Аллей-уп (СИ), стр. 44

– А я мёрзну, – захихикала она.

После чего я взял сумку с формой из рук девушки, и мы медленно побрели вдоль беговой дорожки. До ужина ещё оставалось какое‑то время, поэтому данная прогулка до жилого корпуса выглядела вполне естественной.

– Сказать по правде, я сначала подумал, что тебе неприятно моё общество, – пробурчал я.

– Ха‑ха, а какой девушке понравится, если к ней подойти и сказать: «привет, пошли выпьем»?

– Согласен. Только есть один нюанс – мы находимся на спортивных сборах, – возразил я. – Пашем тут до седьмого пота, чтобы пробиться в основной состав своих команд. Вот у меня под вечер каждая мышца тела ноет и болит. Почему бы не пропустить по глоточку вина или пива? Или мне надо было сказать: «привет, девчонки, пошли почитаем рассказы Бунина»?

– Ты читал Бунина?

– Так, кое‑что, – смутился я и чуть не ляпнул про «Окаянные дни», которые в данное время были под запретом. – Можно прямой вопрос?

– Есть ли у меня парень? – Лена снова прыснула от смеха.

– Почти, – кивнул я. – Скажи, зачем тебе волейбол? Ежедневные тренировки, многодневные сборы, игры. Ради чего ты работаешь и жертвуешь обычной жизнью?

– Хочешь сказать, что я сегодня плохо играла? – погрустнела девушка.

– Ты играла хорошо, просто этого… как бы правильно выразиться?

– Просто ты судишь всех по себе, – резко перебила меня Лена. – Если человек не дотягивает до уровня сборной СССР, то в твоих глазах он уже занимается не своим делом? Так? Только кроме сборной есть ещё и чемпионат СССР. И я, между прочим, играю в команде мастеров, в Высшей лиге. Это тоже кое‑чего стоит! – выпалила она и, вырвав из моих рук свою сумку, стремительно пошагала в жилой корпус.

– А как же после ужина кино? – пролепетал я.

– Сам смотри! – отмахнулся Лена и, прибавив шаг, практически побежала.

Может быть, и стоило её догнать и извиниться. Но я в своей непродолжительной жизни так часто с кем‑то знакомился и расставался, что решил ничего не предпринимать. Пусть всё идёт своим чередом. К тому же послезавтра меня ждал ещё один серьёзный баскетбольный экзамен. Выдержу его и дорога в сборную будет открыта. А если нет, если что‑то пойдёт не так, то моим потолком останется только Высшая лига чемпионата СССР.

Следующий день, вторник, пролетел незаметно. Только команда «красных» устроила вечернее собрание в комнате Александра Белова и Зямы, которые жили через стенку. И там парни очень эмоционально друг на друга покричали, требуя выложиться в среду по‑полной. А кто играть как следует не будет, тому Белов пообещал карательные меры в виде массажа лица своим большим кулаком.

Старички или команда «белых» напротив вела себя расслабленно и уверенно в своих силах. Возможно, признанные лидеры сборной, Сергей Белов, Алжан Жармухамедов и Александр Сальников, полагали, что Кондрашин при любом результате не решится отцепить их от команды. Хотя на месте Ивана Едешко и Михаила Коркия я бы поволновался. Наш Петрович перед стартом нового сезона одним махом омолодил ленинградский «Спартак», так почему такому тренеру было не омолодить и сборную СССР?

А ещё во вторник мне пожаловался Толя Мышкин, что его красавица блондинка по всей видимости «крутит динамо». На мой вопрос: «как она может крутить „Динамо“, если играет за команду другого общества, за „Спартак“?», Мышкин ответил, что я ещё молодой и не знаю, что такое реальная суровая жизнь.

Что касается Лены, перед которой мне хотелось извиниться, то ни во вторник, ни утром в эту среду я её так и не встретил. Поэтому на паркет тренировочного баскетбольного зала перед матчем с командой «красных» я выбегал полностью сосредоточенный только на игре.

– Теперь все внимательно послушали меня! – обратился Петрович к сборной перед стартовым свистком. – Сегодня играем по 20 минут. Сначала «синие» сразятся с «красными», потом «синие» с «белыми». И в заключении «белые» померяются силами с командой «красных». Результаты этих игр мы самым внимательным образом изучим с Сергеем Григорьевичем, – Кондрашин кивнул на нашего второго тренера Башкина. – Поэтому покажите сегодня всё на что способны.

– Поставил нас Петрович в самое невыгодное положение, – зашептал Толя Мышкин. – «Красные» нас измотают, потом «белые» добьют.

– Зато если мы выстоим, то из нас домой точно никого не отправят, – резонно заметил Серёжа Тараканов.

– Хорошо бы, – пискнул Гена Капустин, для которого место в сборной было под самым большим вопросом.

– Всё будет, мужики, хоккей, – криво усмехнулся я. – У меня по этому поводу есть верная примета.

– Какая? – заинтересовался Саша Белостенный.

– Вышел на крыльцо, крикнул на заре, не везёт в любви, повезёт в игре, – захихикал я.

– Правильно, – прогудел Володя Ткаченко. – Мне мама говорила, что все беды от баб.

– Точно, – согласился Мышкин и мы все громко загоготали.

Тем временем Кондрашин дал две минуты на разминку, во время которой мы побросали мячи по кольцу и условились, что первые десять минут на паркете проведёт Белый, а вторые десять Тканя. И тут неожиданно в зал вошла хорошенькая группа поддержки, симпатичные барышни из двух волейбольных команд «Динамо» и «Спартака». Мы‑то пообедали в двенадцать часов, а девчонки поели в два, поэтому у них сейчас образовалась двухчасовая пауза до следующего тренировочного занятия. Увы, но Лены среди них не было. Зато на игру пожаловала блондинка Люда Борозна. Толя Мышкин тут же сник, зато оживился и распрямил плечи игрок «красных» Володя Жигилий. И я всю ситуацию понял без слов.

– Князь, – встряхнул я Мышкина. – Не о том думаешь. Докажи игрой, что ты лучше Жигилия.

– Сделаю, – смущённо пробормотал он.

А спустя тридцать секунд мы выиграли спорный мяч и устремились в первую атаку. К слову сказать, «красные» вышли на поле в следующем составе: центровой Александр Белов, форварды – Владимир Жигилий и Андрей Макеев, защитники – Владимир Арзамасков и Валерий Милосердов. В запасе у них остался только Александр Шальнев из киевского СКА.

Наш разыгрывающий Гена Капустин перевёл мяч на чужую половину поля и отдал его точно в мои руки. Под кольцом попытался потолкаться с Сашей Беловым наш центровой Саша Белостенный. А на периметре открылись под мою предполагаемую передачу Сергей Тараканов и Анатолий Мышкин.

И сначала я так и хотел пойти в проход, стянуть на себя игроков соперника, а потом отдать пас под открытый бросок Князю или Тарику, но в последнее мгновенье передумал. Ибо настоящий лидер в первые важнейшие секунды не перекладывает ответственность на других. Поэтому я прикрыл от Макеева мяч корпусом. Затем с ведением мяча сделал два стремительных шага вперёд, резко затормозил, оторвался от оппонента и совершил хороший по траектории бросок с отклонением. И мяч меня не подвёл – опустился точно в корзину команды «красных».

– Дааа! – обрадовались мои юные партнёры по команде «синих», а болельщицы на скамейке дружно похлопали в ладоши.

«2:0, – буркнул я про себя, – хорошее начало трудного дня».

«Красные» в свою очередь, прибежав в нападение, доверили мяч Зяме. Именно Арзамасков в их коллективе выглядел наглее и увереннее всех. К сожалению, в нашей расстановке 2−1–2, которая смотрелась с высоты как грань игрального кубика с цифрой пять, где центральной точкой являлся центровой, не предполагала, что Зяму буду опекать я. Против него пришлось защищаться Тараканову, которому не хватало физической мощи. Из‑за чего Арзамасков легко продавил Тарика и подобрался к нашему кольцу на пять метров. Но в следующую секунду, когда он выпрыгнул и выбросил мяч, в воздух взмыл Белостенный и кончиками пальцев смахнул это оранжевый баскетбольный снаряд в сторону.