Дым и шрам (ЛП), стр. 75

— Я понятия не имела. Я думала, ты погиб.

Эвандер положил свою большую ладонь поверх ее руки на столе, и она замерла.

— Жаль. Я надеялся, ты знаешь: ничто в этом мире или следующем не смогло бы удержать меня от тебя навечно.

Несколько ударов сердца тишина висела над столом. Сердце Элирии внезапно забилось слишком быстро. Она уставилась на их руки: ладонь Эвандера тяжело покоилась поверх ее собственной. Его взгляд метнулся к ее плечам — словно он искал крылья, которые она даже не подумала высвободить. Она не могла. Не тогда, когда знакомое и чужое в нем воевали в ее сердце.

Ей хотелось сжать его руку и укрыть в своей навечно. Ей хотелось смахнуть ее. Ее тело решило дилемму тем, что напряглось настолько сильно, что ей показалось — на этот раз вспыхнет она сама. Она не понимала, как осознать его присутствие — его возвращение — вдобавок ко всему остальному.

Рука Седрика задела руку Элирии, и это напоминание о нем успокоило ее, приземлило. Ее тени зашевелились, зов в груди чуть натянулся, пока она отмечала, как взгляд Седрика метался с нее на Эвандера и на их переплетенные руки на столе.

— И что теперь? — наконец спросил Трайгг, прерывая ее круговорот мыслей. — Куда мы пойдем дальше?

Эвандер склонил голову:

— Что ты имеешь в виду?

— Он имеет в виду, что мы не знаем, что делать дальше, — Кит качнула головой. — Арбитр не давал никаких указаний с самого начала прошлого испытания. Мы понятия не имеем, что подразумевает Испытание Согласия.

Эвандер сделал паузу:

— Понятно, — просто сказал он, хотя в его голосе прозвучало нечто, от чего у Элирии пробежали мурашки.

— Но не волнуйся, брат! — Кит вскочила на ноги. — Мы здесь. Мы вместе, и мы не остановимся, пока не выберемся отсюда все до единого. К черту корону! Если Варит Мальхиор смог сбежать отсюда, не завоевав ее, то и мы сможем! Я и шла-то сюда вовсе не ради нее.

Эвандер задумчиво хмыкнул, после чего отпустил руку Элирии. Он отодвинул стул и поднялся, небрежно закинув руки за шею.

Самообладание вернулось к Элирии в ту же секунду, когда касание оборвалось. Она пошевелила пальцами, подтягивая руку обратно к груди — инстинктивный жест отступления. Что ж, возможно, это не вся правда. Если бы она следовала инстинктам, если бы слушала зов своих теней, она бы схватила за руку Седрика.

Эвандер плотно сжал губы, наблюдая за ней. Словно знал.

Сгорающая от желания отвлечься, она быстро спросила:

— Ты уже проходил через это. — «Был здесь все это время», — добавила вина. — Ты знаешь, что делать?

Темные брови Эвандера сдвинулись:

— Боюсь, что знаю. — Он зашагал взад и вперед за спинами Кит и Элирии, будто в раздумьях. Но за задумчивой складкой на лбу и сжатыми губами скрывалась хищная грация его движений, от которой Элирию бросало в дрожь.

— Боишься? Что это значит? Что должно произойти дальше?

Его золотистые глаза впились в ее глаза, и в этот удар сердца ее мир перевернулся. Потому что в этих глазах не осталось ничего теплого, веселого или доброго. Ничего знакомого — лишь холодный расчет и ледяная решимость.

Это парализовало ее. Настолько, что ноги приросли к полу, а голос застрял в груди, когда Эвандер остановился прямо за спиной Кит и произнес:

— Кто-то должен умереть.

И затем все произошло — слишком быстро, слишком внезапно.

Вспышка темной стали.

Тихий вздох.

Время застыло.

А затем все разом сорвалось с цепи в грохоте криков, воплей и рыданий — среди которых громче всех звучал собственный крик Элирии, глядящей на багряное пятно, расплывающееся на груди Кит.

И на окровавленный клинок, который Эвандер только что вонзил в спину собственной сестры.

На столе была кровь. Седрик смотрел, как тяжелая капля собирается на краю и медленно, лениво падает на каменный пол.

