"Фантастика 2026-153". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1085

— Не упоминал ли господин Борвид что-то такое… странненькое в своих письмах к вам или в разговорах?

Старый консер откинулся на спинку и сцепил пальцы.

— Он много рассказывал про саму войну, но конкретно этих мальчиков он вспоминал только в связке с несчастием, которое их постигло. Не могу припомнить, чтобы он рассказывал об их поведении или словах после осмотра храма. Тогда было и без того очень много забот. Он призвал их к себе, когда в течение месяца погибли ещё четверо. На смерть первых двух внимания сперва не обратили, они же умерли в день зачистки и в их смерти ничего странного не усмотрели. Оставшиеся шестеро были напуганы, но ничего необычного припомнить не смогли. Только Эдар Ылный несколько раз повторил, что не было ничего такого в храме. Они искали алтарь и никак найти не могли. Только потом Борвид понял, что так и не услышал: нашли они алтарь или нет. Но важно ли это?

Всё это Риш уже знал из прошлого допроса дарена Борвида.

— Пока перебирал письма, нашёл ещё кое-что, — Шерех протянул Ришу лежащее до этого в стороне письмо. — Борвид просил узнать, что там с невестой Эдара Ылныя. Парень почему-то был уверен, что не будет свадьбы. Вот сын и просил меня узнать, не изменила ли та обещанию, пока её жених доблестно служит. Но девушка ждала, писала письма, слёзы проливала… У Эдара не было никаких причин сомневаться в невесте.

— Это было после посещения храма? — Риш осмотрел лист во всех сторон, выискивая дату.

— Да. А тебе подарочек Мариша ничего не рассказал? — невинно поинтересовался Шерех.

Хайнес на него зыркнул. И когда успел пронюхать?

— Ничего из того, что меня интересует сейчас.

Допрос пойманного хоёторца прошёл не очень хорошо. Из него удалось вытащить только то, что помимо него в Жаанидые есть кто-то ещё, но точного числа соучастников он не назвал. Их отправляли попарно, отдельно друг от друга, чтобы они не могли выдать врагу товарищей. Целей он не скрывал. Нахально скалясь, заявил, что им нужна только жреческая печать. Проклятое дитя? Ничего не знаю про проклятого ребёнка. Ах, нет-нет! Кое-что знаю, но ведь девочку ищут в Хоёторе? Нет-нет-нет, точно ничего не знаю. Может, кто-то и знает, но не я. Из хоёторца даже особо ничего вытягивать не пришлось.

«Вы знаете, что мы придём за печатью. Чего таить?»

Про неведомого, посещавшего чужие умы, хоёторец ответил весьма туманно.

«То Господин. Вездесущий и ведающий всё».

Более конкретного ответа вытянуть не удалось.

«То знают только жрецы».

— Сейчас по Жаанидыю разгуливают лазутчики врага, а Лирка опять удрала от охраны, — с досадой протянул Узээриш. — Мне донесли, что в полдень её видели на территории школы вместе с сыном и вашим Виканом, а затем они скрылись от хвоста.

— Ой, отзови ты своих оборотней от девочки! — отмахнулся Шерех. — Мы за ней следим, как ты за сестрой своей не смотришь.

Риш оскорбился.

— Ну право, зачем хлопот ей подбрасываешь? — укорил старый консер. — Поспорил с Руахашем и теперь ждёшь, что она покорно твоим молодцам покажет место схрона? Ему-то она обязана больше, чем тебе. Конечно, девочка будет тропки путать!

— Предлагаете мне проиграть спор? — осклабился Узээриш.

— Отчего же? Спорил ты? Ты. Вот найди свободное время и сам выслеживай и ищи, а не оборотней своих гоняй.

— Так со мной спорил Руахаш, а прячет Лирку всё семейство!

— Так это оттого, что и ты не сам выиграть пытаешься! Отзови охрану, и путать тебя никто не будет. А мы свою приставим. Хочешь, даже хаггарѐса найду, как для Майяри. Или вон хаги. Майяри говорила, у неё там кто-то работу ищет.

Узээриш промолчал. Уступать старику не хотелось.

— И куда вы её только запрятали⁈ — всё-таки не выдержал. — Я уже где только не смотрел!

— Так это Руахаш прятал, — хитро прищурился Шерех. — У него благодарных прихожан вон сколько. С такими связями он и у тебя в семье спрятать может.

— Не-а, — Риш скривился и, к изумлению старика, добавил: — Я там в первую очередь проверил. А то я не знаю, с кем живу! Сам такой же.

Шерех рассмеялся.

— Оставайся на ужин, Риш, — благодушно попросил старый консер. — Жадала будет рада. Можешь даже переночевать. Мы за тобой держим комнату и всегда готовы принять.

— Не думаю, что получится, — Узээриш отвёл глаза.

— Мальчик мой, что не так? — Шерех прищурился. — Ты с тех пор, как жил здесь после мятежа, ни разу не решился остаться в гостях надолго. Приключилось что-то? Так ты скажи. Это мой дом, я несу ответ, если тебя обидели.

Саврий, сидящий за спиной господина, вскинул голову.

— Не обижали меня, — сухо отозвался Узээриш. — Моя семья в долгу перед вами за гостеприимство и защиту.

— Женщина? — старый консер не пожелал отступать от выбранной темы. — Ты искал тогда женщину. Риш, я тебя с самого рождения знаю. Ты у меня на спине катался и за уши дёргал. Не спорю, интриг за свою жизнь наплёл я немало и ещё собираюсь немного поплести. Но против тебя узнанное использовать не буду. Моим сыновьям и внукам жить под твоим началом. Ты хороший хайнес. Лучший из тех, чьё правление пришлось на мою жизнь, да не в обиду твоему отцу. Что бы там ни случилось, тебя это гложет. Глядишь, когда-нибудь сожрёт.

Узээриш вздохнул. Забытая ночь действительно пожирала его страхами.

— Было бы там что использовать… — с досадой протянул Риш. — Помните ночь, наутро после которой отец на поправку пошёл?

— Память у меня на зависть молодым, — похвастался Шерех.

— А я вот не помню, — мрачно поделился Узээриш. — Проснулся голый, без памяти, но со стойким подозрением, что провёл её не один.

— Так какая в том беда? — удивился патриарх рода Вотый.

Риш поджал губы, шевельнул ноздрями и всё же признался:

— Кое-какие ощущения помню. И я… не уверен, что это было по согласию.

В кабинете повисла звенящая тишина. Шерех всё же решил уточнить:

— Тебя или ты?..

— Боги, ну, конечно же, не меня! — сорвался Риш. — Посмотрел бы я на это!

— И ты не помнишь ничего?

— Нет. Думал, если осмотрю всех женщин в доме, в памяти что-то шевельнётся, но… — не выдержав, Узээриш вскочил и отошёл к окну. — Винѐш в ту ночь привлёк к лечению отца Майяри. А я же тогда… ну, не совсем разумно себя вёл. Он распоряжение ученику дал, чтобы тот присмотрел за мной, пока я пью, чтобы точно в комнату к отцу не сунулся. А этот… — Риш умолк, молча перебирая ругательства, — … подлил мне Незабудку, чтобы, если и увидел что, к утру забыл. Так что я при всём желании не вспомню.

— Так с чего ты решил, что ссильничал, раз не помнишь?

— Я… — Риш опустил голову. — Мне кажется, она меня отталкивала.

Повисла тишина. Консер Шерех Вотый был не из тех, кто мог оправдать насилие над женщиной. Он родился от такого насилия. И, став взрослым, убил отца и вырезал всю прежнюю семью Вотых. Но он хорошо знал Риша, для которого насилие над женщиной являлось той чертой, которую переступать нельзя. Узээриш допускал нарушение законов, мог пойти и на убийство, и на грабёж. Шерех совершенно точно знал, что ещё хайреном тот не чурался лазить по домам заговорщиков, чтобы украсть пару улик. Но насилие над женщиной было именно той чертой, переступив через которую Риш бы уже не смог уважать себя так, как раньше.

— Хочешь, я поспрашиваю слуг, не видели ли они чего-то подозрительного в ту ночь? — предложил консер. — Они у меня почти не меняются.

— Мои их спрашивали.

— Так это твои. Они бы не сказали ничего, чего бы хозяева не разрешили сказать. Тебе надо было сразу мне рассказать, не таиться, — попенял Шерех. — Быстрее бы доискались и…

Раздался тихий хлопок. Саврий тут же вскочил и метнулся к двери. Выглянул в коридор, бдительно прислушался.

— Простите, — повинился помощник. — Наверное, я плохо прикрыл дверь.

— Фоший закрывал, — поморщился Шерех. — Наверняка опять ногу свою деревянную выставил и до стука о неё же закрыл. Эх… Оставайся, Риш, на ночь, — консер уже не просил, приказывал. — Я слуг поспрашиваю, чтобы беспамятство твоё просветить, а ты тревогу свою уймёшь.