Дым и шрам (ЛП), стр. 76
Он отказывался верить, что с ней может быть иначе.
Бросив последний взгляд на Элирию — склонившуюся над подругой, закрывающую тело Кит своим и шепчущую успокаивающие слова ей на ухо, — Седрик рванул вперед. Вместе с Трайггом они пересекли залу, чтобы сомкнуть строй с Ноксом… но застыли как вкопанные, когда глухой, угрожающий хохот разнесся от Эвандера.
Мороз пробежал по спине Седрика: смех эхом отдавался по зале — холодный и неестественный. Пошатывание Эвандера назад прекратилось. Взгляд Седрика въелся в бок фейри, где клинок из темной стали рассек плоть, и темная кровь собиралась на коже.
Не кровь.
Черная жижа, густая точно смола, сочилась из раны. Седрик уставился на нее, приоткрыв рот от шока, пока странное липкое вещество расползалось по телу. Оно капало на пол тяжелыми каплями, но вместе с тем вилось по ребрам Эвандера, двигаясь так, словно обладало собственной жизнью. Его бронзовая кожа темнела и блекла, краски сходили, пока жижа расползалась по телу, оставляя за собой раздувшиеся черные вены. Его мерцающие золотые крылья затрепетали — тонущий фитиль свечи, готовящейся угаснуть.
Сдавленный крик Элирии прорезал воздух, когда прежде великолепные крылья разорвались, их нежные мембраны расползлись точно ветхий пергамент. Осколки сыпались на пол точно пепел, пока рваные, измочаленные остатки вяло трепетали.
Это были уже не крылья прекрасного принца-фейри в расцвете сил, а крылья твари, давно отравленной скверной. Вены расползались от глаз Эвандера, белки которых стали жуткими, нечеловечески черными.
— Нет… — голос Элирии едва не затерялся в безумном хохоте твари перед ними. Она уже стояла, заметил Седрик, сделав лишь пару шагов к ним: страх и нерешительность сковывали ее движения. За ее спиной Кит лежала на боку с закрытыми глазами; её ребра поднимались от поверхностных вдохов, пока Зефир лихорадочно пыталась сдержать последствия ранения.
— Эвандер, пожалуйста, нет, — продолжила Элирия, делая еще шаг. Ее голос звучал слабо. Седрик никогда не видел ее такой. Она казалась такой… хрупкой.
Голова Эвандера резко повернулась к ней, а на испещренном венами лице застыла мрачная улыбка:
— Любовь моя, — произнес он, словно приветствуя ее.
Шок заковал её нежные черты. Ее глаза были широко распахнуты от ужаса, а губы приоткрылись от подступающего осознания.
Седрик сжал рукоять обнаженного меча, ступая на линию огня Эвандера и перекрывая ему вид на Элирию:
— Зачем ты это сделал?
Жестокая ухмылка Эвандера стала шире, искажая прежде красивые черты, в которых теперь читалось больше монстра, чем человека:
— А тебе не терпится узнать, милорд?
Седрик обомлел от того, как губа Эвандера изогнулась на этих словах, бросая их в лицо и издеваясь. И таилось ли в этих двух коротких словах что-то еще? Седрик не мог понять смысл сказанного темным фейри.
Нокс скрестил дубинки перед лицом крест-накрест; его малиновые глаза выжигали дыру в темном существе перед ними:
— Что ты такое?
— Не уверен, что вы готовы это узнать, — ответил Эвандер.
И рванул вперед.
В мгновение ока его клинок из темной стали врезался в дубинки Нокса, осыпав ноктеррианца снопом искр. Седрик выскочил вперед, занося меч в длинном рассекающем ударе, готовый выбить оружие из рук Эвандера.
Но фейри был слишком силен, слишком быстр. С тяжелым выдохом он пробил оборону Нокса и полоснул того по торсу, заставляя отшатнуться назад. Темное мокрое пятно расплылось по его черной одежде. В то же мгновение свободная рука Эвандера закружилась в воздухе, и ледяной щит соткался прямо перед занесенным мечом Седрика.
Лязг стали о лед оглушительно отозвался в черепе Седрика. Он выругался сквозь зубы. Крутанувшись на месте, он обрушил меч к плечу Эвандера. Фейри парировал быстрым движением снизу вверх; темная сталь встретила меч Седрика с такой силой, что удар отдался вибрацией по всей руке.
Он пригнулся, уворачиваясь от встречного удара Эвандера. За его спиной Трайгг издал рев, бросаясь в атаку с высоко занесенным молотом. Он замахнулся. Эвандер расхохотался. А затем, словно танцуя под звуки тревожных криков Нокса, Седрика и Элирии, грациозно шагнул в тень.
Молот Трайгга рассек лишь воздух, выбивая гнома из равновесия.
Все в комнате затаили дыхание, пока прошел один удар сердца, затем второй. Шок от осознания того, что Эвандер способен шагать сквозь тени, тяжелым грузом осел на плечи Седрика. Магии плетущих приливы Седрик ожидал — исходя из того, что Элирия рассказывала ему ранее, — но это?
Взгляд на нее подтвердил: она была поражена не меньше. Он отступил еще на шаг, оказываясь ближе к тому месту, где Элирия застыла посреди комнаты. Восстановив равновесие, Трайгг обменялся с Седриком настороженным взглядом.
Прошло еще несколько секунд. Замешательство залегло глубокими морщинами на лбу Седрика. Куда делся Эвандер? Неужели он… сбежал? Нет. Чемпионов, может, технически и было больше, но достаточно было бросить один взгляд на держащегося за живот Нокса и на Кит с Зефир на другом конце залы, чтобы понять: чемпионы серьезно проигрывали.
Седрика снова сосредоточился на Кит — без сознания, но дышащей ровно. Зефир отерла лоб и поднялась с пола, кивнув Седрику, когда их взгляды пересеклись. Кит будет жить. По крайней мере, пока.
Кратчайшая вспышка облегчения прошила Седрика, пока он переводил взгляд на Элирию, надеясь передать капли поддержки, хотя каждый волосок у него на затылке все еще стоял дыбом.
И тут Трайгг зарычал: Эвандер материализовался ровно на том же месте, откуда исчез. Словно вместо того, чтобы шагать сквозь тени, он просто… прятался в них.
Отвращение и тревога сплелись в желудке Седрика, когда темная, испещренная венами рука схватила Трайгга, а черные ногти въелись в его запястье. Отвратительный хруст раздался, когда он вывернул руку гнома в абсолютно неверном направлении, и молот рухнул на пол с тяжелым гулом. Вопль боли Трайгга отозвался эхом по зале, когда тот упал, сжимая раздробленную руку.
Зефир закричала, бросаясь вперед с неистовой грацией. Седрик хотел крикнуть ей оставаться сзади, прекрасно понимая: пусть она и стабилизировала Кит, угроза никуда не делась. Они не могли рисковать своим лучшим целителем. Но он едва успел сделать шаг, как Эвандер поднял руку и обрушил на сильвану поток бурлящей воды. Тот врезался в нее, отбрасывая к каменной стене за спиной с чавкающим хрустом.
— Зефир! — Седрик снова рванулся вперед, встречая меч Эвандера из темной стали своим собственным в хаотичном каскаде ударов. Удар. Уклонение. Выпад. Блок. Столы и стулья валились на их пути, пока они пробивали себе дорогу через залу. Искры высекались из точек соприкосновения клинков. Вокруг царил лишь хаос. Кровь. Крики. Боль.
И сквозь все это Эвандер хохотал. Глухим, пустым смехом, который, казалось, исходил от самих стен Святилища — словно он наслаждался каждой секундой этой бойни.
Дыхание Седрика стало рваным. Он замедлялся, тело кричало от боли, когда он снова вскинул лезвие, чтобы встретить очередной удар Эвандера. Где-то глубоко внутри он пытался раздуть ту искру тепла, разжечь тот жар. Если и существовал миг для того, чтобы вспыхнуть пламенем, то пусть это случится сейчас — чтобы сразить темную тварь до того, как она уничтожит их всех.
Словно почувствовав его решимость, черные глаза Эвандера въелись в глаза Седрика. На миг оба мужчины замерли, мечи скрежетали друг о друга, а воздух густел от магии и приторного запаха крови.
— Ты правда думаешь, что сможешь остановить меня, маленький рыцарь? — со скалом бросил Эвандер. — Ты понятия не имеешь, чего я пытаюсь добиться.
— Мне плевать, — ответил Седрик. — Чего бы ты ни добивался, ты несешь лишь смерть и кровь. Хватит.
И снова раздался этот холодный, расчетливый смех:
— Оу, какая ирония! Я говорил ему много раз, насколько это бесполезно. — Он подался назад, и его клинок с лязгом обрушился на меч Седрика.
Седрик отступил, удерживая меч перед собой обеими руками, а острое острие было наведено прямо в грудь Эвандера: