Криндж. Тетралогия (СИ), стр. 160
Подумав, тот решил сменить риторику. Видимо потому, что был лидером этого жучиного патруля, а значит не мог просто зассать и дать заднюю. Такое в кланах не прощают.
– Сдавайся, Криндж! – гаркнул он… тут же получая красивую сквозную дырку в своём объёмном теле.
Я в этот момент уже со страшным ором летел вперёд, набегая на целую кучу народа, выглядевшую как премиальные маньяки‑убийцы‑киборги из очень постапокалиптичного кино.
Нет, я тупой, тут вопросов нет. В начале, только осознав себя, был, наверное, умнее, но ум, как все знают, нужен только слабым, дохлым, мелким, короткоживущим человечкам с маленькими вялыми писюнами. Когда ты теряешь руки по локоть и яйца по предстательную железу после псионического удара даоса, а потом это всё отрастает меньше, чем за месяц, то… перестаёшь пользоваться этой вашей интеллектой. Зачем она нужна такая сложная, когда можно просто всех убить и одному остаться? Тамара, конечно, мне очень понравилась, у меня вся шея в потёках, но увы, если какой‑то татарин из жопы мира без интернета знает твоё настоящее имя – то тут всё, пришла пора жертвовать чем только можно, убивая всех, кого нужно. Иначе нельзя, понимаете? Иначе уже не фонтан.
В общем, жалобы кибербабки на то, что далеко не все орлы летают в набеги и то, что племенам запрещено драться друг с другом, оказались правдивы. Татары шумною толпой не ожидали такого резкого развития событий от слова совсем. Грозные металлические полуроботы прощёлкали клювами, разве что письнув в меня пару раз из каких‑то совсем несерьёзных дуделок, а после этого я оказался среди них, как это называется…? Да, в дружном коммуникабельном коллективе, где очень неудобно разворачиваться, уклоняться и стрелять, но очень удобно бить кубическим куском металла по металлическим частям электро‑кочевников, зная, что этим ты их буквально ломаешь.
Впрочем, я не особо эстетствовал. Бил по органике тоже, по черепам, пинал их далеко и сильно под тревожное шуршание сочувствующих жуков, орал при этом очень тревожным басом, тихо надеясь на то, что эти громкие крики могут отвлечь местных саксаулов от слегка раненной (а вдруг и живой?) Тамары. На нимфу времени не было, была лишь надежда на то, что хитрая как тридцать три еврея намачивательница чужих шей умудрится выжить.
Хотелось бы сказать, что кочевники сопротивлялись как настоящие львы пустыни, искусно лавировали и, скалясь немытыми зубами, коварно и умело меня кромсали со всех сторон, но вот в шатре Потомак‑хана, как выяснилось, мне дико сильно брехали за мощь местных багатуров. Орущие, вопящие, плачущие люди разлетались, хрустя деталями и костями, прямо как… кого я там последним бил? Ах да, китайские бандиты, те рынок держали…
Правда, из боя с китайцами я вышел еле живой, весь в дырах, истекая кровью от продырявленной в десятке мест спины… а сейчас так, слегка поцарапанный. Пара ссадин, пара дырок, и пистолет, застрявший в чьей‑то намертво смятой металлической жопе.
А, и ещё жука обидел, да.
– Прости, родной, – похлопал я по панцирю испуганно замершего жука, об которого я шваркнул одного из местных пустынных убийц. – Я не специально.
– Охренеть…! – внезапно сзади послышался голос вполне себе живой и здоровой нимфы. – Вот это да!
– Тамарочка, ты здорова! – неиллюзорно обрадовался я в ответ. – Ути, моя хорошая! Помоги поискать выжившего! Нам говорящий нужен!
Вот что значит настоящая женщина. Обычная, если не цверг, устроила бы мне скандал за то, что я её, любимую, единственную и незабвенную, подверг смертельной опасности, а эта ничего. Из песка вылезла (когда успела закопаться‑то так?!!), попу отряхнула, да и пошла себе смотреть, кто там ещё шевелится.
