Аллей-уп (СИ), стр. 56

– А где вы её там, на Западе, собрались продавать? – вдруг заинтересовался глава «московской рыбной мафии».

– Сдадим в американский магазин «Океан», – снова захохотал я. – Уважаемый товарищ, мы спешим.

– И вы, значит, спешите, – заворчал Нахимыч. – Всё спешите и спешите. А когда жить? Когда жить, я вас спрашиваю? Вот послушайте, что я вам, молодые люди, сейчас расскажу. В году 1960‑ом было такое дело…

– Мы честно опаздываем, – перебил его Мышкин.

– Нам бы ещё перед вылетом пожрать, – прогудел Ткаченко.

– Хорошо, – крякнул Нахимыч и выставил на рабочий стол две фанерные тяжёлые коробки со 150‑граммовыми баночками икры. – Здесь 240 банок по 5 рублей каждая, – кивнул он на одну коробку. – И здесь те же 240 банок, но по 3 рубля, – кивнул он на другую.

– А в чём подвох? – спросили я и Толя Мышкин хором.

– Так как мы с вами люди честные и порядочные, то говорю прямо – в этой коробке просрочка, но вполне съедобная, – криво усмехнулся «глава московской рыбной мафии». – Между прочим сам пробовал. И американцам вашим будет всё равно. Они ведь по‑нашему читать не умеют. Хы‑хы.

– Давай возьмём пятьдесят на пятьдесят, – зашептал мне на ухо Толя Мышкин. – 120 банок хороших и 200 плохих. Это дополнительно нам принесёт… ээээ… ещё 400 баксов на всю компанию.

– Не‑не‑не, Толя, – зашептал я, удивившись тому с какой скоростью мой товарищ всё рассчитал. – Мы – сборная СССР, а не цыгане какие‑то, чтоб просрочку за кордоном втюхивать. Берём нормальную хорошую икру! – уверенно произнёс я и выложил деньги на стол.

– Разумное решение, – ещё раз крякнул Нахимыч и спрятал коробку с просрочкой под своё рабочее место.

– Разум, Сергей Нахимович, когда‑нибудь победит, – поддакнул я.

– Пересчитывать будете? – спросил он.

– Обязательно! – хором ему ответили я и Мышкин.

А уже спустя полчаса мы радостно шагали к станции метро «Ленинский проспект». Местечко здесь было так себе – с одной стороны ветка железной дороги, с другой трубы теплоэлектроцентрали, вокруг какие‑то заборы и кусты. Про бродячих собак, крыс и толстых голубей я уже упомянул. Как вдруг появились существа поопаснее растолстевших крыс. К нам навстречу из кустов вышли широкоплечие ребята с криминальными харями и мощными бритыми затылками. Интеллекта на лице – ноль, зато наглости и нахрапистости выше крыши.

«Чёрт, поскупились на такси, – мысленно выругался я. – Теперь как бы не потерять наш ценный груз». Я покосился на Володю Ткаченко, который прижимал к груди сумку, набитую 36‑ю килограммами красной икры, словно своего родного ребёнка.

– В чём дело, мужики? – выступил вперёд Толя Мышкин. Ему, как жителю сурового города Свердловска, моментально стало понятно – чем может закончиться эта «внезапная встреча средь шумного бала».

– Да ни в чём, – хмыкнул мужик лет сорока или сорока пяти. Кстати, чем‑то похожий на начальника Нахимыча. У меня даже промелькнула мысль, что это его родня. – Вы когда шли на базу успели прочитать, что проход здесь строго воспрещён?

– Допустим, – буркнул я.

– Придётся заплатит штраф, – засмеялся главарь и захохотали его подельники.

– Три рубля, как в автобусе? – спросил я.

– Выкладывай половину товара и проваливай, – проскрежетал он и его собратья по лихому ремеслу принялись выразительного щёлкать сбитыми костяшками, намекая на безжалостный мордобой в случае нашего сопротивления.

– Не отдам! – словно труба прогудел Ткаченко и ещё сильнее прижал сумку к груди.

– Мужики, давайте договоримся, – затараторил Мышкин. – Мы вам даём 25 рублей и расходимся как в море корабли.

– Хавальник закрой, длинный, и гони банки с красной икрой, – сплюнул на подмёрзшую землю главарь этой шайки разбойников.

