Ненужная жена, или Развод по-королевски (СИ), стр. 35

— Амира, моя девочка, — шмыгает носом здоровяк.

— Кстати, отмени свой указ про женитьбу. И если ты вправду хочешь, чтобы мы стали семьёй, не пытайся меня выдать замуж за первого встречного, — бубню я, пока не забыла о всех своих претензиях на радостях от обретения родителя.

— Поиски завершились, Мира. Указ уже вступил в силу. Тебя привёл Люциус, — укоризненно замечает он, отстраняясь и бровь выгибая.

— Он пришёл со мной, а привела себя я сама, — не соглашаюсь и скрещиваю руки на груди.

— Это уже детали. Факт остаётся фактом. Люциус, как благородный муж, обязан жениться.

— Стоп, стоп! Он был не один.

— Полагаю, и Эдриан помогал добраться тебе, — улыбается папаша. Киваю. — Значит, и он тоже обязан.

— А моё мнение тебя интересует? Почему обязательно надо выдать меня замуж? Я хочу свиданий под луной и поцелуев. Романтики и приставаний.

— Каких ещё приставаний? — заводится с пол-оборота и брови кустистые сводит на переносице.

— Ненавязчивых…. Ухаживаний там, понимаешь. Как ты ухаживал за мамой?

— Приглашал на танцы и дарил подарки.

— Вот. Вот этого хочу. А замуж не хочу. Пока.

— Так уж и быть, мы снимем с них эти обязательства и отправим восвояси, — миролюбиво соглашается он.

— Хорошо, — выдыхаю я.

— Завтра... Точнее, уже через пару часов начнётся подготовка к большому празднику в честь возвращения тебя, — прощупывает почву папа, цепко следя за моими эмоциями.

— Тогда мне лучше подняться к себе и отдохнуть.

— Да, конечно, я провожу тебя.

— И расскажешь побольше о своей болезни. Ты как-то лечишься? Я не хочу потерять тебя так быстро. Я тебя только простила.

Альберт раскатисто смеётся, вызывая ответную улыбку. Приобнимает и ведёт обратно во дворец.

— Теперь буду усиленно лечиться, чтобы ты меня ещё долго не теряла, — рокочет, целуя в макушку.

Впервые за всю свою жизнь я, наконец, ощущаю то самое родство, тепло и заботу отца. Даже жмурюсь сильно-сильно, боясь, что мне это всё привиделось и сейчас я проснусь в своей квартирке без света, с кофе в турке и в халате.

Глава 34

Этот эмоционально тяжёлый день, наконец, завершился. Конечная точка — моя спальня во дворце. Правитель проводил меня до резных дверей, сказал, что вся западная часть дворца принадлежит принцессе, и если эти покои мне не понравятся, я вольна выбрать любые другие. Поцеловал в макушку, ещё раз крепко стиснул и, пожелав сладких снов, ушёл.

Взглядом проводив отца, я зашла в ту самую спальню «мечта всех девочек». Выпроводила горничную, что желала помочь мне помыться и переодеться. Привыкнуть надо к новому статусу для начала, а потом уже раздеваться перед незнакомками.

Вот вроде бы я устала, вымоталась и еле на ногах стою. Но сна нет. Не могу уснуть, верчусь на большой кровати, мысли по пустой черепной коробке гоняю. В итоге, психанув, поднимаюсь и выглядываю в коридор.

Уже утро наступило. Весь мир проснулся. Дворец ожил, слуги носятся, дворецкий приказы отдаёт. Кажется, даже голоса Жоржетты и папы слышны. А перед моими дверьми стоят два гвардейца.

— Светлого утра, Ваше Высочество! — гаркают эти двое.

— Куда поселили принца Элизиана? — спрашиваю, поправляя ночную сорочку.

— В гостевых покоях, миледи, — говорит один из них, поворачивая голову.

— Проводите, — велю и, подхватив халат из того же комплекта, что и сорочка, выхожу из комнаты.

Два стражника идут вперёд, показывая дорогу. Семеню за ними, попутно разглядывая помпезный королевский дворец. Временами останавливаюсь возле заинтересовавшей картины или гобелена. Осматриваю вензеля и узоры на барельефах, замечая необычные руны. Всё, чему учил меня Грандамир, сохранилось в моей рыжей головушке, и теперь я легко замечаю то, на что раньше бы даже внимания не обратила.

Дворец обезопасен очень хорошо. Столько защитных рун и заклинаний искусно вплетены в архитектуру и не выделяются, бросаясь в глаза. Их хочется изучить тщательнее, выяснить и узнать, кто именно их наносил и как.

