Кодекс Магических Зверей VIII (СИ), стр. 46
Недолго думая, я хорошенько размахнулся и со всей дури впечатал подошву в деревянную створку.
— Ну всё, я предупреждал! — взревел голос за дверью, да так, что задрожали окна. — Лучше беги, паршивец, пока я штаны надеваю, потом поздно будет! Ещё и во двор ко мне пробраться рискнул!
Спустя пару секунд половицы заскрипели, лязгнул засов, и створка резко распахнулась настежь. На пороге вырос заспанный мужчина. Его волосы торчали во все стороны, грудь была голой, а штаны держались на честном слове и полуоторванной завязке.
Мы уставились друг на друга.
— Дядя⁈ — вырвалось у меня.
— А кого ты ожидал увидеть? — буркнул Ларк и поскрёб грудь. — И какого хрена ты ломишься в такую рань⁈
— Я, между прочим, — я скрестил руки, — ночью вернулся из Леса и обнаружил, что остался без забора, а заодно лишился колотых дров и запасов сена.
Дядя несколько раз сонно моргнул, затем наконец связал одно с другим и хмыкнул.
— Дурында, — мужчина привалился плечом к косяку. — Ты мне скажи, кто в районе Отверженных в здравом уме решит пакостить Моррису? Да за тебя здесь любого на ремни порежут.
Я открыл рот, но так и не нашёл, что на это ответить.
— А дрова и сено тебе зачем понадобились? — через несколько секунд уточнил я.
— Нечего им у тебя в загоне сырость собирать, только плесенью пойдут, — Ларк почесал за ухом. — У меня под навесом сухо, ветер гуляет — самое то. Так что мы с Элианом всё перетащили, а ты приходи да бери, когда захочешь.
— И ты ради этого весь забор разобрал?
— И для этого тоже, — дядя даже не смутился. — Столбы выкапывали вместе с парнишкой. Он крепкий оказался, здорово подсобил, только вот, — Ларк озадаченно сдвинул брови, — последние дни он меня почему-то избегает… Ну да ладно, дело молодое.
Я представил Элиана, который всеми силами пытается не попадаться дяде на глаза, лишь бы опять не стать жертвой его «добрых дел», и едва не рассмеялся.
— То есть, забора у нас теперь нет, потому что… — начал я.
— Потому что теперь у нас один двор, дубина, — перебил Ларк.
Секунду мы просто смотрели друг на друга, затем дядя вдруг шагнул через порог, сгрёб меня в охапку и прижал к себе так сильно, что у меня перехватило дыхание.
— Живой, — тихо пробасил он мне в макушку.
Я прижался лбом к его ключице, облегчённо выдохнул и почувствовал, как тяжелейший груз, который тащил на сердце последние две недели, наконец-то исчез.
— И даже цел-невредим, — подтвердил я.
Он ещё раз стиснул меня напоследок, отпустил и, сделав шаг назад, оглядел с ног до головы.
— Исхудал, осунулся, глаза шальные, — подытожил дядя. — Но в целом сойдёт. С возвращением, племяш.
— И я рад тебя видеть, — я искренне улыбнулся.
Дядя хмыкнул и покашлял, пряча нахлынувшие эмоции.
— Так, — буркнул он. — Иди садись в беседку, чего на пороге торчать. Я сейчас портки нормальные натяну и завтрак соображу.
— Дядя, я…
— Иди, я сказал! — рыкнул он и захлопнул дверь перед моим носом.
Ещё пару секунд я тупо смотрел на створку. Опомнившись, развернулся и медленно пошёл в сторону яблони. На душе было так легко, что я, наверное, со стороны выглядел как полный дурак со своей счастливой улыбкой.
Беседка оказалась простой, но добротной, с тесаными скамьями и низким столом. Я опустился на край, привалился спиной к опорному столбу и прикрыл глаза. С Ларком под боком всё же куда спокойнее.
Вскоре из дома донёсся странный грохот, будто кто-то упорно бодал входную дверь, затем последовало ругательство дяди, и створка наконец распахнулась. Я открыл глаза и увидел Брумиша, который неторопливо выбирался на крыльцо. Каменные пластины на его спине лениво покачивались в такт неспешным шагам, а маленькие чёрные глазки скользили по моему лицу.
— Здравствуй, — тихо позвал я.
Бронебрус приблизился, обнюхал мои сапоги, фыркнул и опустился на землю, привалившись тёплым боком к моим ногам. Я провёл пальцами по его крепкой броне.
