вкусов мировой аудитории видение Эми Паскаль все больше расходилось с тем, что было нужно на самом деле.
«Дело в том, что у нас не так много франшиз, как у других компаний [24], — написала она своему другу Дагу Белграду, президенту кинопроизводства Sony, откровенно признав проблему. — Краеугольными камнями наших списков были Адам Сэндлер, Уилл С[мит] и Уилл Ф[еррелл]. Отношения с ними достаточно долго обеспечивали постоянный поток надежных, прибыльных фильмов. Это было наше преимущество перед другими студиями, но речь шла скорее о талантах, чем о правах на экранизации… Со временем, как и у любых франшиз, их «свежесть» стала исчезать. И, в отличие от прав или бренда, невозможно сделать перезапуск кинозвезды… Мы слишком задержались на этой вечеринке и отстали, потому что наши конкуренты уже переориентировали бизнес на будущее».
По факту у Sony были три основных франшизы: «Джеймс Бонд», «Люди в черном» и «Человек-паук», каждая — с багажом неудачных решений прошлого. Эти решения проявились в 2012 году — единственном году того десятилетия, когда Sony заняла первое место в прокате. Мало кто знал, что, несмотря на это, прибыль от трех главных блокбастеров студии в тот год оказалась шокирующе мала.
Самым кассовым фильмом Sony и четвертым в мире стал сиквел Бонда «Координаты “Скайфолл”», который собрал феноменальные $305 миллионов внутри страны и $1,1 миллиарда по всему миру — рекордные цифры для «007». Обычно прибыль студии от таких фильмов — несколько сотен миллионов долларов, но Sony заработала всего $57 миллионов.
Причина? Sony не владела правами на франшизу Бонда. Они принадлежали другой студии — MGM. Руководители Sony Pictures предлагали купить ее, но компания так и не решилась на это. В итоге в 2010 году MGM, объявившая себя банкротом в ноябре, в декабре вышла из банкротства как небольшая независимая организация, которая нуждалась в партнере для совместного финансирования и распространения своих фильмов. И Sony стала таким партнером, добавив одну из самых громких франшиз к своему тусклому списку фильмов. Она согласилась оплатить 50 % стоимости фильмов о Бонде, но сохранить только 25 % прибыли. «Кто еще стал бы заключать такую одностороннюю сделку с MGM?» — риторически, но выразительно вопрошала Паскаль.
«Люди в черном 3», третий по величине фильм Sony в 2012 году, оказался еще более провальным. Да, он собрал в мировом прокате $624 миллиона. Но после того как киностудия отдала $90 миллионов (валовой выручки) Уиллу Смиту и Стивену Спилбергу по договорам 1997 и 2002 годов за первые два фильма «Люди в черном», она вообще не получила прибыли. Скорее, даже потеряла деньги.
«Новый Человек-паук», перезагрузка самой успешной франшизы Sony, заработал около $110 миллионов от $758 миллионов с продажи билетов по всему миру — солидная сумма. Тем не менее это составило меньше половины прибыли от фильма «Человек-паук 3» 2007 года и всего четверть от прибыли оригинального фильма 2002 года. «Несмотря на то что мы были № 1 в прокате в 2012 году, — позже признавалась Паскаль, — это был дерьмовый год».
В 2010-е годы продолжали выходить высококачественные среднебюджетные драмы и комедии, которые были «коньком» Паскаль, — задорные «Мачо и ботан» и номинированные на «Оскар» «Человек, который изменил все», «Социальная сеть» и «Капитан Филлипс». Каждый из них мог принести от $40 до $60 миллионов — неплохие деньги, но не идущие ни в какое сравнение с прибылью от масштабного блокбастера.
При этом некоторые фильмы, снятые по «старой» модели Sony, оказались откровенно неудачными. Одним из самых критичных для показателей студии и ее претензий на финансовую дисциплину оказался «Как знать…» (2010), фильм старого друга Паскаль Джеймса Л. Брукса. Он стоил невероятных $120 миллионов, а в прокате собрал менее $50 миллионов. Ощутимый финансовый провал — и некоторый конфуз: бюджет фильма в три-четыре раза превышал бюджеты большинства романтических комедий.
Новый антирекорд пришелся на 2013 год. Без летнего блокбастера Паскаль и ее команде пришлось сделать ставку на фильмы, в которых они не были до конца уверены. Это был, во-первых, проект Уилла Смита «После нашей эры», где главной звездой являлся его сын Джейден, а режиссером — М. Найт Шьямалан, что уже казалось серьезным риском из-за его не слишком хорошей репутации. Второй проект — «Штурм Белого дома», боевик с Джейми Фоксом и Ченнингом Татумом, сценарий которого Sony купила за $3 миллиона в 2012 году и сразу запустила в производство. Однако он не смог превзойти очень похожий фильм «Падение Олимпа», который вышел в марте 2013 года и выставил более дорогой «Белый дом», появившийся в прокате в июне, блестящим, но непривлекательным объедком. «После нашей эры» между тем просто не хватило аудитории, готовой смотреть поучительную научно-фантастическую сказку о мальчике, который заблудился на постапокалиптической планете.