— Мы пришли, миледи. Его Высочество Люциуса поселили в этих покоях, — отвлекают от созерцания гвардейцы, указывая на резную дверь.

— Благодарю. Вы можете быть свободны, — коротко улыбнувшись, стучусь.

Стражники не уходят, расходятся в разные стороны, но остаются поблизости. А вот дверь мне никто не открывает. И даже не приглашает. Может быть, эльф ушёл? Или его выгнали?

Приоткрываю дверь и заглядываю в просторную комнату. Тяжёлые гардины плотно закрывают широкие окна, так что ни один луч солнца не попадает. Быстро захожу, только чтобы убедиться, что эльф здесь. Не сбежал, роняя тапки.

Останавливаюсь в полуметре от высокой кровати и, закусив губу, смотрю на совершенно голого светлого принца. Влажные белоснежные волосы разметались по подушке, на фарфоровой коже яркими пятнами выделяются ссадины и синяки. Он спит на боку, уткнувшись носом между двух подушек. А я, дура похотливая, любуюсь им. Его телом, будто слепленным гениальным скульптором. Микеланджело, не меньше.

Комкая поясок халата, подхожу ещё ближе. Почти нависаю. Можно было бы лечь рядом. Вообще-то так и планировала, надеясь, что рядом с бывшим мужем усну быстрее. Но сейчас мне не хочется его тревожить. Он очень устал. Он дрался за меня. Он лечил Морта. И, как мог, отвлекал Жоржетту.

Тихо выдыхаю и, развернувшись, иду к дверям.

— Мира? — удивлённый сонный голос раздаётся за спиной. — Что-то случилось?

— Нет. Прости, что разбудила. Я просто хотела… Неважно, поговорим позже… — тараторю я, быстро оглядываясь.

Он привстаёт на локте и чуть откатывается. Сонно трёт глаза, полностью открывая своё тело моему взору.

— Почему ты спишь голым? — спрашиваю, старательно держа взгляд на его лице.

И минус мне очко, потому что это сложно, и я слишком выразительно таращусь на мужской орган, налитый кровью и довольно внушительный.

Нет. Микеланджело тут и не пахнет. Обычно у него все статуи с пипетками вместо… кхм… О чём я думаю?!

И глаза у него выше, Мира!

Резковато перевожу взгляд выше, попадая в плен насмешливых голубых глаз эльфа.

— Сменная одежда осталась в твоей сумке. Ты была с отцом, и я не хотел тебя отвлекать, — улыбается снисходительно гад. Знает, как влияет на меня!

— Тогда спи, а я принесу тебе одежду, — предлагаю, отворачиваясь с пылающими щеками.

— Иди ко мне, — с хрипотцой бархатно предлагает Люций. Ещё и откатывается, совершенно не стесняясь собственной наготы.

Зависнув на несколько долгих секунд, опять смотрю на мужчину. Он молчит и ждёт, даёт мне самой принять решение и выглядит слишком расслабленным. Облизнув губы, резковато стягиваю халатик и, бросив на подлокотник кресла, иду.

— Мы будем только спать, — строго так говорю, забираясь совсем не сексуально в постель.

— Конечно, — с иронией соглашается.

— И никаких поцелуев.

— Как скажешь, — опять соглашается. Да что он такой правильный?!

Устроившись на пионерском расстоянии, вытягиваюсь и закрываю глаза. Всем своим видом показывая, что я собралась действительно спать.

Целую минуту ничего не происходит. Никаких, даже едва заметных движений или шороха простыни. Открываю один глаз и, взволнованно вздохнув, краснею. Люций лежит очень близко. Стоит качнуться — и я прижмусь к его телу. А он… голодным взглядом скользит по мне, и только от этого взгляда у меня учащается пульс и сбоит дыхание. Эльф улыбается, ловя мой взгляд, и, склонившись, целует меня. Нежно и медленно. Пьёт моё дыхание и ласкает губами.

Обнимаю за шею, сильнее притягиваю. Тёплая ладонь скользит по моему бедру, задирает сорочку и оглаживает бок. А поцелуй сменяется, становясь глубже, голоднее. Я отдаюсь этой сладкой неге. С наслаждением глажу и трогаю его всего. Давлю пальцами, царапаю литые мышца. И теснее прижимаюсь к груди.

— Само совершенство, — урчит Люций, отрываясь от моих губ и оставляя поцелуи на шее, ключице, плечах. Его губы накрывают ноющий и слишком чувствительный сосок.