Через несколько минут входная дверь вновь распахнулась. Ларк, уже в чистой рубахе и приличных штанах, уверенно зашагал к беседке, неся в руках две большие глиняные кружки, над которыми поднимался густой пар.
— Держи, — он поставил одну передо мной. — Крепкий, с мёдом.
— Спасибо.
Дядя направился в дом, а я сделал первый обжигающий глоток. Буквально через минуту он вернулся, неся две глубокие тарелки, приборы и зажав глиняный кувшин подмышкой. Взглянув на это изобилие, я невольно сглотнул набежавшую слюну: варёные яйца, толстые ломти хлеба, золотистые шкварки, кусок сыра и исходящие паром тушёные бобы с луком. Ларк водрузил всё это на стол с таким грохотом, что Брумиш приподнял одно ухо.
Мой желудок тут же отозвался громким требовательным урчанием. Дядя хмыкнул, устраиваясь напротив.
— Жри, племяш, не стесняйся, — он пододвинул одну из тарелок ближе ко мне. — Две недели в Лесу — это тебе не в гости к тётке сходить. Давай, наворачивай, я состряпал как раз на двоих.
— Ты приготовил? — я скептически приподнял бровь.
— Я, между прочим, взрослый одинокий мужик, — притворно оскорбился дядя.
Я хмыкнул и наконец принялся за еду. Чай приятно согревал желудок, а каждый кусочек сытного завтрака возвращал утерянные в Лесу силы. Хлеб оказался свежим, вчерашней выпечки, а шкварки сочными и в меру солёными. Молча жуя, я вскоре заметил, что Ларк ел не спеша, внимательно наблюдая за мной поверх своей кружки.
— Что? — спросил я, перехватив его взгляд.
— Ничего, — Ларк опустил глаза. — Ешь давай.
Во дворе царил покой. Где-то на окраине кукарекал петух, а утреннее солнце согревало виски.
— Как ты здесь оказался? — поинтересовался я, ковыряя вилкой бобы.
— Дом купил, — ответил дядя. — Прежний хозяин давно помер, а родня отдавала за бесценок. Я подумал: чего мне в «Наковальне» углы протирать? Переберусь поближе к тебе, да и дом хороший, стены толстые, каменные, а это главное, племяш. Всё остальное при желании и перестроить можно.
— Разумно.
— Одно не учёл, — хмыкнул дядя. — Когда торговался, меня никто не предупредил, что новоиспечённый сосед любит спозаранку пинать двери сапогом.
— Больше не буду.
— Уж будь любезен.
Наш завтрак продолжился в тишине. Посуда медленно пустела, но кружки вновь наполнялись из глиняного кувшина. Наконец, когда я уже доедал последний ломтик сыра, Ларк отставил посуду в сторону и заглянул в мои глаза.
— Ну что, — заговорил он заметно тише. — Как Крох?
Я замер с ломтиком сыра у рта.
— Вылечить получилось, — медленно ответил я, опуская сыр на тарелку.
— Ну и хорошо, — дядя облегчённо вздохнул и потёр щетину.
— Только… всё не так просто.
Вся расслабленность Ларка мгновенно испарилась.
— В смысле?
— С ним творится нечто странное, — я ненадолго замолчал, подбирая слова. — Это сложно объяснить на словах, проще показать.
Дядя насупился, и между его бровей проступила морщина.
— Уже загадками говорит, — беззлобно проворчал он. — Ну давай, веди, покажи своего зверя.
Глава 20Р
Ларк оттолкнулся ладонями от стола и поднялся, заставив деревянную скамью скрипнуть.
Брумиш тут же вскинул голову, окинул нас тоскливым взглядом, выдохнул и уронил голову на лапы, наотрез отказываясь двигаться с места.
— Лежи уж, каменюка, — бросил ему дядя.
Сделав глоток, я поставил кружку с недопитым чаем на стол, поднялся и повёл Ларка к лавке. Мы миновали верёвки с подсохшими вещами, обошли колодец и вошли на кухню. После залитого солнцем двора коридор встретил нас полумраком. Подойдя к спальне, я тихонько отворил дверь и пропустил дядю вперёд.
Дремавший у кокона Люмин разомкнул веки, обвёл нас взглядом и, узнав Ларка, вновь прикрыл глаза. Адрия у его тёплого бока не проснулась, лишь одно её крохотное крылышко дрогнуло.
Дядя сделал несколько шагов вперёд, остановился перед коконом и выдохнул.
— Крох внутри, — тихо произнёс я.