Аллей-уп (СИ), стр. 43

– У всех нарастут, – ответил я. – Главное, мужики, знать меру и не перекачаться. Во всём нужна гармония.

В этот момент я ещё раз бросил с семи метров, и мяч, минуя обод кольца, чисто и красиво вошёл в сетку.

– Майк, а что ты там говорил про 2−1–2 с активной защитой на периметре? – спросил Серёжа Тараканов, когда наша молодая шестёрка игроков осталась в зале одна.

– Да, как мы будем играть в среду? – поддакнул Гена Капустин. – Не хотелось бы после матча улететь в Ленинград.

– По схеме 2−1–2 и будем, – пожал я плечами. – У нас два больших центровых, Белый и Тканя, которые меняются каждые две с половиной минуты. Во время защиты ваша задача, парни, – обратился я к Белостенному и Ткаченко, – сторожить всю трёхсекундную зону и никуда из краски больше не бегать. Всем остальным придётся играть персонально по игроку.

– Выдохнемся быстро, – хмыкнул Капустин.

– А мы стартовый напор перетерпим, а потом в этой зонной расстановке начнём действовать более экономно, – ответил я. – А то в прошлый раз нам «старички» в первые секунды слишком много забросили лёгких мячей. Пусть теперь попотеют, – криво усмехнулся я и повёл мяч на кольцо. Затем сделал два шага, взмыл в воздух и, крутанув мячом так называемую мельницу, с громким стуком вонзил этот мяч в корзину.

– Неплохо, – крякнул Мышкин и тут же попробовал повторить мой слэм‑данк. Однако шарахнул мячом в заднюю дужку кольца.

– Для первого раза – очень хорошо, – улыбнулся я.

Перед ужином, как и обещал накануне симпатичной шатенке Лене, я пришёл на женский волейбольный матч между спортобществами «Спартак» и «Динамо». Откровенно признаться, волейбол в исполнении прекрасной половины человечества мне доводилось видеть нечасто. Я кончено кое‑что смотрел из олимпийских телетрансляций, где наши играли против Бразилии, Кубы и Японии. Но одно дело телевизор и совсем другое, когда эмоции хлещут через край прямо на площадке перед твоими глазами.

К сожалению спартаковки, играя в красных футболках с непривычными для баскетбола длинными рукавами, в каждом игровом эпизоде хоть по чуть‑чуть, да уступали своим соперницам, которые играли в традиционной бело‑голубой форме. И вроде приём хороший и доводка до связующего неплохая, но потом следовал неточный удар в аут или динамовки ставили грамотный и плотный блок. Поэтому счёт по партиям для «Спартака» был неутешительный – 2:0 в пользу более мастеровитого соперника.

Кстати, кроме меня пришли посмотреть на игру: Анатолий Мышкин и Владимир Жигилий. А вот мои юные друзья отказались, сказав, что они после тренировок и так еле шевелятся и предпочитают сегодня провести вечер за играми в карты или в домино. Что касается Жигилия, то он вчера проиграл в нарды двадцать рублей Зяме, и сегодня решил подыскать себе новую компанию, где из него не будут вытягивать все оставшиеся денежные средства.

– Классно мои играют, – с гордостью произнёс московский динамовец Жигилий, когда судья свистнул третий и скорее всего решающий сет.

– Зато в «Спартаке» девчонки красивее, – возразил ему Мышкин. – Видишь блондинку? Моя, – Толя указал на Люду Борозну, которая лихо вколачивала мячи, атакуя обычно с края сетки.

Если я не ошибаюсь, то такого игрока называли – диагональщиком. И как только началась третья партия именно Борозна своим хлёстким ударом выиграла переход подачи.

– Спартак! – рявкнул я и пять раз отстучал ладонями характерный ритм спартаковских футбольных фанатов. – Спартак! – повторил я свой клич, вызвав у наставников обоих команд враждебные и осуждающие взгляды.

Однако девчонки в красных футболках весело захихикали и вдруг начали играть совсем с другим настроем. Теперь у них, что называется, полетела подача и заработал блок. И они очень быстро повели в счёте – 5:0. После чего наставница бело‑голубых, серьёзная 40‑летняя женщина, срочно потребовала тайм‑аут. Я же улучил момент и помахал рукой знакомой шатенке Лене. Лена, судя по малому игровому времени, не являлась игроком стартовой шестёрки. Но в этой третьей партии Лев Оскарович, который нас безуспешно пытался поймать прошлым вечером, выпустил эту девушку на заднюю линию. И на приёме Лена сыграла просто замечательно. Она самоотверженно прыгала за каждым мячом, летевшим в её игровую зону и удачно доводила его до своих одноклубниц.

– Твоя тоже ничё, симпатичная, – шепнул мне Мышкин. – Только у неё взгляд какой‑то надменный. Я таких не люблю. Зазнайка.

– Слушайте, мужики, если вы успели здесь с кем‑то познакомиться, то и может меня с кем‑нибудь познакомите? – смущённо прошептал Жигилий.

– Легко, Вова. Я в этом деле профессионал, – загоготал Анатолий.

Тем временем на площадке девчонкам из «Динамо» удалось‑таки перехватить инициативу. Буквально через десять минут счёт стал 7:7, а ещё через те же десять минут бело‑голубые выиграли и третий сет со счётом – 15:13. Создавалось такое впечатление, что в «Спартаке» не хватает своего лидера, игрока, который мог бы встряхнуть всю команду и заставить действовать на пределе сил и возможностей. Я даже подумал: «Интересно, как сыграют мои юные друзья, если Кондрашин своим волевым решением переведёт меня в команду „середнячков“ или „старичков“? Смогут ли они дать бой? Или так же безвольно проиграют, как сегодня спартаковские волейболистки?».

Девчонки же обеих команд поблагодарили друг друга за игру и шатенка Лена, перед тем как убежать в раздевалку, подошла ко мне.

– Подождёшь меня на стадионе? – спросила она.

Я в ответ несколько раз покивал головой и лишь потом выдавил из себя:

– Да, конечно, подожду.

Стадион, который имела ввиду Лена, располагался по дороге, ведущей от баскетбольного и волейбольного залов в сторону жилого корпуса. Почему‑то проектировщики спортивного комплекса Цахкадзор решили, что баскетбол и волейбол – это не самые важные виды спорта и данные площадки можно возвести в самом дальнем конце. К примеру, длинный 250‑метровый ангар для легкоатлетов находился к главному корпусу гораздо ближе. И зал, где оттачивали своё мастерство борцы разных стилей, тоже находился в непосредственной близости от гостиницы. Только нам, волейболистам и баскетболистам, приходилось топать через всю территорию данного комплекса.

– А чё твоя блондинка к тебе не подошла? – подколол Володя Жигилий Толю Мышкина.

– Сейчас переоденется и подойдёт, – проворчал Мышкин. – Куда сегодня забуримся, Майк?

– В кино, – уверенно предложил я. – После ужина в столовой показывают комедию с Луи де Фюнесом. Представь: стрёкот киноаппарата, полутьма и вы сидите совсем рядом. Чем не повод для первого поцелуя? – подмигнул я своим товарищам и пошагал на стадион, где имелось несколько рядов длинных деревянных лавочек.

Стадион к этому позднему часу всё ещё не был пуст. На нём упрямо наматывали круги парни из легкоатлетической сборной. Небо над Цахкадзором уже потемнело. Над беговыми дорожками включили четыре высокие стойки с мощными прожекторами. И я присел на ближайшую к дороге лавочку.

«Всё‑таки эта Лена немного странная, с прибабахом, – подумалось мне. – Например, вчера она не проявила ко мне никакого интереса. Особенно когда мы сидели в баре. Не то чтобы она смотрела на меня как на пустое место, но что‑то такое в её надменном взгляде чувствовалось. А сегодня подошла сама, словно мы старые знакомые. Или как сказал Мышкин: „мы – спортсмены и нам ухаживать некогда“. Ха‑ха. Может быть ей на этом сборе просто стало скучно? Вот и вся загадка».

– Не замёрз? – спросил меня женский мелодичный голос из‑за спины.

Я резко повернулся, словно во время матча, и увидел прелестную девушку в лёгкой спортивной куртке и вязанной лыжной шапочке. При этом свет прожекторов так удачно лёг на лицо Лены, что я на какую‑то секунду обомлел, любуясь её красотой.

– Да нет. На улице пятнадцать градусов, жарища, – улыбнулся я, расстегнув верхнюю часть олимпийки.