Аллей-уп (СИ), стр. 26

– Постойте, а почему вы место в основной пятёрке так сразу отдаёте Арзамаскову, а не Тараканову? – упёрся я, так как с Зямой мне играть в одной пятёрке было просто неприятно. – Тараканов со средней дистанции атакует не хуже Арзамаскова. Кроме того, он в защите действует намного надёжней. Добавьте сюда преимущество в росте: у Зямы – метр девяносто, а у Тарика – два метра один сантиметр.

– Ну ты мне ещё условия свои поставь! – рявкнул Кондрашин и от возмущения со всей силы бросил карандаш на стол. – Сказано тебе, что будешь играть разыгрывающего, значит будешь играть разыгрывающего! Скобарь! Баран! Проваливай! С глаз долой!

– Из сердца вон, – буркнул я и пулей вылетел из кабинета главного тренера, так как он мгновенно схватил в руку какую‑то тяжёлую книгу и вряд ли ради простого занимательного чтива.

Уже в фойе спортивного зала я подумал, что с функцией разыгрывающего защитника вполне справлюсь, если это конечно потребуется команде. Кажется, в 90‑е годы в сборной Литве таскать мяч от щита и до щита доверят атакующему защитнику Шарунасу Марчюлёнису, с которым у нас практически идентичные габариты и похожий стиль игры. И ничего страшного. Марчюлёнис отыграет на самом высоком уровне и приведёт команду своей маленькой страны к двум бронзовым медалям Олимпийских игр и к одному серебру чемпионата Европы.

– Если надо для команды, то я сыграю кого угодно, – пробубнил я и пошагал в раздевалку.

Глава 11

Французский фильм, на который этим субботним вечером в кинотеатр «Современник» пришли я и красавица Вика, назывался «Великолепный». В нём главные роли исполняли Жан‑Поль Бельмондо и Жаклин Биссет. И если утончённая зеленоглазая актриса с пышными тёмно‑русыми волосами играла саму себя, то брутальный мачо Бельмондо предстал в неожиданной роли нищего писателя бульварных шпионских романов. Его главный герой, неуловимый агент спецслужб Боб Сен‑Клер легко покорял всех женщин и одной левой расправлялся с сотнями врагов. А вот в реальности писатель не мог даже заговорить со своей симпатичной соседкой и заставить бездельников электрика и двух водопроводчиков починить его ванную комнату. И на этом контрасте вымышленного и реального миров строились все киношные шутки.

Я, кстати, тоже хохотал, но постоянно ловил себя на мысли, что мне откровенно жаль Францию. Пройдёт всего каких‑то двадцать пять лет и белое население этой европейской страны можно будет смело заносить в красную книгу. Так как арабы и африканцы превратят Париж и другие крупные французские города в свою вотчину. Не то чтобы я был расистом. Просто, когда коренное население исчезает или замещается другими народами, то в этом нет ничего благого и хорошего. И с Францией произойдёт всё так, как в русской народной сказке про лису и зайца, когда рыжая попросилась в домик переночевать, а потом выгнала хозяина из избы.

Ну а после кино я и Вика ещё какое‑то время бродили по Дворцовой набережной и разговаривали о всяких пустяках. А закончили вечер в ресторане «Кронверк», который размещался на нижней палубе старого парусника, стоявшего напротив Петропавловской крепости.

– Значит кино тебе не понравилось? – спросила Вика, после того, когда мы согрелись горячим кофе и мясом, запечённым в горшочке.

– Нет, просто я имел в виду, что у Бельмондо мне больше всего нравится его роль в «Профессионале». Шикарный фильм с музыкой Эннио Морриконе. И тебе надо обязательно его посмотреть, если ты его конечно не видела.

– Никогда не слышала о таком фильме, – засмеялась девушка. – Хотя я очень хорошо знаю почти весь французский кинематограф.

– Значит скоро узнаешь, – буркнул я, подумав, что «Профессионал» возможно, что ещё даже не начали снимать.

– Интересно, а о чём это кино?

– О профессиональном отношении к делу, – пожал я плечами. – Суперагента Жослена Бомона отправляют в Африку с заданием убрать безжалостного диктатора Нжала. Но пока агент добирался до Африки, политический расклад сил вдруг поменялся. И диктатор Нжала стал не врагом, а союзником французскому правительству. Поэтому Бомона сдали и предали свои же соратники. Однако он сбежал с каторги, вернулся в Париж и убил диктатора Нжала, который приехал во Францию с дружеским визитом. Правда после этого убили и самого Жослена Бомона.