«Язык» оказался тем самым, с кибержопой, искрящей вместе с моим воткнутым пистолетом. Замыкаться в себе и играть Мальчиша‑Кибальчиша кочевник не стал, выложив нам как на духу всё, что только знал, а знал он столько же, сколько продырявленный мной насквозь пузатый предводитель – а именно, что в местной пустыне появился фраер с двумя бабами, разыскивающий некоего очень знаменитого Кринджа и предлагающий за последнего большой бакшиш. Не такой большой, как общепланетная цена за голову этого знаменитого воина, но ненамного меньше. Конечно, клан, которому впервые сделали такое предложение, попробовал раскулачить щедрого господина, но одна из женщин, сопровождавших его, устроила всему клану сабантуй навроде того, что я сейчас оформил местному отряду. Собрав сломанными руками выбитые зубы, товарищи кочевники уступили скромной просьбе щедрого господина и разослали ориентировку на товарища Кринджа на все кланы Великой Пустоши. А теперь, пожалуйста, аккуратно вытащите ствол из моего тыла, пока там патрончик не сдетонировал! Умоляю!
Конечно, я вытащил, не живодёр же какой. Правда, после того как мужик рассказал нам, как рулить скарабеем, что эта тварь жрёт и чего не любит. Ну а что? У них всё равно избыток нарисовался животин, надо помочь с этим горем. Тем более, что мне в одну сторону теперь, а Тамаре в совершенно другую, ибо она нужна теперь мне как зайцу стоп‑сигнал. Ни одна нимфья задница не перебьёт желание кибертуземцев на жуках заработать лям‑другой терракоинов.
– Логично! – решительно кивнула мне нимфа грудями и головой. – Вдуй мне, да я побежала!
– Слышь, давай отъедем хоть! – возмутился я, рассматривая, как туземец с вооот такой дырой в металлическом заду ползёт к своим выжившим и стонущим друзьям. – Тем более, они наверняка настучали своим по внутренней связи и сюда едет новый отряд! Или давай сразу разбегаться…
– Да щас! – нимфа, бешеным крабом вскарабкавшаяся на жука, мало что не свистнула, хватая насекомое за специальные короткие усики, предназначенные для управления здоровенным организмом. – Догоняй!
Ах какая женщина, кака‑ая женщина…
…я ей вдую!
///
– Миртеллис, что у нас там?
– Дерьмо, Бинго, иначе не скажешь. К самой сети этих мутантов подключиться можно, только вот меня вычисляют моментально. У них прямо в их долбанных мозгах стоят передатчики! Парасимпатическая, может, эрзац‑нейронная…
– И что? Дай я попробую…
– Пошла вон отсюда! Убери руки, мелочь! Собьёшь настройки, я тебе целибат устрою!
– Это как? А то я и пяткой умею…
– Уйди уже, не мешай работать! Возьми второй терминал вон там, да возись, я тебе скину всё нужное. Только молча!
– Да мы переживаем!
– А я что? Не переживаю⁈ Я… СГИНЬ!!!
Прогнав надоедливую и бестолковую в текущих реалиях подругу, лысая цверг в кресле‑каталке вновь взялась изучать сложную, хаотичную, запутанную модель связи, объединяющую всю Великую Пустыню. К этой сети, на том или ином расстоянии, был подключен каждый житель этого жаркого, пыльного, полного песка места, так что всех Цвергов Без Определённого Места Жительства сейчас сильно интересовало пробиться в это ужасное подобие примитивного Голо‑Нета, чтобы узнать, как там идут дела у их любимого Кринджа.
С этим были серьёзные проблемы.
Наконец, поняв, что в пустыне сами эти местные киборги представляют из себя коммутаторы, по которым идут сигналы ближайшим сородичам, Миртеллис со вздохом отстранилась от клавиатуры. Стандартные способы подключения тут не могли сработать, так как часть этого изуверского, кошмарного, совершенно абстрактного способа связи ложилась на органический мозг жучиных всадников. Значит, тут требовался другой подход.
Цверг порулила в общий зал, где женщины обычно собирались, когда нужно было посоветоваться, перемыть друг другу кости или устроить групповушку. Отправив сигнал остальным, она вкатилась, когда шестеро её товарок уже были на месте, нетерпеливо шумя о наболевшем. Впрочем, пока предводительница единственного на планете общества цвергов говорила, остальные слушали её молча. Затем посыпались предложения.
Первое, самое очевидное, было по‑своему притягательным. Какой‑нибудь из девушек предполагалось залезть в подводную лодку, приплыть туда, где они высадили Кринджа, надеть силовой горнопроходческий костюм, поймать аборигена, отпилить ему голову, принести на базу. Тут бы голову подключили к имеющейся аппаратуре, она бы ожила, и цверги получили бы…