Аллей-уп (СИ), стр. 55

– Значит так, – крякнул Кондрашин, – оценки за матч я выставлять сегодня не буду. Мы с Сергеем Григорьевиче чуть позже проанализируем протокол и мои записи, и обсудим эту игру уже в самолёте по дороге в США. Сейчас же нашу сборную временно покидают, но остаются в списках кандидатов на поездку в Монреаль – Михаил Коркия и Валерий Милосердов. Валера – потому что у нас перебор с разыгрывающими. А Миша – так как с форвардами в сборной тоже полный комплект.

«А ведь это они из‑за меня не поехали в Штаты, – мысленно буркнул я, стараясь не смотреть на парней, которых отцепили от команды. – Если бы я не приехал на электричке из будущего в этот 1975‑ый год и не взбаламутил Тараканова, Капустина и Белостенного, то команда выглядела бы несколько иначе. А с другой стороны, сегодня всё было по‑честному, без кумовства и прошлых заслуг – кто был на паркете лучшим, тот и остался в главной команде страны».

Вечером после матча в ресторане гостинцы «Аэрофлот» царила приятная расслабленная и даже немного праздничная атмосфера. И кое‑кто из сборников так разошёлся, что со слабоалкогольного пива внезапно перешёл на крепкий армянский коньяк. Даже расчётливый и хладнокровный Арзамасков расчувствовался. И на радостях подкинул мне и моим юным друзьям телефончик заведующего холодильником «Моспродтреста», некого Сергея Нахимовича, у которого наши старшие товарищи уже закупили необходимые для перепродажи баночки с красной икрой. Они каким‑то образом успели сгонять на эти склады морепродуктов сразу после игры.

– Можете не благодарить, – Зяма вальяжно махнул рукой. – Я, в отличие от некоторых, умею ценить дружбу, – произнёс он заплетающимися языком. – Завтра звякните этому Нахимычу не позже восьми утра и всё сами с ним порешайте. Он мужик нормальный, но баночки советую пересчитать. Ха‑ха.

– Спасибо, – кивнул я и облегчённо выдохнул, так как ещё во время ужина буквально сломал себе мозг, думая, где раздобыть икру?

А то я своим парням пообещал, что купим её без проблем. А на самом деле, без связей, максимум на что можно было рассчитывать – это приобрести в этом же ресторане всего десять баночек по семь рублей каждая, а потом наудачу поехать куда‑то ещё, в другой ресторан или в другую гостиницу. А тут Зяма взял и реально помог. Хотя если бы сегодня победил ЦСКА, то от сборной отцепили бы не Валеру Милосердова, а нашего лихого коммерсанта. Потому что по статистике он сыграл чуть лучше, чем Михаил Коркия, но хуже, чем Милосердов. Кстати, Коркия так обиделся на Петровича, что после матча сразу же поехал на аэродром покупать билет до Тбилиси.

Между тем в ресторане шла своя танцевальная программа. Парни в красных пиджаках исполняли «Восточную песню», а барышни в длиннополых платьях и мужчины, одетые в строгие костюмы, лихо отплясывали на небольшом танцевальном пятачке. «Льёт ли тёплый дождь, / Падает ли снег – / Я в подъезде против дома / Твоего стою», – голосил солист местного ансамбля.

– Ну вот и папе звонить не пришлось, – обрадовался Толя Мышкин, развалившись в кресле. – Зяма, конечно, не самый приятный человек, но как видишь он – не полное го…но.

К этому моменту наши юные друзья уже покинули ресторан и переместились в номер Ткаченко и Капустина, где скорее всего опять засели за домино. Мы же Анатолием взяли ещё по кружечке тёмного чешского пива.

– Сам такого от Зямы не ожидал, – признался я. – Вот поэтому завтра, когда созвонимся с этим Сергеем Нахимовичем, поедем на склады не вдвоём, а захватим с собой Тканю. Пусть только попробует нас кинуть. Тканя из него всю душу вытряхнет.

– Если только разозлится, – загоготал Мышкин.

– За пластинки: «Смоки» и «Дип Пёрпл» разозлится. Будь спокоен, – хмыкнул я.

И тут к нам подошёл невысокий 30‑летний мужчина. Его короткая аккуратная бородка и интеллигентные усы выдавали в нём человека умственного труда. «Либо писатель, либо инженер из НИИ», – подумал я.

– Здравствуйте, – представился он. – Меня зовут – Анатолий Пинчук. Я – журналист, пишу о спорте, в частности о баскетболе.

– Добрый вечер, – хитро усмехнулся Мышкин. – А мы – баскетболисты, главным образом забрасываем мячи в кольцо. Ха‑ха.

– Я присяду? – спросил Пинчук, статьи которого я, кажется, никогда не читал.

– Пожалуйста, – кивнул я.

– Я сегодня очень внимательно смотрел вашу игру с ЦСКА, – смущённо прокашлялся журналист. – И у меня возник следующий вопрос – Владимир Кондрашин намерено вас приберёг на скамейке запасных для второго периода или это вышло случайно? – обратился он ко мне.

– В баскетболе всего просчитать невозможно, – ответил вместо меня Мышкин. – Поэтому что‑то получилось случайно, а что‑то намерено. Ха‑ха‑ха.

– Да, – криво усмехнулся я. – Напишите, что хитрец Кондрашин переиграл своего грозного оппонента. И в этом будет доля правды.

«А как оно было на самом деле и что мы друг другу говорили во время матча и в перерыве – это теперь неважно и не для посторонних ушей», – мысленно добавил я.

Глава 22

Промзона, куда я, Толя Мышкин и Володя Ткаченко приехали в пятницу утром, за четыре часа до отлёта на загнивающий Запад, ничем меня не удивила. Длинные бетонные строения, вдоль которых тянулись такие же длинные разгрузочно‑погрузочные рампы, ветка железной дороги, чтобы выгружать товар сразу из товарного вагона и конечно же огромное количество деревянных ящиков, что громоздились буквально повсюду. Кроме того, здесь бегали бродячие собаки, здоровые крысы и летали ожиревшие от халявной еды голуби. А ещё в воздухе висел запах чего‑то сгнившего или прокисшего.

– Вам чего, мужики? – обратился к нам грузчик в грязной промасленной робе. – Здесь ходить посторонним строго воспрещается.

– Спокойно, мы из мэрии, – соврал я и для наглядности вытащил из‑за пазухи корочки спортивного общества «Спартак».

– От кедовА? – опешил грузчик.

– От губернатора, откуда же ещё? – равнодушно буркнул я и вдруг понял, что мелю полную ахинею. Так как ни мэров, ни губернаторов, ни олигархов с президентами в Москве, да и во всём СССР пока ещё не было. – Шучу, – брякнул я, покосившись на своих друзей. – Мы из ОБХСС.

– Не смешно, – обиделся грузчик.

– Нам бы, Сергея Нахимовича, мы созванивались, – вмешался в наш бестолковый разговор Толя Мышкин.

– Так бы сразу и сказали, – захихикал работник этой оптовой базы. – А то ОБХСС. Ха‑ха‑ха. Видел я этот ОБХСС. У них у всех морды – во и животы тоже – во, и там такие высокие не работают. А Нахимыч ваш тама сидит, – он махнул рукой ещё дальше в глубь промзоны. – Шестьдесят метров уперёд и там увидите железную дверку. Тама он прячется.

– От кого? – съязвил я.

– От запаха, вот от кого, – загоготал грузчик. – Две бочки с капустой испортились, вот у нас и тута воняет.

«Да уж запах здесь ни как в парфюмерном салоне, где стоят стеллажи с французскими духами», – буркнул я про себя, и мы втроём пошагали ещё дальше, старательно обходя грязные и покрытые тоненьким льдом лужи.

Главой же рыбной мафии города Москвы, то есть начальником промышленной холодильной установки «Моспродтреста» оказался широкоплечий и угрюмый мужчина 40‑летнего возраста. Он встретил нас в своей каптёрке, где кроме рабочего стола и шкафа с бумажными папками имелись: диван и телевизор марки «Рекорд В‑312» с отделкой под дерево с глянцевой поверхностью. Колючие и внимательные глаза Сергея Нахимовича быстро пробежали по нашей баскетбольной троице, и он как бы нехотя протянул:

– Значит приехали за икрой от товарища Зямы? Шустрый он молодой человек, шустрый. Далёко пойдёт.

«Так далеко, что в середине 80‑х выйдет из окна, перешагнув через подоконник», – мысленно хмыкнул я и продемонстрировал девятнадцать сотенных купюр.

– Нам бы икры, уважаемый товарищ, да побыстрее, – весело сообщил я. – А то мы на самолёт опаздываем. «Михаил Светлов» ждать не будет. Ха‑ха‑ха.