Аллей-уп (СИ), стр. 37
– А в кино мы завтра идём? – шмыгнула девушка носом.
– Если вся бумажная волокита и походы по высоким инстанциям закончатся не слишком поздно, то да, – буркнул я и тоже присел на бетонную ступеньку. – Хочешь свежую новость?
– Ну?
– У Белова и Овчинниковой роман. Может быть, дело до свадьбы дойдёт.
– Да ну? – Маша моментально поменялась в лице и громкого захихикала.
– Честное благородное слово, – засмеялся я. – Кстати, хорошо подумайте с девчонками, что вам из Штатов привезти, – сказал я и встал со ступеньки. – Только фантазируйте без фанатизма. Денег у нас немного.
– Хорошо, – буркнула девушка и, встав со ступеньки, обняла меня и прижалась всем своим стройным телом.
«Зря дяде Коле про свою идеальную карму натрепался. Лучше бы молчал», – проворчал я про себя и поцеловал красавицу Машу, так как деваться мне теперь было некуда.
Уже через день, в хмурую и дождливую субботу, ровно в 15 часов 12 минут дальнемагистральный пассажирский самолёт Ил‑18 поднялся в воздух со взлётной полосы пулковского аэродрома. На борту этого летающего судна в числе семидесяти пяти пассажиров летела и наша сборная СССР. Если быть точнее, то на спортивную высокогорную базу направлялись: два тренера, администратор, врач и семнадцать кандидатов в главную команду страны. То есть по результатам сборов пятеро парней должны были вместо Штатов вернуться домой, в свои родные баскетбольные команды.
Честно говоря, мне раньше не доводилось летать на подобной машине, спроектированной в КБ Ильюшина. Гудела она будь здоров. Кроме того, салон этого самолёта отличался странным неравномерным распределением кресел. Так с правой стороны находилось три кресла в ряд, а с левой – всего два. По этой причине нашу команду Гулливеров разметили слева, так как кое‑кому приходилось ноги хоть иногда выставлять в проход. Особенно из‑за тесноты страдали Владимир Ткаченко и Саша Белостенный. Лететь же до Еревана нужно было немного‑немало 4 часа и 40 минут.
А когда самолёт набрал высоту и лёг на курс до столицы Армении, я приступил к выполнению самого важного дела для баскетболистов всего Советского союза. В этом 1975 году я провёл всего две недели, однако успел насмотреться на тренировки Кондрашина, которые наверняка мало чем отличались от тренировочных занятий в ЦСКА, в московском «Динамо», в киевском «Строителе» и других командах страны. Кроссы, поднятие тяжестей, какие‑то бесполезные утренние зарядки – это всё выглядело жуткой дикостью. Особенно я был шокирован от приседаний со штангой весом в 150 килограмм. Одно неловкое движение и спортсмен мог стать инвалидом на всю оставшуюся жизнь. Поэтому я взял в полёт целую папку, где у меня хранились фотографии, как бы из журнала «Sports Illustrated» и мои же подробные как бы переводы о том, как надо кормить, готовить и тренировать современного баскетболиста, чтоб не угробить раньше времени.
– Владимир Петрович, помнится вы просили приносить интересную заграничную баскетбольную литературу, если такая случайно попадётся в руки? – сказал я, подойдя к Кондрашину. – Мне вот попалась. Это знакомый парень перефоткал из журнала «Sports Illustrated» и сделал свои переводы. Здесь очень много полезной информации, которая в корне меняет взгляд на тренировочный процесс.
– Например что? – проворчал Кондрашин.
– Например, как грамотно увеличить выносливость баскетболистов, – я передал всю папку главному тренеру. – Нужно не кроссы бегать, а плавать. Тогда увеличивается объём лёгких, укрепляется мышечный корсет, укрепляются важнейшие околосуставные мышцы и как бы «выпрямляется» позвоночник. В НБА уже давно большие парни не бегают кроссы, а наматывают круги в бассейне или крутят педали велотренажёра. И если мы хотим выиграть Монреальскую Олимпиаду, то без этой секретной папочки не обойтись.
– Ты на неё сначала попади, умник, – одёрнул меня Владимир Петрович, но папочку мою взял.
