Криндж. Тетралогия (СИ), стр. 127

Так вот, дамы и господа, цверг – это довольно своеобразное существо с крепко покосившейся крышей. Однако, в большинстве случаев это приводит к терминальным стадиям психических заболеваний, так что некоторые представители этого славного вида могут запросто поймать мужика, оттрахать, а затем сожрать, чтобы этот протеин цверга, значит, никому не сдал. У других фобии, неврозы, перекосы, паранойя так вообще является скорее нормой и стандартом, а шизофрения, как у розововолосой прелести, два часа пытавшейся надеть ошейник с бомбой на Морри – явление неважное. При этом, как можно судить, большинство представителей расы – полные, тотальные, законченные эгоистки.

Цверги Цюриха были чуть‑чуть иными. Они пытались думать глобально. Они объединили силы, проводили исследования, раскрывали секреты, в изобилии поставляемые матушкой Землей.

– Наша основная цель была в стабилизации собственного генома без урезания потенциала, – рассказывала мне лысая Миртеллис, – Я не буду раскрывать тебе секретов, даос, потому что ты нас, всё‑таки, покинешь, но намекну – мы рождаемся не естественным путем, это далеко… непростой процесс. Все известные геномы разумных рас уже изучены, кроме, как ты уже мог догадаться, даосов. Твои данные, которыми с нами поделилась Бингалена, доказали, что вы никак не взаимосвязаны с нами, но зато ваш ген сконструирован на таком уровне сложности, что, если мы найдем предпосылки к технологии, способной на это… то сможем разобраться в собственном гене.

– То есть – собрать наших сестер и, если получится, починить им мозги! – важно заявила подкравшаяся розововолосая Микразина, – Ну или забеременеть. Или…

– Всё, молчи, – буркнула на неё старшая, – Он пока не наш союзник. Кринджа нельзя купить, это мы уже знаем, только эта штука работает в обе стороны. Заинтересовать его тоже задача сложная…

– А может и нет, – хмыкнул я, вызывая удивление на мордашке лысой, – Вы уже знаете, кто такие даосы, а я их видел. Скрюченные, сморщенные, старые. Пусть у них какие‑то заоблачные силы, но что‑то я сомневаюсь, что они по своей воле чистят планету без отрыва от производства. А вот я в этом блудняке не участвую. Вы хотите детишек и себя починить? Ну а чем я хуже? Вдруг нужно стать кривым, сухим и старым, чтобы овладеть псионикой такого уровня? Мне тогда это нафиг не надо. Давайте тогда решать проблемы наших вымирающих видов вместе…

Гм, импульсивное желание, оговоренное вслух, причем вполне логичное, вызвало последствия, которых я не мог предвидеть. Скажите, за вами когда‑нибудь гналась на инвалидной коляске лысая карлица с криками «Стой! Я тебе отсосу!!!». Древняя карлица, уточню. Очень ловко маневрирующая на своей повозке!!

В общем, это было совершенно логично, хотя и довольно внезапно, но… почему бы и нет? Если остальные даосы действительно подчиняются какой‑то вшитой в них программе, заставляющей впитывать вредные излучения, то у меня ничего подобного не имеется, а значит, я – последний из рода суперземлян солдат. Или суперсолдат землян. В смысле полноценный, не испорченный экологией. Почему бы не присовокупиться к очень умным малышкам в плане жизненных целей? Вдруг даже гибрид выведем? Главное, чтобы у него нимфомании не было, потому что здоровенный мужик с моей регенерацией и лютым хотюнчиком будет просто затрахивать целые деревни…

Кстати да, после забега с инвалидкой, я на сутки заперся в какой‑то комнате, которую осаждали все семь цвергов. Чувствовал себя при этом не дать, ни взять, Белоснежкой, хотя отражение в зеркале намекало на чумовые допуски в этой теории. Да и не должны в подчинении семи гномов быть десятки здоровенных уродливых гачи‑мэнов… хорошо, хоть их не позвали дверь ломать.

Через сутки, когда всё успокоилось, а я выспался, ко мне всё‑таки продолбилась Морри. Мелкая, изящная, похожая на куколку, брюнетка залезла мне на колени, молча посидела пять минут, а затем начала говорить:

– Мы тебя сюда пригласили по одной причине, Криндж. Ты такой же как мы, тебя ищет половина планеты. Деньги, власть, мирная жизнь… тебе не светит ничего из этого. Приглашения остаться здесь жить ты бы не принял, да и пользы, если честно, не принес бы. Но снаружи…

– Что снаружи? – хмыкнул я, – Если меня поймают, то попробуют превратить в овощ, а там я расскажу всё, что знаю о вас.

