Книга-ботокс. Истории, которые омолаживают лучше косметических процедур, стр. 30

Моника: забудь об этом!

Я забыла, когда именно это началось. При этом нет никаких сомнений: я становлюсь все более забывчивой. Когда заканчиваются продукты, мне приходится сразу записывать, что нам нужно, иначе в супермаркете я буду просто стоять, озираясь по сторонам. Даты предстоящих посещений детьми стоматолога я немедленно отмечаю в кухонном календаре. Кстати, на днях я приклеила на свой письменный стол стикер с напоминанием о дне рождения своего мужа, так как я больше не доверяю самой себе.

Раньше я даже немного кокетничала, говоря о своей забывчивости. В разговорах со знакомыми можно было с улыбкой говорить: «Мне нужно все записать, иначе я об этом уже не вспомню».

Со вчерашнего дня я перестала кокетничать. Усевшись за свой письменный стол, я начала писать главу для этой книги под названием «Забудь об этом!». Но работу прервали звонки от родственников, приступ кулинарной деятельности у мужа (ему при этом обязательно нужна ассистентка, ведь ему сложно готовить в одиночестве) и приступ красноречия у сына (у него переходный возраст, и может пройти год, прежде чем он скажет о себе как минимум целое предложение). Потом был приятный вечер, спокойная ночь и утро, когда я, наконец, почувствовала, что хорошо выспалась. Со свежими силами я села за письменный стол, намереваясь продолжить историю, для которой накануне придумала только заголовок.

Я создаю новый документ и радостно начинаю печатать. И лишь при сохранении файла в нужную папку я замечаю вчерашний заголовок, оказывается, я уже создала документ, но забыла об этом. Я кликаю на него и в страхе гляжу на экран — этого просто не может быть… Неужели я без своего собственного ведома принимаю наркотики? Перед моими глазами уже готовая история, которая называется «Забудь об этом!». Быть может, это мои дети позволили себе такую шутку? Но нет, в моей голове медленно всплывает воспоминание, как я набирала все это незадолго до того, как у мужа случился приступ кулинарной активности, — и совершенно позабыла, о чем писала. Теперь у меня есть две истории на одну тему. И какую из них мне выбрать? Я принимаю соломоново решение [39], удаляю оба текста и опять переписываю все заново. Через пару дней, я на сто процентов в этом уверена, я забуду, о чем были две другие истории.

Моника: завистница

В офисе она неожиданно оказывается напротив меня: Дженнифер, на тридцать лет моложе, красивая как картинка, юная и ничем не обремененная. Молодая коллега часто подходит ко мне, задает вопросы, если не может понять какие-то процессы, и привносит достойные всяческого уважения новые идеи: «Я даже не знаю, это всего лишь идея, но не было бы лучше оцифровать архив? Тогда мы сможем намного быстрее сравнивать данные».

Я киваю. Это действительно замечательная идея. Однако, несмотря на это, я сержусь. «Ну, конечно, мелкая дрянь захотела все улучшить», — думаю я.

Кажется, Дженнифер чувствует мою неприязнь: «Но если вы привыкли работать по-другому, то просто забудьте о моем предложении! Нововведения хороши не сами по себе, а только в том случае, если они подходят персоналу и удобны для работы».

У меня внутри все еще больше сжимается. В каком-то смысле я с двадцати лет проповедую это в фирме. Нововведения ради самих нововведений только тормозят всю работу. Теперь же мелкая дрянь будет с умным видом навязывать мне мои же идеи? И это еще не все. Каждый день начальник и другие коллеги мужского пола «мимоходом» заглядывают к нам. Дженнифер вежливо выслушивает самого главного дамского угодника в фирме, дожидается приглашения на ужин и отвечает начальнику, что вечером она немного задержится, чтобы еще раз просмотреть срочные документы. Шеф улыбается и передает ей еще одну стопку бумаги, раз уж она и так собралась поработать сегодня подольше, то не могла бы она выполнить и эту срочную работу, она окажет ему огромную любезность. Дженнифер предлагает мне взять часть работы на себя, ведь мы вечно охотно берем на себя работу у коллег-мужчин, но не у женщин. Моя рука в кармане пиджака сжимается в кулак.