«Вот и делай после этого добрые дела, – мысленно усмехнулся я и пошагал на своё место рядом с Сергеем Таракановым. – Никто тебе и доброго слова не скажет. А ведь этой папочкой можно спасти колени Арвидаса Сабониса и спину Владимира Ткаченко, и продлить жизнь своим юным друзьям Саше Белостенному и Гене Капустину. Теперь дело за малым – заставить Кондрашина тренировать по‑новому».
Глава 15
В стареньком трёхэтажном аэровокзале города Еревана нашу сборную СССР встретили без особой помпы и почестей, то есть никак. Мы просто вышли из самолёта, притягивая множественные взгляды обычных пассажиров, которые мысленно вопрошали – с какой планеты прилетели эти великаны? Затем так же просто проследовали в зону выдачи багажа, и администратор сборной, а также нашего ленинградского «Спартака», Виктор Харитонов, побежал решать вопрос с автобусом. Ибо его в данный момент на стоянке не наблюдалось.
Поэтому Кондрашин распорядился сложить все сумки в одну кучу немного в стороне от главного выхода из аэровокзала и не мешать проходу пассажиров. Кстати, в отличие от Ленинграда, где температура к вечеру опускалась до трёх‑четырёх градусов тепла, здесь всё ещё было как питерским холодным летом – плюс семнадцать градусов Цельсия. И пока сборная разбившись на маленькие компании молча ожидала подходящий транспорт, группа курящих баскетболистов посеменила за угол здания, чтобы не отсвечивать на глазах у главного тренера.
Я в отличие от этих товарищей не курил. Мне моё здоровье было дороже, чем дым сигарет с фильтром или без оного. И когда Саша Белостенный, решив засмолить сигаретку, направился в ту же сторону, я на него резко прикрикнул:
– Белый, стоять!
– Чё? – скорчил недовольную мину Александр.
– Через плечо, – хмыкнул я. – Если хочешь уже в этом сезоне закрепиться в «Спартаке» и пробиться в сборную СССР, то сигареты с этой минуты обязан вычеркнуть из распорядка дня. Ясно?
– Майк прав, – поддержал меня Серёжа Тараканов. – Хватит дымить, а то не вырастишь, – ляпнул он и вся наша маленькая компания, я, Тарик, Капуста и сам Белый, громко загоготала.
– Ой, не могу, – держался за живот Гена Капустин, – Белый с двух метров четырнадцати сантиметров больше не вырастит!
– Белый, а слабо вытянуться до двух двадцати? – хохотал Тараканов.
И в этот самый момент к зданию подъехал жёлто‑красный автобус с большими буквами «ЛАЗ» на решётке радиатора. И судя по стройным рядам пассажирских сидений, как в «Икарусе», этот автобус прибыл по нашу душу. Из‑за угла моментально вырулили Владимир Арзамасков, Александр Белов и Александр Шальнев, и пока администратор Харитонов о чём‑то переговаривался с водителем, эти парни, весело перемигиваясь, подозвали к себе киевского 18‑летнего центрового Володю Ткаченко.
– Тканя, ты в курсе, что тренировочный сбор уже начался? – наехал на этого наивного здоровяка наглец Зяма. – Что, нет? Тогда я тебе это сообщаю. По сему взял все сумки и закинул их в багажное отделение. Время пошло!
И Ткаченко потупив взор, словно первоклассник перед десятиклассниками, взял в свои огромные руки сразу несколько сумок. Я покосился на главного тренера Владимира Кондрашина, но того дедовщина в нашей баскетбольной дружине нисколечко не заинтересовала.
– Тканя, подожди! Тренер ещё не включил секундомер! – рявкнул я, пока тот не начал работать в поте лица. Ведь кроме наших вещей здесь имелись тяжёлые сумки с книгами, с тушёнкой, с сахаром и с разными крупами.
– Не лезь, – ухватил меня за руку Анатолий Мышкин. – Не связывайся со «стариками».
– Где ты там стариков разглядел? – усмехнулся я и пошагал к гоп‑компании Арзамаскова. – Тренировка говоришь начинается с этой минуты? – я резко схватил Зяму за грудки.
– Эй, молодой, ты чё творишь? – попытался одёрнуть меня Шальнев, который играл за команду первой лиги, киевский СКА. И лично я вообще не понимал – как он оказался кандидатом в сборную страны?