– Это не страшно, – потёрлась сидящая девушка затылком о мои ребра, – Ты не знаешь ничего. Это ведь не полноценная база, не укрытие, а лишь транспортный узел под Портом Еретиков, одна большая ловушка. Тут далеко не все живут, в основном лишь примитивы. Мы собрались ради тебя. Ты ведь не шутил насчет…?

– А смысл шутить? – не понял я, – Ну вот найдем мы даоса, он не откажется дать несколько советов, да? Выяснится, что надо дрочить на одном месте десятки лет, собирая энергию с территории, чтобы потом начать ломать взглядом бетонные балки. И что, я сяду дрочить? Нет, конечно. Что мне тогда останется делать, а, Морри? Бродить по свету и устраивать шухер, пока не поймают и не начнут изучать? Хреновые перспективы. Валить с планеты? Такой себе план, я маленечко не похож на человека. А вот с вами видно какое‑то будущее. Ваши милые мордашки, мои ум и сила, представляешь, какие дети получатся?

Разумеется, меня немного поколотили, издавая риторические крики на тему, где я там у себя ум увидел, но, кажется, я увидел в глазах шебутной брюнетки пару искорок слез. Успокоившись, она начала рассказывать.

Цверги Цюриха были тем, что принято именовать тайным сообществом, но с небольшим нюансом. Там, где абсолютное большинство обитателей планеты и орбиты охотилось за ними, как за бесценным интеллектуальным ресурсом, был еще один враг, от которого крохотные женщины несли больше всего ущерба. Этим врагом были цверги. Не какое‑то другое сообщество, а каждая, индивидуально. Любая попытка найти нового члена, рекрутировать, заразить общими целями, – была чрезвычайно рискованным мероприятием. Абсолютно недоверчивые, эгоистичные, гениальные, цверги не понимали самой концепции доверия. Они могли подыгрывать годами, рассчитывая на ресурсы сообщества, но, в конечном итоге, результат оказывался плачевен. Предательство, слив координат известных ухоронок кому‑то вроде Института или Омнипола, попытки втянуть сообщество в конфликт, либо даже банальные попытки убить Миртеллис и захватить власть. Именно так лысая оказалась в кресле, а из Цвергов Цюриха они стали Цвергами Порта Еретиков.

– Я попалась именно потому, что покинула свою лабораторию и двинулась в путь, сюда, – продолжала рассказ брюнетка, – Залезла в тот бункер за припасами… ну кто мог знать, что заряд держится из последних сил? Затем плен, ты, танк тот чертов, в котором меня закрыли как рыбу в бочке. Пришлось бежать к Бинго, которая хорошо устроилась у пиратов. Дальше ты почти всё знаешь. Ну, кроме того, что мы передавали всю информацию по твоему геному и материалам сюда, к остальным.

– Думаю, я не все знаю… – задумчиво выстучал я ритм двумя пальцами по упругой ягодице нервно зашевелившейся цверга, – Но мне и не надо. Значит, делаем что? Плывем на остров, ищем даоса?

– Нет, ты один поплывешь, – брюнетка ерзала, тычась мне носом в ключицу, – Мы тебе не помощницы в зараженной зоне. Корабль, управляемый компьютером, связь, это всё будет, всё дадим. Даос может учуять нас, и переговоры тогда усложнятся… вплоть до того, что он оторвет тебе голову. Незачем рисковать. К тому же…

– К тому же, я должен его спросить о тех местах, где может храниться технология клонирования таких как я, – кивнул я понимающе, аккуратно ставя чересчур возбудившуюся девушку перед собой, – Это тоже может привести к отрыву башки. Задача понятна.

– И? Тебе не страшно?

– Нет, – качнул я головой, вставая, – Но есть одно условие. Для вас, цвергов. Мы сотрудничаем ради будущего. Ради потомства, детей. Полноценных особей. Если вы попытаетесь создать какой‑нибудь контроль на уровне генного кода, который превратит их в рабов или солдат, я стану вашим врагом. Смешная угроза от мужика в штанах и майке, но она останется, даже если вы меня распылите на атомы. У всех есть свои секреты.