Цирк сновидений (ЛП), стр. 3
Странно другое: я не нашла ни единого изображения этого цирка или его артистов. В статьях нет ни визуальных материалов, ни фотографий, ни даже зарисовок.
В животе поселяется нехорошее предчувствие. Пусть я и догадываюсь, с чем мне предстоит столкнуться, знание планировки и путей отхода явно бы не помешало.
Интересно, как им удастся провернуть это на сей раз, учитывая расцвет соцсетей? Закусываю губу, верчу в пальцах карандаш. Ответ кажется очевидным, но разум упорно отказывается облекать его в слова. Есть только один способ выяснить правду.
— Предъявишь этот билет на входе.
От голоса Алана я едва не подпрыгиваю на месте. Он небрежно бросает передо мной старомодный билет в красно-золотую полоску.
— Заметка о Флоренс готова? Мне пора отдавать её в печать.
— Алан, вы меня до смерти напугали! — Прижимаю руку к бешено колотящемуся сердцу. Но прежде чем пульс приходит в норму, осознаю свою ошибку. Я назвала его по имени — то, что он строжайше запретил мне делать еще на собеседовании.
Медленно поднимаю взгляд, готовясь к неминуемому выговору.
— Оставь отчет у меня на столе перед уходом.
Снова сглатываю и киваю чуть более рьяно, чем следовало бы. Что ж, если он решил не заострять на этом внимание, то и я промолчу. Стоит ему скрыться из виду, как тут же хватаю билет и прищуриваюсь, пытаясь разобрать мелкий шрифт под броскими крупными буквами.
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЦИРК СНОВИДЕНИЙ
Приглашаем вас в ночь безумства и чудес. Лишь на одну ночь сокровенные желания вашего сердца окажутся в вашей власти. Осмелитесь ли вы познать это волшебство?
Только для взрослых. Лица моложе восемнадцати лет не допускаются.
Ещё раз перечитав адрес, я спрятала приглашение в сумку. Если хочу успеть к самому началу, времени заскочить домой и переодеться не остается. К счастью, у меня всегда припасена сменная пара брюк. Схватив блокнот, тоже отправила его в сумку.
Пришло время исполнить заветную мечту — прикончить тварь, лишившую жизни мою мать.
Прямо в его логове.
ГЛАВА 3
Дэнни
Отдаю водителю остатки наличных, мысленно благодаря за то, что он доставил меня на Осенние поля целой и невредимой, несмотря на безумные пробки. Желудок скручивает тугим узлом, когда я оглядываюсь на людей, бредущих через поле к огромному шатру. Вокруг слишком много знакомых лиц — издержки жизни в Хиллсвью. Глядя на их восторженные улыбки, я чувствую, как меня захлестывает вина.
Я должна что-то сделать.
Хочется кричать, велеть им бежать домой и забыть об этом месте навсегда. Но если я это сделаю, план рухнет. Поэтому я лишь крепче сжала кожаный ремень сумки; деревянные колья глухо постукивают друг о друга, ударяясь о бедро. Я таскаю с собой парочку таких с одиннадцати лет. Мне слишком многое пришлось пережить, чтобы пренебрегать безопасностью. Судя по всем моим изысканиям, кол в сердце и солнечный свет — единственные способы прикончить вампира.
И пусть всё это опирается на мифы, в них должна быть доля правды — эти два метода слишком часто всплывают в истории.
Я сглатываю подступивший к горлу тяжелый ком и вливаюсь в толпу. Улыбаюсь, киваю знакомым. Стараюсь держаться как можно естественнее, но я никогда не умела сохранять невозмутимый вид. Ладони становятся влажными от пота, как только я ближе подхожу к входу. Шатер не такой огромный, как я себе представляла, и на удивление чистый. Полотно в красно-белую полоску кажется новеньким, сияющим под лучами заходящего солнца.
Достаю телефон, чтобы сделать пару снимков снаружи. Если выберусь отсюда живой, придам всё это дерьмо огласке. От этой мысли голова идет кругом. Я никогда не допускала и тени сомнения в успехе своей затеи. Была настолько одержима целью, что ни разу не задалась вопросом: а что будет, если я провалюсь?
Но теперь, стоя на пороге мести, я кожей чувствую хрупкость собственной жизни. На мгновение я замираю в нерешительности, но напирающая сзади толпа уже вталкивает меня внутрь.
Сладкий аромат карамельного попкорна дурманит голову. Я игнорирую урчание в животе, сосредоточив всё внимание на двух девчонках идущих в нескольких шагах впереди.
— Ты была здесь в прошлый раз? — спрашивает рыжеволосая спутницу. — Говорят, это было что-то просто невероятное!
— Слышала, пускают только тех, кому исполнилось восемнадцать. Повезло, что у меня день рождения был на прошлой неделе. Я спрашивала у мамы, но она толком и не помнит, ходила или нет. Вообще не знаю никого, кто бы тут побывал, но все только и говорят, что такую ночь нельзя пропускать.
Они хихикают, словно мы собрались на главное празднество года. Бедняжки даже не подозревают, что на самом деле скрывается внутри.
Стоило мне переступить порог шатра, как по коже пробежал странный, ледяной холод. Скрещиваю руки на груди, пытаясь унять дрожь. Толпа замирает: воздух искрит от предвкушения, пока мы выстраиваемся в некое подобие очереди к билетной кассе.
Внезапно воцаряется зловещая тишина. Разговоры обрываются, восторг гаснет. Ощутив себя внезапно оглохшей, я щелкаю пальцами у самого уха. Этот звук немного успокаивает участившееся дыхание.
Не оглохла. Какое облегчение.
Все вокруг стоят неподвижно, точно статуи, словно впав в глубокий транс. Я машу рукой перед лицом женщины, которую частенько видела в местной парикмахерской. Она не моргает, никак не реагируя на мои жесты.
Что происходит?
Похоже, мои догадки о магии не были такими уж беспочвенными — иного логического объяснения просто нет. Страх обвивается вокруг меня, точно удав, осознание близости смерти пульсирует в венах. Я совершила роковую ошибку. Осторожно оглядываюсь и медленно расстегиваю сумку. Пальцы мертвой хваткой вцепляются в один из кольев; сердце гулко постукивает в груди. Я годами таскала их с собой, но мне еще ни разу не доводилось пустить их в ход.
А если я промахнусь?
А если во мне так и не проснется инстинкт бойца?
Я не хочу умирать.
Без предупреждения тишину разбивают звуки колыбельной, будто из старинной музыкальной шкатулки. Сначала мелодия льется мягко, притягательно и безмятежно, но затем нарастает, превращаясь в невыносимый пронзительный визг. Кажется, окружающие оживают под эти звуки. Они начинают покачиваться в такт, словно слышат не жуткую какофонию, а прекрасную классическую музыку.
Я вытягиваю шею, пытаясь разглядеть в толпе источник музыки, но я слишком мала ростом, чтобы хоть что-то увидеть.
Заметив билетную кассу, я решаю направиться прямиком к ней: я более не в силах выносить этот пронзительный шум. Однако и отступиться от миссии всей своей жизни, будучи столь близкой к цели, я тоже не могу. Где-то в глубине души я чувствую, что обязана проявить храбрость и довериться собственным силам, веря, что мне это под силу. Глядя сквозь оконное стекло, я тщетно пытаюсь скрыть потрясение при виде деревянной фигуры, застывшей во времени и неподвижно взирающей прямо перед собой. Я судорожно оглядываюсь, проверяя, не заметил ли кто-нибудь, что я отделилась от толпы, но внимание каждого по-прежнему приковано к источнику этой странной музыки. Пошарив в сумке, я извлекаю билет и кладу его на металлический лоток, после чего проталкиваю внутрь.
Я едва не вскрикиваю от неожиданности, когда деревянный истукан внезапно оживает, словно пробудившись от глубокого сна. Его движения кажутся резкими, пугающе механическими, пока он пристально оглядывает собравшихся зрителей. Пользуясь случаем, я достаю телефон, чтобы сделать еще несколько снимков, но при звуке затвора фигура на мгновение замирает, а затем медленно поворачивает голову в мою сторону. Дерево натужно скрипит, когда его остекленевший взгляд встречается с моим.