Притворись её мамой (СИ), стр. 12

Мужские губы касаются моей шеи рядом с краем уха. Медленно. Нежно.

Меня этот контакт шокирует!

Острая горячая волна проходит по телу. Воздух вокруг будто сгущается, и мне становится трудно дышать.

— Маленькая актриса… — шепчет Стас, касаясь кожи губами, — а ты хороша… Кайфую от этого твоего нового образа невинной мышки…

Я ко всему этому совершенно не готова!

Тело будто парализовало. Все мысли вытеснены из головы ощущениями в теле.

Я и не знала, что прикосновения мужчины могут пробуждать в теле такой… восторг. По венам разливается удовольствие, на которое я не имею права.

— Пойдём ко мне в спальню… — шепчет Стас.

Он вдруг резко прижимается ко мне всем телом и вдавливает в стену.

Теперь мне совсем нечем дышать — и от этого кружится голова. В живот упирается что-то очень твёрдое. Это пугает до дрожи в коленках, но вместе с этим… манит.

Что я почувствую, если мы зайдём дальше? Это будет так же хорошо, как сейчас, или ещё лучше?

Господи, о чём я думаю?! Если мы зайдём дальше — мой обман тут же раскроется. Стас отвернётся от меня с отвращением, и, вероятно, тут же выгонит из дома.

Нет. Сперва нужно признаться ему, что я не Лика. А уж потом…

И без всяких там «потом». Я ведь правда не Лика. И не сумею не влюбиться в Стаса, если между нами что-то случится. А что я стану делать потом со своей любовью, когда всё закончится?

Нет. Лучше нам держаться подальше друг от друга. Как он сам же и планировал!

Упираюсь ладонями в грудь Стаса. Пальцы дрожат. И сил совсем нет. Он может подумать, что я так заигрываю, а не отталкиваю…

— Пожалуйста, прекрати…

— Ммм?

Стас касается губами моего уха, а затем слегка прикусывает мочку.

— О-о-ох…

У меня подкашиваются колени, а волна мурашек разносит по телу сладкий дурман.

Между бёдер появляется незнакомое прежде тепло.

— Стас…

Я и не знала, что этому так сложно сопротивляться. У меня будто вообще воля исчезла.

Стас вдруг ловит моё лицо ладонями и заглядывает в глаза.

У меня дыхание перехватывает от огня, который горит в его глазах. Бешеный, всепоглощающий пожар. И нет от него спасения.

Я абсолютно беспомощна в его руках. Вот-вот эта дикая стихия снесёт меня. Возможно, даже уничтожит.

По телу проходит дрожь.

А взгляд Стаса стремительно темнеет.

— Актриса… — хрипло выдыхает он.

А затем впивается в мои губы поцелуем.

Он вовсе не нежный и не осторожный. Наоборот. Губы Стаса безжалостно жалят. Его язык проникает в мой рот требовательно и грубо.

Я выдыхаю остатки кислорода — а вдохнуть уже не могу.

Мне не дают. Губы Стаса владеют моими губами полностью. Подчиняют силе его желания.

Я никогда так не целовалась прежде. И представить себе не могла, что это может ощущаться так остро.

Мы будто уже занимаемся сексом.

Низ живота сводит судорогой. Между бёдер уже пылает пожар. А член Стаса, скрытый брюками, ритмично вдавливается в меня, прижимая к стене всё плотнее.

Перестаю понимать, что происходит. Реальность распадается на фрагменты — на мгновения самых невероятных в моей жизни ощущений.

Слышу будто со стороны свой стон. Он смешивается с мужским рыком.

Меня никто не несёт в спальню, как грозился. Меня обхватывают за талию. Резко дергают вверх — и снова вдавливают в стену.

Инстинктивно обхватываю ногами бёдра Стаса, чтобы не упасть.

Офигеть.

Теперь я, можно сказать, сижу на нём.

Прямо на его…

Твёрдый, как камень, член упирается теперь не в низ моего живота, а прямо в промежность. В то самое место, где горит сильнее всего.

Я начинаю задыхаться. Тело сводит судорогой, переходящей в крупную дрожь.

Боже…

Кажется, я очень его хочу! Просто до безумия.

Стас снова меня целует — и от этого пульсация между бёдер становится просто невыносимой.

— Сейчас… — рычит в мои губы. — Сейчас получишь то, чего добивалась!

