Дым и шрам (ЛП), стр. 74

Не понимал ровно до тех пор, пока голос — низкий, мужской, мягкий и тот, которого Седрик абсолютно точно никогда раньше не слышал — не прорезал тишину точно нож:

— Я всегда знал, что из нас двоих умная — ты.

Это было невозможно.

Более чем невозможно.

Каждая клеточка тела Элирии онемела, застыв на месте. Она едва могла дышать. И все же он стоял прямо перед ней — почти такой же, каким она его помнила.

Темные волосы. Бронзовая кожа. Переливающиеся крылья из черного золота.

Рядом с ней Кит ахнула, когда Эвандер шагнул из теней.

Ахнула и тут же рухнула прямо на каменный пол Святилища; ее сине-зеленые глаза приковались к брату, пока крупные слезы прокладывали дорожки по смуглым щекам:

— К-как?

— Я уж начал переживать, что ты списала меня со счетов, Китти-Кэт, — произнес он, и в его голосе звучала та же мягкая певучесть, та же веселая интонация, которую Элирия знала. Которую любила.

Ее сердце колотилось, каждый удар отдавался в ушах точно гул колокола. Ей казалось, будто ее удерживают под водой, вырвав из времени и пространства. Желание броситься вперед, коснуться его боролось с инстинктом, шептавшим предостережения на краю сознания.

Она не понимала, не могла понять.

И она была не одна.

— Кто ты такой? — Голос Нокса прозвучал не то чтобы обвинительно — скорее любопытно, хотя и был пропитан опасением.

— Что здесь происходит? — спросил Седрик практически одновременно с ним, его голос прорезал туман в ее голове точно кристаллический хлыст — чистый и острый.

— Вы уже знакомы с моей сестрой, — ответил Эвандер, опускаясь на колени рядом с Кит и обнимая ее за плечи. Та зарыдала еще сильнее.

Элирия так и не шелохнулась, хотя ощущала жар, исходящий от тела Седрика, когда тот поднялся и сделал шаг ближе к ней. Он был натянут, подозрительность лучилась от него, а пальцы дергались у бедер, словно норовя опуститься на рукоять меча.

Золотистые глаза Эвандера метнулись к Элирии, и ее сердце едва не остановилось.

— А также вы знакомы с моей возлюбленной, — продолжил он. — Меня зовут Эвандер Рейвенсвинг, и я ждал вас всех очень долго.

— Расскажи еще раз. — Голос Элирии дрожал, пока она смотрела на Эвандера, сидевшего слева от нее. Он широко расставил ноги и с наслаждением слизывал сок из клубники.

— Я уже рассказал все, что помню. — ответил он.

— Именно поэтому я и сказала «еще раз», очевидно же.

Эвандер улыбнулся ей, и у нее скрутило внутренности. Вокруг его глаз рассыпались точно такие же морщинки. Ямочка — только на левой щеке, не на правой — появилась ровно на том же месте. И Элирии так хотелось поверить, что все это наяву.

Но она не могла. Не могла довериться его сдержанному выражению лица, его контролиемым реакциям — настолько безупречным, словно их выверили специально для этого случая. Не могла довериться захлестывающему чувству облегчения, пытавшемуся расцвести внутри. Она отказывалась поддаваться. Отказывалась верить, что это не очередная жестокая уловка, не очередная иллюзия Испытаний.

У Кит таких сомнений не возникло. Это читалось по тому, как она смотрела на брата — словно он был всеми подарками, о которых она когда-либо мечтала, и воплощением каждой ее грезы.

Эвандер добродушно вздохнул, его улыбка ничуть не померкла — словно он был слегка раздосадован, но все же готов ей подыграть. Этот вздох Элирия помнила слишком хорошо, хотя за ним угадывалась какая-то фальшивая острота. Словно реплика, эта копия прошлого была слишком идеальной.

— Мои соратники-чемпионы пали, один за другим, не выдержав испытаний, — сказал Эвандер. — В конце концов, к моменту, когда мы прошли сквозь Испытание Магии, остался лишь я. Я… и он.