– И зачем ему потребовалось выполнять данное задание? – удивилась Вика, сделав свои больше глаза ещё больше.

– Потому что настоящий профессионал всегда доводит до конца главное дело своей жизни, – ответил я и посмотрел на часы.

– Тебе уже пора? – не без сожаления спросила она.

– У меня в среду очень важный матч. Хочу завтра ещё чуть‑чуть побросать по кольцу.

– Да ты прямо настоящий профессионал? – захихикала девушка.

– Просто это мой шанс, мой трамплин в жизни и возможность сделать что‑то по‑настоящему великое, – усмехнулся я.

– Тогда будьте добры, молодой человек, проводите девушку до дома, – хмыкнула красавица Виктория и, наигранно рассердившись, встала из‑за столика.

– Всё. Сдаюсь. Никуда не пойдём, – я поднял две руки вверх.

– Да я шучу, – расхохоталась Виктория. – Но с тебя два билета на твой самый важный матч в спортивной карьере.

– Вот за это я ручаюсь головой, – совершенно серьёзно сказал я.

– Ты куда вчера запропастился, Майк⁈ – голосила Маша, пока в своё законное воскресенье я пытался как следует выспаться. – Мы же договорились пойти в кино⁈ Я, между прочим, причёску навела!

К этому моменту в комнате кроме меня и Серёжи Тараканова никого не было, ибо остальные парни пошли шататься по Невскому проспекту. И эти крики вынужден был слушать не только я, но и Тараканов, который на своей кровати читал книгу Чарльза Диккенса «Дэвид Копперфильд».

– Поверь, Маша, ты мне и без причёски нравишься, – попытался пошутить я.

Однако вышло ещё хуже. Девушка громко взвизгнула, затопала ногами и в конце концов разревелась.

– Я всё могу объяснить, – затараторил я. – Мне вчера пришлось срочно уехать в Выборг. Я там оставил военный билет.

– Зачем тебе понадобился этот военный билет? – немного успокоилась она.

– Глупый вопрос? – хмыкнул я. – В ноябре наша сборная полетит в Штаты играть против лучших университетских команд Америки. Кто меня выпустить за границу без «военника»? Подумай сама?

– Врёшь! – Маша снова топнула ногой. – Тебя в сборную ещё не взяли!

– А кого брать в сборную, если не Майка? – заступился за меня Тараканов. – Он вчера на тренировке один на один обыграл самого Белова, лучшего в стране баскетболиста оборонительного плана. Бабах мяч с шести метров, затем евростеп, потом полукрюк от щита, далее бомбочка, потом бросок с отклонением, затем ещё два дальних попадания. В общем не игра, а сказка.

– Маша, давай успокоимся, кхе‑кхе, – смущённо прокашлялся я, так как не ожидал, что Тарик запомнит все мои баскетбольные подвиги в игре против Александра Белова. – Я сейчас пойду умоюсь, приму душ и через двадцать минут мы с тобой поедем на Невский. Сходим в кафе. Попьём кофе с мороженым. Купим билеты в кино. По рукам?

– Учти, в последний раз верю тебе на слово, – обиженно произнесла девушка и побежала в своё женское крыло.

– Вот и женись после этого. Одним словом – фурия, – пробормотал Тараканов и снова углубился в книгу. – Скажи, а правда ты сказал Кондрашину, что я лучше, чем Зяма? – вдруг спросил он, пока я заправлял кровать и надевал на себя домашние трико и майку.

– Правда, – кивнул я. – Петрович предложил в основную пятёрку «Спартака» включить Белостенного, Белова, Макеева, меня и Арзамаскова. Я же возразил, что ты выше ростом, лучше действуешь в защите и гораздо перспективней. Была бы моя воля, то я тебя и Белого даже в сборную СССР взял. Кхе‑кхе, на замену, само собой. Кстати, не факт, что Кондрашин меня уже включил в число кандидатов на поездку в Штаты. Я слышал, что он хочет с собой забрать Белова, Зяму, Макея и Мишу Силантьева.