Боже мой! Неужели мое рабочее место не могло оказаться напротив одной из этих молоденьких фифочек, которые открыто презирают нас, людей старшего возраста, задирают нос и хотят нас выжить? Так нет же, напротив меня сидит молодая женщина, которую я тридцать лет назад сочла бы такой милой, что сразу захотела бы подружиться. Она социально примерна, умна, красива и энергична, но, несмотря на это, она меня раздражает.

Я вздрагиваю, когда дочь за ужином упоминает имя «Дженнифер» в связи с классной экскурсией. Неразгаданное судоку вдруг начинает казаться мне похожим на заглавную букву «J». «J» — как Дженнифер. И я в считаные секунды теряю аппетит, когда муж говорит, что встретил Дженнифер в магазине.

«Ты… встретил Дженнифер?» — запинаясь, произношу я.

«Она живет как раз в квартале отсюда. Дорогая, что случилось?» — спрашивает муж.

«Что! В квартале, значит! У меня это в голове не укладывается! Откуда ты вообще ее знаешь?» — кричу я.

Муж и дети смотрят на меня так, словно размышляют, стоит ли немедленно вызывать психиатрическую помощь.

Абсолютно спокойно муж объясняет, что мы все приглашены к евангелическому священнику и его жене Дженнифер.

Ах, эта Дженнифер, совсем другая Дженнифер. Она примерно моего возраста, так что все в порядке.

Но Дженнифер из офиса — чудовище. Я думаю об этом, когда волею случая оказываюсь вместе с ней в лифте, поднимаясь на этаж, где находится наш офис. На всех четырех стенах этого лифта висят зеркала. Пока я обсуждаю с Дженнифер предстоящее совещание, то краем глаза замечаю собственное отражение и пугаюсь. Такие горькие складки вокруг рта с опущенными уголками я видела только у старух, которые на дух не переносят ни самих себя, ни молодых людей. Упрямые зануды. Завистницы. Да, это все про меня!

Дженнифер в полной готовности. Такая действительно крутая и даже милая.

Я же превратилась в завистницу и не рада ее уму, красоте и молодости, потому что эти вещи для меня стали недостижимы в жизни. Просто классическая завистница. Не думаю о собственных возможностях, а волнуюсь о том, что есть у других, чего нет у меня. Это делает меня такой ядовитой. И этот яд проявляется в складках моих губ.

«Не хочу показаться назойливой, — произносит Дженни, в то время как я предаюсь этим мыслям. — Но у вас что-то случилось? Вы такая печальная».

«Нет, уже нет! — отвечаю я и тут же предлагаю: — Может быть, перейдем на «ты»?»

«С большим удовольствием!» — говорит Дженни в ответ.

Моника: небольшое путешествие во времени

Позавчера я совершила путешествие во времени. Строго говоря, это была деловая поездка: мне нужно было за один день слетать в другой город и вернуться назад. Все это довольно утомительно, но и довольно глупо с моей стороны жить в такое время, когда еще не изобрели телепорт, позволяющий оказаться во всех возможных местах одновременно. В каком прекрасном глобализованном мире мы бы тогда жили.

Сегодня в одном женском журнале я прочитала статью об успешной блогерше, которая всего лишь за одну неделю побывала на четырех разных континентах, — мой самый страшный ночной кошмар. Хотя, возможно, эта блогерша столько времени проводит в пути, что в какой-то момент догоняет сама себя, и у нее совсем не остается времени на недомогание в результате смены часовых поясов, поскольку утром и вечером одного и того же дня она находится в разных местах. Вероятно, вы этого не поймете, но это не имеет значения.