Шепот бота, стр. 26

– Для этого нужны стропы, – руки Анки изобразили в воздухе полосы, – такие тросы с петлей, их держат в руках. За них тянешь, форма параплана меняется, и можно поворачивать.

– Ага, вот как, – кивал папа. – А это не опасно, весь этот парапланеризм?

– Знаете, всегда может что-нибудь произойти. Например, несколько лет назад на соревнованиях в Австралии одну польку засосало в грозовую тучу. И выкинуло через десять километров.

– Ничего себе! Она погибла?

– В том-то и дело, что нет. Она потеряла сознание, сорок пять минут там висела, потом пришла в себя и приземлилась. На шестьдесят километров дальше! Представляете? Что-то себе отморозила, потому что там на высоте было под минус пятьдесят, но в целом в порядке.

– Привет, сын, – заметил меня папа. – Хорошо, что ты пришел, а то твоя подруга тут какие-то страшные истории рассказывает.

– О, привет, Филип. – Анка встала со стула и подошла ко мне, протягивая руку. – Прости, что так поздно, у меня к тебе срочное дело.

– Я был на матче, – осторожно ответил я.

– Знаю, знаю, – покивала девушка. – Твои родители сказали. У Яцека, да? И какой счет?

– Один – ноль в пользу «Ливерпуля».

– О! – с видом знатока удивилась Анка. – Неожиданно, да? Не проводишь меня на остановку? Поговорим по пути.

Через минуту мы вдвоем шли сквозь ночь, я чувствовал, будто миллионы маленьких пузырьков шумят у меня в голове. С того момента, как хлопнула калитка, а Анка все еще не называла меня последней свиньей, ноги тряслись у меня немного меньше. Такие вещи озвучивают в течение первых пяти секунд. Раз она все еще шла молча, я понимал, что она подбирает другие слова. Как по мне, до остановки можно было бы идти и сто километров.

– Ты долго ждала? – спросил я, пытаясь завязать разговор.

То, что она вообще приехала (хотя это едва укладывалось у меня в голове), я худо-бедно мог объяснить. Телефон она не знала, Бартека спрашивать не хотела, узнать, где я живу, могла случайно на вечеринке. Если у нее действительно важное дело, это был самый простой способ со мной связаться. Но в такое время? До утра не могло подождать?

Анка улыбнулась и помотала головой.

– Не очень. Полторы чашки чая и десять вопросов с ответами.

– Достали тебя? – спросил я с сочувствием.

– Вот еще, достали. У тебя отличные родители. Хотя, кажется, твоей маме я не сильно понравилась.

– Да ладно! – я махнул рукой. – Она просто удивилась, вот и все. Как и я. Просто ноги подкосились.

Анка кокетливо изобразила раскаяние.

– Прости, – сказала она. – Если бы я знала телефон, я бы не стала так тебя пугать.

Хитрюга. Крестики-нолики. Куда бы я ни поставил, все равно проиграю. «Я дам тебе номер» означало бы: «Не хочу, чтобы ты меня пугала». «Пугай на здоровье» значило бы: «Я не дам тебе номер». Я не могу сделать два хода одновременно.

– Но… я… то есть… – бормотал я. – Это было… конечно, номер…

– Дай уже, я запишу, – проворчала она, изображая, будто делает мне одолжение.

Анка вытащила телефон, записала, убрала, и снова наступила тишина. Мы прошли мимо дома Яцека и следующих соседей – полпути позади. Я искоса глянул на Анку. Она шла медленно, не прямо, а как бы змейкой, будто и не спешила на остановку. На ее лице была смущенная улыбка. Я ждал, когда она расскажет про дело, с которым пришла, но она молчала, поэтому я снова начал:

– Глупо получилось со всеми этими шепотами, да?

– Ну да, – согласилась она, но ничего не добавила.

– Я действительно не знал, что Драбовский двойной агент, – заверил ее я. – Я думал, ты работаешь в другом месте. Если бы я знал, то предупредил бы тебя. Честное слово.

– Я знаю. Ты не виноват, – тихо сказала она.

– Я не хотел, чтобы у тебя были проблемы.

– Я знаю.

– И этот Львов, это…

– Филип, – прервала меня Анка. – Я уже знаю, кто такой Львов. Тема закрыта.