Меня резко ставят на пол. Стас дергает ремень на моих джинсах. Расстёгивает его. Тянет молнию вниз.

Сейчас он просто спустит вниз мои штаны, и трахнет прямо тут, в коридоре!

Внутри вспыхивает паника!

— Не…

Меня резко разворачивают лицом к стене. Стас прижимается сзади. Дергает джинсы вниз.

Они застревают и не хотят так просто слезать с бёдер, но ещё немного усилий и…

— Прошу, подожди! — выдыхаю из последних сил.

— Нет.

Мужские руки дергают джинсы вниз.

— Пожалуйста! Я не хочу…

Стас за моей спиной замирает.

Его грудь, упирающаяся в мою спину, вздымается от тяжёлого дыхания.

— Что это за игры? — с раздражением рычит он. — Ты меня заводишь, демонстрируешь, что хочешь, я ведусь, а потом почему-то стоп?

Спиной чувствую, исходящие от него волны злости.

— Это тупо, Лика. Чего ты добиваешься? Думаешь, если дразнить и не давать, то сделаешь из меня этим послушного щеночка?

— Нет…

В крови — дикий коктейль паники и острого возбуждения. Думать сейчас я просто не способна.

— Можно я пойду в свою комнату? — голос дрожит и звучит жалко.

Стас шумно вздыхает.

Секунда — и я больше не чувствую давления его тела.

Холодный воздух касается поясницы. И от этого снова бросает в дрожь.

— Иди! — охрипший голос Стаса звучит грубо и резко.

Срываюсь с места. Дергаю вверх спущенные до середины бёдер джинсы и, не оборачиваясь, пускаюсь бежать.

Недалеко.

Моя спальня ведь прямо рядом с детской.

Прячусь в ней. Захлопываю за собой дверь и приваливаюсь к ней спиной.

Меня трясёт от пережитых эмоций.

Стою так какое-то время. Боюсь, что Стас попытается войти. А может, надеюсь на это…

Кожа горит от его прикосновений. Распухшие губы дрожат. И между бёдер всё ещё пульсирует.

Мне очень хочется, чтобы Стас унял этот голод. Хочется кинуться к нему в объятия. Но это невозможно.

Я не та, кого он хочет. Я обманываю его. И если позволю чему-то между нами случиться — тут же выдам себя с головой.

Все эти чувства так ошеломляют!

Поняв, что никто не собирается ломиться в мою комнату и принуждать меня к чему-либо, сползаю по стене вниз.

Обхватываю голову руками. Утыкаюсь лбом в колени.

Что это за сумасшествие?

Офигеть…

Впервые собственное тело кажется мне врагом, играющим против меня.

Я приехала в этот дом, спасаясь от проблем, которые не в состоянии решить. Но, кажется, загнала себя ещё дальше в угол…

И что теперь делать? Может, нужно бежать, пока не поздно? Вот только куда?

Засыпаю далеко не сразу, несмотря на скопившуюся за день усталость. Поцелуй Стаса обнулил её. В кровь будто впрыснули допинг.

Я ворочаюсь в кровати без сна. А потом, когда все-таки засыпаю, мне снятся сны о том, как жесткие мужские губы снова меня целуют, доводя до исступления…

Утром чувствую себя больной какой-то очень опасной болезнью. Имя этого недуга — Стас.

Он не уходит из головы ни на минуту. А как только я что-нибудь подумаю о нём — тело реагирует жаром в груди и внизу живота.

Анечка прибегает пожелать мне доброго утра.

Обнимаю её, и становится немного легче. Чистые детские эмоции немного прочищают голову. Позволяют отвлечься. Я болтаю с малышкой, заплетая ей волосы. А затем мы вместе спускаемся завтракать.

Стаса нет. Мы едим без него.

Катерина ставит на стол передо мной тарелку с ароматным дымящимся омлетом, и я от души благодарю её.

Ане тоже подают омлет.

Девочка сидит с важным видом в своём кресле и ждёт, что кто-нибудь станет упрашивать её позавтракать. Но этого, разумеется, не происходит.

Её няни почему-то нет. А я не поддерживаю такие педагогические подходы.

Спокойно завтракаю, поглядывая на малышку краем глаза.

— Поколми меня! — говорит Аня, поняв, что ждать бесполезно.

— Зачем? Тебе уже четыре. В этом возрасте нужно уметь делать это самой.

— Я маленькая!

— Ну… не взрослая, конечно, но не младенец ведь уже.