Книга-ботокс. Истории, которые омолаживают лучше косметических процедур, стр. 31

Теперь что касается меня: в своей мини-командировке после напряженного дня во время обратного авиаперелета я неожиданно столкнулась с самой собой. Я знаю, это сильно сбивает с толку, но именно такими и бывают путешествия во времени.

Весь этот «полет туда и обратно за один день» привносит настоящий беспорядок в течение жизни. Представить себе не могу, чтобы мне тоже пришлось постоянно прыгать с континента на континент. Никто не смог бы тогда уже понять мои тексты.

Я — или, лучше сказать, более молодая версия меня — сидела через два ряда впереди, мне было чуть за тридцать, и я была одета в тесный деловой костюм и туфли на высоких каблуках. Выглядела я шикарно, элегантно и излучала компетентность. Также было похоже, что я определенно выше того, чтобы выяснять, нужно ли мне самостоятельно оплачивать билет на самолет, чтобы попасть на встречу, совершив перелет из пункта А в пункт Б. Мужчины в моем ряду, независимо от своего семейного положения, флиртовали со мной. Все было великолепно. Вплоть до моих стоп, которые болели от долгого хождения на высоких каблуках, моего живота, сдавленного костюмом, и моей напряженной кожи, которая из-за сухого воздуха в самолете и большого количества косметики чувствовала себя так, словно была готова сама собой отслоиться.

Более старая версия меня, то есть я в настоящем моем состоянии, сидела двумя рядами позади своего более молодого «я». На тот случай, если вы немного запутались, скажу, что это неудивительно. Путешествия во времени имеют такое последствие. Они сбивают с толку не только читателя, но и всю Вселенную. Об этом можно прочитать в каждом фантастическом романе. Так что перестаньте беспокоиться по этому поводу и просто читайте, пожалуйста, дальше.

Мое теперешнее «я» было облачено в удобные брюки с минимумом макияжа на лице, иначе моя кожа будет чувствовать себя в самолете так, будто вот-вот облезет. Двадцать лет назад мое молодое «я» с легкостью переносило ноющие стопы, вспотевшую кожу и сдавленный живот. Для моего теперешнего я это стало чересчур утомительным.

Тем не менее я смотрела вперед на себя молодую с некоторой грустью и удивлялась тому, как она умудрилась при высадке из самолета ни разу не споткнуться на своих высоких каблуках. Те времена ушли безвозвратно. Между тем беготня целый день туда-сюда на высоких каблуках сейчас, возможно, стала бы причиной того, что на следующий день я вообще не смогла бы ходить, даже в биркенштоках [40]. Мой внешний вид, вне всяких сомнений, стал для меня гораздо менее важен, чем прежде. Другими словами, моя внешность все еще представляет для меня важность, но я больше не готова страдать из-за нее. Неужели это та самая мудрость, которая приходит с возрастом?

Мое молодое «я» пропало из поля зрения, чтобы на следующий день вновь появиться в офисе свежей и отдохнувшей. Мое старое «я» устало забралось в такси, собираясь ехать домой. Когда я, наконец, легла на диван, то задала себе вопрос: действительно ли я с годами стала немного мудрее? Или, может быть, просто начала больше ценить комфорт? Или, в конечном счете, иногда это означает одно и то же?

Тем не менее одна вещь меня все же пугает. Предположим, что в следующие двадцать лет не изобретут телепорт, а мне по-прежнему придется совершать такие однодневные деловые поездки, буду ли я летать в спортивном костюме? Или сяду в самолет босиком и в пижаме? В конце концов, эта самая удобная одежда, какую я только могу себе представить.

Ну, тогда спокойной ночи.

Моника: новое волшебное слово

«Какое у нас волшебное слово?» — спрашивали у меня родители, а потом и я у своих детей. За ответ «пожалуйста» давали мороженое, освобождали от уборки в детской или разрешали погулять подольше. Впоследствии, уже будучи взрослыми, мы произносим его интуитивно, прося: «Не лезьте, пожалуйста, без очереди!», «Дай мне, пожалуйста, номер своей любовницы!», «Дайте мне, пожалуйста, небольшую прибавку к зарплате, как у коллег мужского пола!».

Слово «пожалуйста» добавляет общению учтивости, облегчая его, однако к двадцати годам польза от этого волшебного слова пропадает. Мы, женщины, используем его намного чаще, чем мужчины, и нередко, как просительницы, принижаем себя, опуская до более низкого уровня, чем есть на самом деле. Настоящее волшебное слово у взрослых женщин совсем другое. Чтобы это понять, мне нужно было дожить до 39 + х лет.

Случилось это в подвале. В совершенно обычной кладовке в подвальном помещении городской квартиры. Одним обычным летним днем я спустилась туда, чтобы забрать два чемодана для предстоящего отпуска. В отношении нашего совершенно обычного подвала мы периодически повторяем: «В подвале, наконец, нужно прибраться», чтобы потом так же периодически по разным причинам откладывать выполнение этого обещания. Муж решает, что его футбольные журналы разных десятилетий когда-нибудь еще будут цениться на вес золота. Или я вдруг осознаю, что мое подвенечное платье и миска для пунша от тетушки Эммы должны вечно храниться как наследие для потомков. Наши дети считают, что это «вообще нечестно», что мы до отказа набили подвал своими вещами, а им пришлось отдавать свою первую Барби или первый набор Лего. Однако последние несколько лет наш подвал начинает защищаться и больше не открывает перед нами свои двери. Это поражает нас, мы просим у нашей кладовки прощения за многолетние мучения и, после серьезного семейного совета и строгого распределения долей участия, освобождаем ее от своих чрезмерно обременяющих ее вещей, так что снова получаем возможность туда попадать.

Когда же я вошла в наш подвал одним совершенно обычным летним днем перед запланированным путешествием на Сицилию, он опять выкинул номер, поначалу согласившись освободить чемоданы, после того как я убрала в сторону деревянную полку, коньки, коробку с елочными шарами, футбольные журналы и неудачно купленные стаканы. При этом едва чемоданы оказались у меня в руках, как деревянная полка задела стопку футбольных журналов, и наш подвал попал под действие эффекта домино. Журналы сдвинули стаканы, от чего коньки рухнули на елочные шары, в результате деревянная полка покачнулась, и в конце концов все повалилось друг на друга, поднимая невероятный грохот. Вдруг возник хаос и огромная гора осколков. Миска для пунша от тетушки Эммы отправилась на тот свет уже безвозвратно.

«Гадство!» — закричала я. Теперь вдобавок к материальному ущербу и стрессу в преддверии отпуска еще и придется убирать весь этот бардак. Как будто мне больше нечем заняться перед поездкой: через час нужно отнести соседям ключ, чтобы они приходили поливать цветы во время нашего отсутствия, в холодильнике еще остались продукты, белье не постирано, а противоаллергические средства для детей не куплены.

«Дерьмо! — выругалась я снова. — Дурацкий отпуск!»

«Что, простите? — услышала я чей-то голос, неожиданно приятный низкий бас. — Другие бы обрадовались, если бы у них появилась возможность куда-нибудь съездить».

«И что? — упрямо возразила я. — Мне плевать, что делают другие».

Бас громко рассмеялся. «И чего же ты тогда так громко ругаешься по поводу отпуска, если вообще не хочешь никуда ехать?»

«Ну, конечно, я хочу поехать. Это просто… стресс перед отпуском».

Бас снова засмеялся. Я уже кипела от злости:

«Прекрати, ты, мерзкий подвал! Мне лучше знать, чего я хочу».

Новый взрыв смеха. Я выскочила на лестницу и, пребывая в полнейшей ярости, принесла из квартиры совок, веник и мусорный мешок. Если бы подвал опять встретил меня столь же насмешливо, то я бы точно сказала ему пару ласковых.

Но преждевременный переход в режим скандала оказался лишним. Во время уборки бас молчал.

Я отнесла соседям ключ, чтобы они поливали цветы, частично опустошила холодильник, запаслась лекарствами, постирала белье и настроила автоответчик, — самые обычные дела перед отпуском.