В ее голосе звучало раздражение, я понял, что стоит заткнуться. Ей нужно было сказать мне что-то важное, а я трепался и не давал ей шанса. Я послушно замолчал, мы шли дальше в полной тишине. Я боялся взглянуть, но еще с дюжину шагов я чувствовал, что она рядом. Внезапно я услышал, что она ускоряет шаг. Совершив танцевальное па, она оказалась в поле моего зрения и преградила путь.

– Ты мне нужен, – сказала она, глядя прямо в глаза.

Мое сердце подскочило куда-то в горло.

– То есть… – по-идиотски пробурчал я. – В каком смысле?

Анка рассмеялась и положила мне руку на плечо.

– Не бойся, – успокоила она меня. – Ничего опасного. Просто, кажется, ты отлично знаешь английский.

Долю секунды я думал, что ослышался. Но нет – фраза все еще висела в воздухе и была именно такой, как я ее понял. Как удар в лицо. Как ушат холодной воды. Я убрал плечо из-под ее руки и сухо спросил:

– А зачем тебе мой английский?

– Не только английский, – начала убеждать Анка. – Дело еще в креативности, уме, начитанности.

Каждое последующее слово уничтожало этот прекрасный вечер.

– Будто Драбовский говорит, – заметил я.

Я знал, что это заденет ее, и меня это даже радовало.

– Ой, не говори так! – тихо сказала она.

Я хотел быть твердым, резким, холодным, но она смотрела с такой грустью, что я почувствовал, как таю под ее взглядом.

– Прости, – буркнул я все еще грубовато. – Просто в последнее время у меня было много проблем.

Анка кивнула и грустно улыбнулась.

– Я тебя понимаю, – вздохнула она.

От одной этой тихой фразы я сразу почувствовал себя эгоистом. У девушки разбилась мечта, может, она пришла с просьбой о помощи, и что получила в ответ? Капризы. Остановка приближалась быстрее, чем я хотел, с каждым шагом от Анки исходило все больше грусти. Я неловко попытался ее приободрить. Я говорил, что это пройдет, она найдет другую работу и все устаканится. Она кивала. Соглашалась, что я прав. В конце концов, парапланы еще год могут подождать. Правда, она очень радовалась возможности поехать, настраивалась, и вообще – в этом месте ее голос дрогнул – с людьми же происходят гораздо большие несчастья, не так ли? Она старалась быть сильной, и меня так тронули ее усилия, что я почувствовал, как мое горло сжалось.

– А много тебе не хватает? – спросил я. – Может, родители все же добавят.

– Ты не знаешь моих предков, – вздохнула она.

Да, зато я знал своих, и этого аргумента было достаточно.

– И нет шансов, что тебе удастся еще хоть что-то заработать? – я отчаянно искал решение.

Анка заколебалась. Мотнула головой, как-то средне между да и нет. Скептически скривилась и пробормотала.

– Как раз об этом и была моя идея, но… Нет. Это все же бессмысленно. Пойдем, сейчас автобус будет.

До остановки осталось буквально десять шагов.

– Подожди! – я взял ее за рукав. – Что бессмысленно? Что за идея?

– Неважно, – Анка мягко освободила руку. – Я одна и так не справлюсь.

– Почему одна? – запротестовал я. – Может, тебе кто-то поможет!

Мы уже были на месте. На остановке кроме нас никого. Анка стояла напротив и выжидающе смотрела на меня. Мое сердце металось, кровь пульсировала, но я не давал воли эмоциям.

– У тебя же есть Бартек, – подсказал я.

– Бартек? – отсутствие энтузиазма было настолько очевидным, что трудно было этого не заметить.

Из-за поворота показался автобус. До остановки ему оставалось меньше ста метров. Я почувствовал внезапную уверенность, что в течение ближайших двадцати секунд решится моя судьба.

– Ну, может, я смогу помочь, – сдавленным голосом предложил я.

Приближающиеся фары ослепляли, и я не мог рассмотреть ее лица.

– Правда? – услышал я.

– Конечно! Если сумею.

Автобус притормозил, его светлый нос проехал мимо нас, я увидел пару улыбающихся глаз.

– Конечно, сумеешь, – ответила Анка у уже открывавшихся дверей. – Я знала, что на тебя можно положиться, – эти слова прозвучали со ступенек. – И еще английский, – прочитал я по ее губам, но на этот раз мне не было обидно.