— Варит Мальхиор, — произнес Нокс, качнув головой, будто пытаясь смахнуть столь абсурдную мысль. Элирия их не винила. Она и сама чуть не расхохоталась в голос, когда Эвандер впервые назвал это имя. Но лишь потому, что пресловутый лидер ужасного Культа Малакара теперь казался скорее злодеем из детской сказки, чем реальным человеком.

Следующий вздох Эвандера прозвучал куда менее добродушно:

— Да. Как я и сказал.

— Вы уж простите наше скептическое отношение, лорд Рейвенсвинг, — сдержанно произнес Седрик, и Элирия поперхнулась вином, услышав этот титул из уст рыцаря.

Эвандер повернулся к Элирии:

— Твой человек весьма воспитан, — бросил он, и ухмылка заиграла на его пухлых губах. Она сделала аккуратный глоток из кубка, чтобы не скривиться.

Седрик проигнорировал укол:

— Вы должны понять: нам просто трудно уложить в голове знание о том, что Варит Мальхиор не просто вошел в Испытания в прошлый раз, но и, по вашим словам, выбрался наружу? Учитывая тот факт, что никому и никогда не удавалось сделать ничего подобного?

— Ну да, а чего еще ожидать от потомка самого темного чародея? — Золотистый взгляд Эвандера скользнул по Седрику, после чего вернулся к его лицу — словно тот оценивал противника.

Защитная вспышка протеста вспыхнула в груди Элирии.

— Я понимаю, как это звучит, — продолжил Эвандер. — Как сам бы я это услышал, поменяйся мы местами. Но поверьте мне, этот человек реален, и он уж точно не торчал здесь со мной все это время.

— Он снаружи, — тихо выговорила Зефир.

— Но корона так и осталась нетронутой, верно? — добавил Трайгг грубым голосом.

Эвандер кивнул:

— И уж поверьте, вовсе не потому, что он не пытался. Но, похоже, создавая Испытания, небожители все-таки понимали хотя бы кое-что о влиянии темной магии Малакара.

Седрик изогнул бровь:

— В смысле?

— В смысле, они не позволили ему забрать ее. Даже после того, как мы добрались до финального испытания.

— Испытания Согласия? — с жаром спросила Кит.

— Да. Последний рубеж между чемпионом и короной. — Он ткнул пальцем Кит в нос, и та просияла. — Мальхиор не смог его одолеть, а я отказался ему помогать. Но его скверная магия принесла с собой и скверные способы манипулировать частями Испытания — достаточно, чтобы разорвать связь со Святилищем и сбежать, бросив меня здесь.

— И ты проторчал здесь все это время? — спросил Седрик одновременно с выдохнувшей Элирией: — И ты был один все эти годы?

— Да.

Стыд пролился по ней точно яд. Двадцать пять лет. Он провел двадцать пять лет в заточении в этой темнице, пока она топила себя в выпивке и в постелях каждого, кто попадался на глаза.

— Но разве… — начала было Элирия, но прикусила язык.

— Скажи то, о чем думаешь, любимая, — подтолкнул ее Эвандер, подавшись ближе. — Надеюсь, мы не станем теперь хранить секреты друг от друга.

Седрик ощутимо напрягся по другую сторону от Элирии.

— Разве это не должно было свести тебя с ума? — спросила она.

— Полагаю, я просто знал: если я прожду достаточно долго, кто-то придет за мной. Я молился небожителям об этом каждый день и каждую ночь. Я молился, чтобы этим человеком оказалась ты.

Сердце Элирии треснуло.

— Почему мы не видели тебя до сих пор? — спросил Нокс; его тон снова был полон любопытства… и заправлен чем-то более острым.

— Дерзну ли я утверждать, будто понимаю замыслы небожителей? — Эвандер хохотнул. — Я просто не мог быть видимым до этого момента.

«Как удобно», — мысль пронеслась в голове Элирии прежде, чем она успела ее остановить. Как не могла остановить и жгучие вопросы, роившиеся там. Впрочем, возможности задать их ей не представилось.

— Но я видел вас. Я наблюдал, ждал, — продолжил Эвандер.

Щеки Элирии вспыхнули. Ей не хотелось знать, видел ли он то, что едва не произошло с ней и Седриком в лунном свете, или те многочисленные моменты, что они разделили с тех пор. Слова звучали неловко на языке, когда она выговорила: