Отморозок 10 (СИ), стр. 6

Изящная фарфоровая чашка с тонкой ручкой на кухонном столе. Заколка, лежащая на полочке у зеркала в коридоре. Книга на подоконнике в комнате. Большое махровое розовое полотенце в ванной, там же лишняя зубная щетка в стаканчике, и другие, почти неуловимые мелочи.

Иван закрыл дверь, повернул замок и несколько секунд просто стоял молча, не проходя дальше.

— Это я, — сказал он наконец.

Из кухни сразу показалась Вика. На ней было простое домашнее платье темно-синего цвета. Густые темные волосы собраны сзади, но несколько прядей выбились и легли вдоль щек. Увидев Ивана, она улыбнулась, а потом, внимательно посмотрев на его лицо, сразу почувствовала, что он не в настроении.

— У тебя проблемы? — спросила она.

Иван немного поморщился и кивнул.

— Да.

Вика чуть посторонилась.

— Проходи на кухню. Я заварила чай. И поешь сначала.

— Спасибо, но мне не хочется. — поморщился Иван

— Захочется. — безапелляционно заявила девушка.

Он молча разулся, прошел на кухню, повесил пиджак на спинку стула и ослабил ворот рубашки. Потом подошел к окну, открыл форточку и вдохнул воздух с улицы.

Иван, внешне был спокоен и делал все размеренно, как всегда. Но Вика уже давно научилась видеть разницу между его обычной собранностью и тем состоянием, когда внутри у него сидело, что-то не дававшее покоя. Она молча поставила на стол две чашки, чайник и тарелку с картошкой жареной с мясом и луком. Дождалась пока Иван сядет за стол и села напротив.

— Значит, встреча не задалась? — Спокойно поинтересовалась она.

— Прошло хуже, чем я думал. — Кивнул Иван, неохотно принимаясь за еду.

— Потапов захотел большего?

Иван поднял глаза от тарелки. Вика смотрела на него с тем самым вниманием, которое он уже успел в ней узнать и оценить.

— Да, — сказал он. — Ему теперь недостаточно просто доли от дел Вахо.

Она кивнула.

— И он хочет влезть в Энск?

— Да.

— Решил там поставить свое предприятие?

Он невесело усмехнулся.

— Ты, как всегда, быстро считаешь.

— Для этого совсем не надо быть гением. — ответила Вика наливая чай себе и Ивану.

— Потапов уже не хочет просто получать свою долю от дел за прикрытие, — сказал Иван. — Хочет для начала поставить свое небольшое предприятие. Туда главным своего человека. Свою бухгалтерию. Все будет независимое от Вахо. Сначала, это не будет проблемой, но потом, со временем, обязательно станет.

— То есть, он хочет постепенно подмять все там под себя. —кивнула Вика.

— Именно.

— А с тобой он говорил потому, что примерял на роль своего человека в Энске

Иван поднял на нее взгляд.

— Примерял.

Вика взяла свою кружку и немного отпила из нее.

— И ты, конечно, не пошел ему навстречу.

Иван задумчиво покрутил в пальцах вилку, а потом отложил в сторону.

— Нет.

— Я так и думала.

— Почему?

— У тебя сейчас лицо именно такое.

— Какое?

Она чуть пожала плечами.

— Как у человека, который отказался от предложения и теперь просчитывает, во что ему этот отказ встанет.

Иван кивнул,

— Признаю твою правоту. Твой дед тебя не зря натаскивал.

— Это не только дед. Просто за прошедший год, ты для меня стал более предсказуемым. — улыбнулась Вика.

Он снова взял вилку и начал есть. Видно было, что голоден, просто раньше не хотел этого признавать. Несколько минут они молчали. За окном проехала машина, где-то в соседнем подъезде громко хлопнула входная дверь на мощной пружине. В на кухне было тепло, вкусно пахло, тихо тикали настенные часы. Обычный московский летний вечер. Но и Вика, и Иван уже понимали, что с этого вечера в их жизнь вошло что-то еще. То, что раньше можно было оставить снаружи, а теперь нет.

— Для Вахо это серьезно? — Спросила Вика.

— Да.

— А для тебя?

— Тоже.

— На сколько?

Иван положил вилку на стол.

— Если Потапов полезет в Энск так, как я думаю, то это уже не просто разговоры. Это будет передел. Пока тихий. Но только пока.

Вика кивнула, принимая ответ без лишних слов.

— Значит, тебе придется во всем этом учавствовать?

Он посмотрел на нее внимательнее.

— Ты хочешь спросить, будут ли проблемы

— Нет, — спокойно ответила Вика. — Я и так понимаю, что будут. Хочу понять, насколько близко это уже подошло к тебе.

Иван не ответил сразу.

Потом сказал:

— Пока не вплотную. Но уже близко.

Вика кивнула и улыбнулась.

— Хорошо.

— Что именно хорошего?

— То, что ты мне сейчас не соврал.

Он посмотрел ей в лицо.

— Я тебе очень редко вру.

— По-крупному — да. Редко.

Она сказала это спокойно, без укола, почти ровно. Но он понял, о чем речь. Не о Потапове и не о Вахо. И даже не о нынешнем разговоре. А о чем-то старом. О том, что так и стояло между ними не названным. Иван выдержал ее взгляд и уточнил

— Бывает, что не договариваю…

Вика смотрела, как он отодвинул пустую тарелку в сторону и взял в руки чашку с чаем.

— Иногда, — сказала она, глядя не на него, а на эту чашку, — мне кажется, что я знаю тебя дольше, чем должна.

Иван ничего не ответил.

— Не как мужчину, — добавила она. — Не как друга Юры. А как будто видела где-то раньше. При не хороших обстоятельствах…

Он поднял глаза. Вика встретила его взгляд.

— Я не спрашиваю сейчас. Не бойся.

— Я не боюсь.

— Нет? — она чуть склонила голову. — Тогда хорошо.

Пауза затянулась. Потом Иван тихо сказал:

— Когда придет время, я сам все расскажу.

Вика кивнула.

— Вот это я и хотела услышать.

Она не стала спрашивать больше. И в этом было, пожалуй, больше доверия, чем в любом признании. Иван допил чай и поставил чашку на стол.

— Ты ведь и так многое понимаешь, да?

— Да.

— И все равно здесь, со мной.

— Да.

— Почему

Вика едва заметно улыбнулась. Не не игриво, а скорее чуть устало.

— Потому, что ты не пустой, Иван. Ты большой, сильный и настоящий, а не картонный как мальчики из приличных семей вьющиеся вокруг меня. А самое главное, я вижу что ты меня любишь. По настоящему, так как каждой женщине хотелось бы, чтобы ее любили…

— Ты ведь хорошо знаешь, на кого я работаю?

— Я не маленькая девочка, Иван. Я давно понимаю, в каком времени мы живем и куда все это идет дальше.

Она чуть помолчала, потом добавила тише:

— Вопрос не в том, совершаешь ли ты не очень правильные поступки. Вопрос в том, во что ты сам из-за этого превращаешься.

Иван медленно поставил чашку на стол.

— И во что, по-твоему, я превращаюсь?

Вика посмотрела ему прямо в лицо.

— Пока — ни во что плохое. Но я не хочу однажды проснуться рядом с человеком, которому уже все равно, кого ломать и за что.

Он смотрел на нее долго, молча.

Потом встал, подошел ближе. Вика тоже поднялась.

— Только я тебя прошу, — тихо сказала она, — не оскотинивайся. Не со мной — я знаю, со мной ты не сможешь. А вообще. По отношению к другим и самому себе.

Иван положил ладони ей на плечи.

— Не буду, — так же тихо ответил он.

Она всмотрелась в его лицо, будто проверяя, нет ли здесь привычной мужской отговорки. Не нашла. Они обнялись молча, крепко, без лишних слов. Потом целовались долго с наслаждением, так, будто оба понимали, что дальше пойдет такая жизнь, где не каждый разговор удастся договорить до конца, и не каждый вечер кончится вот так.

Для Ивана на какое то время Потапов, Вахо, Энск, все будущие расклады и чужие игры действительно отступили прочь. Осталось только это маленькое съемное пространство, тихий стук часов на стене, тепло ее тела и ощущение, что он пришел туда, где его любят и ждут.

На борт «Мар Карибе» я поднялся затемно. Над портом Колон еще висела теплая, липкая от духоты ночь, но восток уже понемногу серел. У причала резко воняло соляркой. Под ногами дрожал ржавый трап, обтянутый скользкой от сырости парусиной. На корме горели два желтых фонаря. Из трубы тянулся густой, низкий дым. Судно дышало, скрипело, вздрагивало где-то внутри всем своим железным нутром, и от этого казалось не мертвым куском металла, а старым больным зверем, которого все еще заставляют работать без скидки на почтенный возраст.