– Не по понятиям поступаете, – вдруг улыбнулся я и сделал пару шагов в направлении этой нехорошей группы товарищей. – Скоро День Великого октября. Мы тут, понимаешь, закупили икру специально для подарков ветеранам фронта и тыла. А вы быкуете, как пособники мирового империализма.

– Чё ты, сука, сказал? – прошипел самый нетерпеливый из разбойников и ломанулся на меня.

И только он приблизился на расстояние моей длинной руки, я моментально выбросил хлёсткий прямой правый в подбородок. Раздался смачный шлепок, толстобрюхие голуби от испуга разом взмыли в воздух, бандит же потерял сознание и прилёг отдохнуть. И пока граждане рэкетиры хлопали глазами, не ожидая активного сопротивления, мои ноги, подчиняясь бойцовским инстинктам, седлали длинный прыжок вперёд и руки с сжатыми кулаками заработали быстрее, чем на баскетбольной площадке. «Плюх! Плюх! Плюх!» – зазвучала красивая боевая дробь, в которой ударными инструментами служили бандитские хари, а барабанными колотушками мои жёсткие костяшки.

«Так‑то я – человек мирный, муху не обижу, – мысленно прошипел я, отправляя ещё одного разбойника в направлении грязной и глубокой лужи. – Только вы – не мухи, а упыри на теле социалистической собственности».

В эту секунду ещё один клацнул зубами и обрызгал меня собственной кровью.

– Народ мечтает о коммунизме, – процедил я себе под нос, сбивая главаря этой банды на землю. – Думает о космосе! Строит планы на счастливую семейную жизнь. – Ещё чья‑то перекошенная морда размазалась о мой кулак. – А вы, твари, о чём мечтаете⁈ – выкрикнул я и выбросил боксёрскую тройку: правой‑левой в голову и снова правой, но уже по почкам.

– Уууууу, – засипел ещё одни бандит и плюхнулся на попу.

– О презренных бабках? – выдохнул я, так как вдруг мне некого стало бить.

Правда главарь оказался проворнее остальных. Пока его подельники летали по кустам и матерились, падая в грязные лужи, он оббежал меня с боку и, выхватив острую как шило заточку, нацелился под мою лопатку. К сожалению, данный момент я элементарно прозевал. Зато Володя Ткаченко в самую нужную минуту бабахнул этого коренастого 40‑летнего дьяку кулаком прямо по макушке. Главарь немедленно осел и выронил своё колющее оружие. И только тогда я понял – какая опасность грозила моему молодому и крепкому организму. Что касается, Мышкина, то он тоже схватился с одним из мужичков, пытаясь его повалить, словно дело происходило не в подворотне, а на борцовском ринге.

– Спасибо, дружище! – проревел я, обращаясь к Ткане, и всадил последнему стоящему на ногах бандиту, кулаком по печени, чтобы тот наконец‑то отцепился от друга Анатолия.

И надо сказать – мой кулак лёг куда надо. Только этот самый живучий гад, развалившись прямо на дороге, вдруг принялся орать:

– Спасите! Милиция! Нас хулиганы грабят! Ты ещё за это ответишь, – погрозил он мне пальцем.

– Заткнись, пока я тебе рёбра не переломал, – прошипел на него Ткаченко и тот тут же престал голосить.

– Кажись, путь свободен, – усмехнулся Толя Мышкин, облизав разбитую губу. – Ну что пошли? Или добавим им ещё?

– Сволочи! Убить их мало, – выругался я, когда заметил, что мне оторвали все пуговицы на единственном демисезонном плаще.

И в этот момент граждане бандиты бросились врассыпную. Может действительно подумали, что я их решил поубивать. Причём часть горе‑рэкетиров рванула в одну сторону, туда, где по улице академика Вавилова мчались машины. А другая часть решила спасаться через открытые ворота оптовой базы.

– Ладно, приоденусь уже в Штатах, – проворчал я и подвязал свой плащ поясом словно кимоно, дабы не смущать непотребным видом встречный народ.

– Козлы! – прокричал Мышкин и погрозил кулаком неизвестно кому, так как граждане бандиты уже скрылись из вида.

Зато к гостинице «Аэропорт» мы добрались без приключений. И всю дорогу мои друзья хвастались своими подвигами в проведённой потасовке. Особенно Толя красиво расписывал – кто кому и как врезал. Самое смешное, по их словам, выходило так, что только я один в драке не принимал участия.

– Это была шикарная битва, – с гордостью произнёс Мышкин, когда мы подошли к центральному входу в гостиницу.