Он не слышал больше ни звука, не видел ни единого движения. Хотя разумом понимал: происходило и то, и другое. В то мгновение, когда клинок Эвандера пробил грудь Кит, мир сошел с ума. Седрик был уверен, что крик Элирии все еще висит в воздухе.

Нокс и Трайгг перемахнули через стол: первый схватил Эвандера и шагнул сквозь тени на другой конец залы, а второй успел подхватить Кит за мгновение до того, как та рухнула на пол.

И все же Седрику казалось, будто вся вселенная сузилась до одного-единственного удара сердца, полного тошнотворной неподвижности. Все, что он видел — это тихий выдох «о», сорвавшийся с губ Кит, и предательство с болью — не просто физической, а глубокой, убивающей душу мукой, — в ее разноцветных глазах.

В этой тишине он, кажется, услышал, как та самая одинокая капля крови с плеском ударилась о каменные плиты. Мысли кружились, накрывая одна другую стремительными волнами. «Я должен был знать. Я должен был сделать хоть что-то. Я мог это предотвратить».

Он ведь знал, что что-то не так. Внезапное появление Эвандера с самого начала показалось Седрику неправильным. Как фейри после двадцати пяти лет разлуки мог излучать лишь уверенные улыбки и обаятельную дерзость?

С первой же секунды он был слишком идеален. Слишком гладок. Пальцы Седрика чесались опуститься на рукоять меча в тот самый миг, когда он увидел этого мужчину. Но… Элирия. Он видел, как неверие в ее глазах сменилось чем-то иным. Чем-то большим, чем облегчение, большим, чем радость. Чем-то похожим на надежду. Он слышал, как сбилось ее дыхание при звуке голоса Эвандера. И всю тревогу Седрика мгновенно накрыло плотной тучей чувства, на которые он не имел абсолютно никакого права.

Он ревновал.

А потому заставил себя заглушить голос разума — боялся, что навязывает личные чувства их воссоединению, и списал подозрения в глубине души на собственные предательские эмоции.

Больше он никогда не проигнорирует инстинкты.

Рваный судорожный вдох Кит прорезал оцепенение, и Седрик с треском вернулся в настоящее. Обратно в водоворот паники, воплей и криков.

«Я мог это предотвратить».

Элирия рухнула на колени, баюкая голову Кит на коленях. Зефир, казалось, замерла от шока, но замешкалась лишь на секунду, прежде чем броситься к упавшей фейри: зеленый свет уже вспыхнул в ее ладонях. Боль исходила от Кит такими огромными, нависающими волнами, что Седрик мог бы поклясться, будто видит ее — туманные облака, пульсирующие в эфире, словно ее собственная магия пыталась вырваться из мучительной агонии.

Приторный металлический запах крови заполнял воздух.

И не только крови Кит, сообразил Седрик, когда крик привлек его внимание туда, где Нокс и Эвандер сцепились в бою. В руках Эвандера появился еще один клинок из темной стали — он словно выхватил его из чистого воздуха, — пока Нокс крутил парные дубинки. На предплечье ноктерийца уже красовался длинный порез, а тени собирались у ног Эвандера, тщетно пытаясь его сдержать. Взмах свободной руки — и тени рассеялись, а Эвандер шагнул сквозь них так, будто их там и не было.

Крик разорвал воздух, а за ним последовал чавкающий звук, от которого у Седрика скрутило желудок. Металл звякнул о камень, когда Зефир выдернула клинок из темной стали из груди Кит и бросила на пол. Трайгг, не теряя ни секунды, подхватил его и с руганью рванулся к Эвандеру. Он швырнул оружие в темного фейри: капли крови сорвались с лезвия брызжущей дугой, пока клинок рассекал воздух, меча в самую середину спины Эвандера — ровно между крыльев.

Седрик затаил дыхание. Но Эвандер развернулся в последнюю секунду — так быстро, что Седрик пропустил бы это, моргнув. Черный край клинка полоснул по ребрам Эвандера, выбивая из того болезненное шипение и заставляя отшатнуться назад.

«Сейчас», — подумал Седрик, и его руки наконец потянулись к мечу, а тело бросилось в движение. Им нужно скрутить Эвандера прямо сейчас, пока он не пустил еще больше крови, не причинил еще больше боли. А разбираться, почему он так поступил, они будут потом. Позже. Когда убедятся, что с Кит все в порядке.