Бесконечный лес: Под хвостом у кролика (СИ), стр. 97
— Что? — она наклонилась ко мне. Её уши напряжённо замерли.
— Предлагаю в баню сходить по раздельности.
Ако прижала кулачок к губам, покосилась на меня, затем утвердительно кивнула.
— Согласна. А то не отстанут.
— И Персику передай, что я ни на ком жениться не собираюсь. Пусть успокоится.
На этот раз кролик кивнула ещё быстрее, так, что уши запрыгали.
— Обязательно передам, — прошептала она с чувством.
— И скажи, что я вообще не в том положении, чтобы о свадьбе думать.
— Ну что, молодые? — бодро спросил Эд, потирая ладони. — Надумали насчёт бани? А то я уже распорядился, чтоб Персик веники запарила.
— Папа! — рявкнула Ако, и на этот раз её голос услышали даже на улице. — Отстань от Персика!
— Ладно-ладно, молчу, — поднял руки Эд, отступая. — Всё, молчу. Идите уже, мойтесь.
Мы с Ако переглянулись, одновременно встали и, стараясь не смотреть на самодовольную физиономию её отца, направились к выходу.
В общем, как и договорились, помылись мы по отдельности. Сперва Ако, потом я.
Пока мылся, наслаждаясь горячей водой и тишиной, до меня донеслись приглушённые голоса. Кажется, в баню пыталась прорваться Персик — я разобрал её робкое «можно я только веники занесу?», на что Ако ответила резким «нельзя, выходи, он голый». Они о чём-то поспорили, повозились и вроде разошлись.
Я выдохнул. Спасибо, Ако.
Однако не успел толком помыться, как в дверь снова забарабанили.
— Гриз! Гриз! Срочно!
— Что? Что случилось?
— Матушка вернулась! Сказала, что кумихо готова нас принять!
— Так это ж… Хорошо! Хорошо же?
— Сейчас, Гриз! Она готова принять нас сейчас! Быстро собирайся и выходи!
Ох ты ж…
Но это, наверное, даже к лучшему.
— Выхожу. — ответил я, опрокидывая на себя тазик с прохладной водой.
Мой взгляд как-то сам собой упал на маленькое квадратное окошко, откуда бил неяркий дневной свет Бесконечного Леса, и, кажется, только сейчас начал осознавать, что наше приключение подходит к концу. Но это если у кумихо всё получится, а то даже не знаю…
Глава 38 - Сломанное проклятье
— Я готов, — уверенно заявил я, накинув шкуру на плечи. Последний штрих в моём безупречном варварском облике.
Мать Ако бросила на меня мимолётный взгляд и продолжила мыть посуду. А затем будто только сейчас поняла, что увидела — резко обернулась и уставилась в мою сторону.
— Куда это ты в таком виде собрался?! — махнула она мокрой рукой.
— Ну… На встречу с кумихо, — мой голос стал менее уверенным.
— Это ты на кабанов можешь в таком виде ходить! Они точно оценят! — подбоченилась крольчиха. — А к правительнице так нельзя!
Кого-то мне она своим ворчанием напоминает…
— В любом случае, ничего другого у меня нет, — ответил я, разводя руками. Но Берёза уже не слушала.
— Персик!
— Да, маман, — зашла в комнату сестра Ако, послушно склонив голову.
— Принеси-ка мне ножницы и расчёску, — крольчиха ещё раз задумчиво прошлась по мне взглядом и добавила: — Ещё покрывало зелёное. И заколку мою, в виде ракушки. Да, — задумчиво кивнула она своим мыслям. — Заколка сюда отлично подойдёт.
— Хорошо, маман, — поклонилась девушка и вышла.
— Слушайте, может, не надо? — предпринял я последнюю попытку.
— Надо, — шикнула на меня Берёза, и в её голосе послышалось то самое «не спорь, я всё решила».
— Ты не спорь с ней, Гриз, — усмехнулся Эд, наблюдая за происходящим с безопасного расстояния. — Столько нервов сгорит, а главное, хех, бестолку.
Между тем, крольчиха подтащила ко мне два стула. На один усадила меня, на второй сама встала, чтобы удобнее было орудовать. К тому моменту как раз вернулась Персик с инструментами и тканью.
Берёза взялась за своё чёрное дело.
Подравняла усы с бородой, зачесала волосы назад и перехватила их лентой. Немного подумала, вытащила пару прядей и бросила их на лоб, создавая небрежный, но явно продуманный вид.
— Спину прямо! — скомандовала она, и я машинально выпрямился. — Не сутулься! Во! Во-о-о! Вот так!
В завершение заставила снять шкуру, а вместо неё накинула то самое покрывало — квадратный, бархатистый кусок ткани с золотистой вышивкой вдоль края. Закрепила его на плече какой-то хитромудрой заколкой в виде ракушки.
— Вот! Совсем другое дело! — довольно улыбнулась она, отступая на шаг, чтобы оценить результат. — Ну-ка, покрутись! Хотя нет, я сама обойду. Стой ровно. Не дёргайся.
Она обошла меня кругом, критически осматривая со всех сторон, что-то поправила, одёрнула, пригладила.
Сказать, что я чувствовал себя в этот момент очень неловко — это ничего не сказать.
— Мне бы ещё топоры мои… — начал я, оглядываясь по сторонам.
— Какие топоры?! — возмутилась крольчиха, всплеснув руками. — Никаких топоров! И не пустят тебя к правительнице с этими штуками!
— Не переживай, Гриз, — поддержал супругу Эд, похлопав меня по плечу. — Никуда они со двора не денутся. Да и вряд ли их кто унести сможет, — он усмехнулся, оценивающе глядя на размер топоров, прислонённых к стене.
Я вздохнул. Без портупеи, топоров и привычной шкуры я чувствовал себя будто голым — неуютно, зябко, неправильно. Однако доводы родителей Ако были убедительными. Лучше уж пусть всё это тут под присмотром лежит, чем там каким-то незнакомцам на попечение отдавать. Они ж мне как родные.
— Ты только посмотри! — самодовольно ухмыльнувшись, Берёза поднесла ко мне зеркало.
И скажу честно, я сначала даже не поверил, что вижу своё собственное отражение. С той стороны на меня смотрел приятный, опрятный мужчина средних лет. Аккуратный, красивый и… Даже не знаю, что ещё сказать. Это был я, но не я. И это покрывало зелёное, переливающееся при каждом движении…
— Хорош, чёрт возьми… — не сдержал я улыбки, рассматривая себя с разных сторон.
— А то! — усмехнулся Эд, довольно покручивая ус. — Моя Берёзка херни не посоветует.
Берёза самодовольно улыбнулась, мол, хвалите меня, засранцы, хвалите. Но в глазах её светилась искренняя радость — кажется, она получала удовольствие от процесса не меньше, чем от результата.
И в этот момент на лестнице случилась Ако.
Я не сразу её заметил — сначала засмотрелся на своё отражение, потом на вышивку на покрывале. Но когда поднял глаза, то не смог отвести взгляд.
Она стояла на нижней ступеньке, держась за перила, будто боялась сделать лишний шаг. Короткое белоснежное кимоно с золотой окантовкой и ярко-красными птицами, парящими по ткани, было подпоясано одним широким алым, как кровь, поясом и ещё одним поверх — белым, который оканчивался небольшим аккуратным бантом. На ногах — белые чулочки и странные деревянные тапки, от которых каждый шаг сопровождался тихим стуком.
Но фиг с ней, с одеждой!
Я смотрел на её лицо и не узнавал. Губы накрашены алой помадой — ярко, смело, вызывающе. Глаза подведены розоватыми тенями, отчего они казались больше, глубже, загадочнее. Вишнёвые волосы, переплетённые с атласной лентой, аккуратно собраны в тугую, крупную косу, которая спускалась через плечо и лежала на груди.
— Э-э? — усмехнулся Эд, видя мою реакцию, а затем принялся тыкать локтём мне в бок. — Хе-хе-хе, красота-красотища, да, Гриз? Скажи!
Я отрывисто кивнул. В моём словарном запасе не нашлось бы таких слов, чтобы в достаточной мере описать то, как выглядела сейчас Ако. Она стояла, чуть склонив голову, и смотрела на меня из-под ресниц — вроде бы с вызовом, а вроде бы и с надеждой.
Кролик, заприметив мою реакцию, слегка смутилась, повела плечом и шагнула вперёд.
— Ладно! Хватит глаза пучить, а то того гляди вывалятся! — она взяла меня за руку и потянула к выходу.
Мы прошли двор, миновали колодец и дерево, на котором уже снова кто-то из крольчат устроил наблюдательный пункт. У самых ворот я запнулся, поправил на плече накидку, и в этот момент раздался голос Эда.
— Эй, Гриз!